Мир не будет прежним

Тревога – одно из наиболее сильных чувств человека. Она может возникнуть из ниоткуда, вот ты просто сидишь, пьешь чай, читаешь книгу, смотришь фильм, гуляешь по парку или занимаешься ещё каким-то обыденным делом, как вдруг в голове что-то щелкает и возникает это самое чувство. И ты не знаешь, чем конкретно оно вызвано и как выражается. Иногда кажется, будто за тобой кто-то пристально следит, или кто-то желает тебе зла, а может просто не так посмотрел, а ты уже безумно встревожен и ищешь пути спасения.

Но в таких ситуациях ты можешь себя успокоить, убедить в том, что просто накручиваешь, а на самом деле все в полном порядке и никакой угрозы нет.

Гораздо хуже, когда ты точно знаешь, что эта самая угроза существует, но понятия не имеешь о том, какая она в действительности, от кого исходит и чего вообще ожидать. В таких ситуациях ты просто боишься и ждешь, не имея возможности что-либо сделать.

Так и мы сейчас стояли в прохладном коридоре и тупо глазели на яркий огонек лампочки, осознавая, что необходимо искать того, кто сюда проник и выяснять, какие у него намерения, но не могли сделать ни шагу, четко понимая, что это может быть как кто-то дружелюбно настроенный, так и смертельный враг.

И я больше склонялась ко второму варианту хотя бы потому, что друг не стал бы вламываться сюда без разрешения. Если только не был постоянным обитателем данного места.

Секунды тянулись, словно плохо расплавленная карамель, в воздухе повисло дичайшее напряжение, которое с каждым мгновение все усиливалось. Мы знали, что надо сделать хоть что-то, элементарно заговорить, но не могли – свет лампочки был слишком завораживающим.

Когда под потолком ожил и тихонько зашипел рупор, обычно извещающий о пожарной тревоге, воздух словно взорвался, мгновенно вернув нас в реальность и заставив резко обернуться на новый источник тревоги. Прошипев еще некоторое время, рупор издал тихую мелодию, а затем запел спокойным детским голоском какую-то тревожную песенку, почему-то смутно мне знакомую.

Прислушавшись к словам песенки, я не сразу обратила внимание, что парни с тревогой во взгляде уставились на меня.

-Что? – неожиданно громко спросила я, легко перекрыв мелодию, парни, чуть вздрогнув, слегка качнули головами, однако тревога в глазах только усилилась.

-Тили-тили-бом. Кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится. – продолжал детский голос.

-Провода в пожарке повреждены, она не может петь, - шепотом произнес Затуп, вновь переведя взгляд на рупор. Не думала, что этого здоровяка можно напугать простой песенкой и щепоткой мистики настолько, что он едва сдерживается от бегства.

-Надо проверить все помещения, - сказал Юра, взглянув на Затупа, -Перемещаемся строго парами, проверяем каждый уголок, каждую щелочку, все, до последнего сантиметра. Затуп, пойдем дверь запечатаем для начала, нельзя дать этой твари сбежать.

По его интонации я поняла, что у Юры есть какие-то предположения о том, кем является эта самая тварь, вот только высказывать нам свои мысли он не спешил.

Гараж тоже решено было наглухо запечатать, так как вход туда был лишь один и эта самая «тварь» не смогла бы пройти мимо нас незамеченной без шапки-невидимки.

При проверке комнат мы старались не расходиться слишком далеко. Парни вооружились ПМами, что говорило о серьезности их намерений, мне же посоветовали просто держаться рядом с Никитой и никуда не лезть без разрешения.

Юра раздал короткие указы, согласно которым мы с Никитой должны проверить склад и спальню, близнецы – спуститься на второй уровень, а Юра и Затуп брали на себя душ, кухню и медпункт. Однако, долго искать того, кто вторгся на нашу территорию, не пришлось.

Едва один из братьев приоткрыл дверь, ведущую в зал, как нашим взорам предстало странное существо, больше двух метров ростом, совершенно лысое, с бледной, синевато-серой кожей, сгорбленное и худое на столько, что все кости его скелета можно было разглядеть прям так, не умерщвляя его. Существо стояло к нам боком, протянув исхудалую руку к кнопке пожарной сигнализации, закрыв глаза и слегка покачиваясь в такт тревожной песенки.

За моей спиной кто-то судорожно вздохнул и в этот момент тварь дернулась, распахнула глаза, явив нам огромные белые глаза без зрачков, и истошно завизжала. Двигалась она невероятно быстро, я и моргнуть не успела, как существо отдернуло руку от кнопки, оборвав песенку на полуслове, и метнулось влево, мгновенно растворившись в полумраке большого зала.

-М-м-мать, - прорычал Затуп, заскочив в зал,— Это 26-ой. Следите за выключателями и лампочками – не дайте ему выключить свет!

Вокруг началось непонятное движение, кто-то бегал, отдавал короткие команды, а у меня в голове звучал тихий, встревоженный голос, повторявший всего три слова. «Опасно! Помочь! Спасти!»

-Он свет гасит! Фонарик!!!

Громкий крик, наполненный ужасом, привел меня в чувство, словно ведро ледяной воды. Недолго думая, я ринулась в сторону спальни, точно зная, что там, на тумбочке, стоят два фонарика, которые я только сегодня утром сняла с зарядки. Схватив холодные металлические ручки и обернувшись к двери, я увидела высокий силуэт, который развел руки в стороны, шипел и стремительно приближался ко мне.

Страх на мгновение свел пальцы судорогой, затем адреналин, хлынувший в кровь, заставил схватить стоящий рядом стул и со всего маху ударить тварь по голове. Сила противодействия шибанула по пальцам, металлические ножки стула сильно погнулись, а деревянное сиденье разлетелось, окатив нас щепками.

«Опасно! Спасти! Помочь!» - вновь зазвучал в голове чей-то голос и перед глазами повисла пелена.

В дверях появился Никита, прибежавший на шум. Он быстро поднял пистолет, но существо, подскочив ко мне, обхватило за талию и легко подняло на руки, унеся в склад. Там он поставил меня за один из стеллажей, приложил палец к тонким губам и снова зашипел, будто прося сохранять тишину.

«Опасно! Спасти! Должен спасти!» - голос звучал в голове, словно сломанное радио. Внезапная догадка пронзила мозг, заглушив голос и заставив закричать: «Не стреляй в него!»

Никита, влетевший в этот момент на склад, остановился, наведя пистолет на существо, присевшее на корточки и закрывшее меня своим телом. Точно, он пытался меня защитить, а не причинить какой-то вред. Но почему он так агрессивен к остальным?

-Никита, опусти пистолет, - спокойно произнесла я, точно зная, что существо не сделает нам ничего плохого, если его не провоцировать, однако вопросительный и озадаченный взгляд Никиты твердил мне, что я все-таки двинулась крышей, -Просто доверься и опусти.

Поколебавшись еще несколько мгновений, он медленно опустил ПМ и выставил в дверной проем руку, чтобы задержать остальных парней – существо могло испугаться излишнего количества людей.

Я осторожно приблизилась к твари и тихонько заговорила:

-Эй, все хорошо, тебя никто не обидит. И меня тоже.

Существо резко дернуло головой и уставилось на меня белёсыми глазами, слегка наклонившись в бок. Повадки его немного напоминали обезьяньи, но раньше он точно был человеком. Я медленно подняла руку и протянула её к существу, он же, в свою очередь, отстранился от меня на несколько сантиметров, затем тоже поднял руку и коснулся кончиков моих пальцев.

В этот миг голос в голове зазвучал особенно четко и громко: «Да, безопасно, не страшно. И тихо. Но люди злые. Всегда злые, всегда обижают. Безопасность врет, это не долго. И они врут, а ты – хорошая. Ты – наша.»

Кожа существа была безумно холодной, казалось, что я прикоснулась к сухому льду и теперь не могу оторвать пальцы. Да я и не хотела – надо попробовать наладить с ним контакт, он не желает нам зла, сам боится. Протянув вторую руку, я взяла длиннопалую ладонь существа в свои руки и, испытывая очень неприятные чувства, попыталась немного притянуть его к себе.

В это мгновение в дверном проеме мелькнул силуэт Юры, чем сильно напугал существо. Тварь дернула рукой, отбросив меня в сторону, и я сильно ударилась головой о стену, на миг потемнело в глазах, но я видела, что он подскочил ко мне, закрыл своим телом, затем раздалось три громких хлопка, существо истошно взвыло, изогнулось и коснувшись меня, упало рядом, тихонько застонало и замерло.

«Зло. Они – зло. Спроси их. Они знают.» - прозвучало в голове в момент прикосновения существа, и я будто бы сама почувствовала его дикую боль, но она была не физической, а душевной, от того, что не смог спасти от опасности. Спасти меня.

-Что ты творишь? – заорала я на Юру, перевернув существо на спину и увидев, как с его глаз сходит белая пелена и они становятся совершенно нормальными, человеческими. Но теперь уже мертвыми.

-Он тебя убить хотел! – громко сказал Юра, но голос его звучал слишком неуверенно.

-Идиот! – выругалась я в сердцах, аккуратно закрывая глаза существу и обдумывая его последнюю мысль. Что-то эти парни точно от меня скрывают, что-то очень важное и, вероятнее всего, малоприятное.

Парни стояли в молчании, тупо глядя на то, как я сжимаю ладонь существа, под которым растекается лужа бурой крови. Руки существа стали более теплыми, но не знаю, это я их согрела своим теплом или так отразилось посмертное преобразование обратно в человека. Но глаза обмануть было нельзя, я точно видела, что кожа его из синюшно-серой приобретает нормальный цвет человеческой кожи.

Господи, он был таким же, как и мы, а мы его просто убили, совершенно ни за что.

Вскочив на ноги, я ринулась к выходу со склада, расталкивая парней руками и сжимая челюсти до боли. На глаза навернулись слезы, образовав пелену и ухудшив и без того плохое зрение, поэтому двигалась я практически интуитивно.

-Алис, - догнав, Никита попытался схватить меня за руку, но я решительно выдернула её, прорычав ему в лицо, чтоб не смел идти за мной. И он не пошёл, не совершил величайшую глупость, за которую мог в итоге очень жестоко расплатиться.

Выскочив в зал, я чувствовала только как бешено колотится сердце, и голова разрывается от миллиона мыслей. Я подошла к столу и склонилась над ним, упершись в него руками, прикрыла глаза и несколько раз тяжело вздохнула. Когда я открыла глаза, то увидела на столешнице несколько темных пятнышек. Коснувшись одного из них пальцем и поднеся его к свету настольной лампы, я поняла, что это кровь, утерла нос ладонью и увидела длинный кровавый развод – прыгающее давление было моим хорошим другом.

Наскоро вытерев стол какой-то бумажкой, я поспешила в душ. Там, скинув с себя одежду, которая, казалось, была такой тесной, что начинала душить, я стала под душ и открыла холодную воду.

Ледяные струи быстро остудили мой пыл и прояснили голову. Изредка воду разбавляли кровавые разводы, стремительно убегавшие в водосток. Казалось, что, вместе с кровью, меня покидали жуткая злоба и боль.

И только в голове все играла тревожная песенка, напеваемая детским голоском: «Тили-тили-бом. Все скроет ночь немая. За тобой крадется он, и вот-вот поймает. Он идет... Он уже близко...»

Очнулась я только тогда, когда уже вся тряслась от нестерпимого холода и не чувствовала, на сколько холодной стала вода. Открыв второй кран, я постояла еще немного, пока отогрелась, затем замоталась в полотенце и, выйдя из душа, сразу отправилась в гараж.

Несмотря на то, что с машинами мы провозились больше недели, руки так и не дошли до того, чтобы разгрузить мой «Лансер», потому я, открыв багажник, нашла в сумке футболку и джинсы, натянула их, радуясь нормальному размеру одежды, затем обула удобные кроссовки и решительным шагом вернулась обратно в зал.

Парни сидели за столом, глядя в столешницу невидящим взглядом. Я села во главу стола, открыла воду, стоявшую здесь же, отхлебнула и твердым голосом спросила:

-Вы мне ничего сказать не хотите? – неожиданный вопрос застал компанию врасплох, но я жаждала получить хотя бы часть ответов.

-Что ты хочешь узнать? – вздохнув, уточнил Юра, поигрывая с пистолетом. Ага, психологический фактор решил применить? Не в этот раз.

-Кто это был?

-Подопытный под номером 1326. Продержался 193 дня, после началось неминуемое обращение. На данный момент является третьим результатом выдержки психики, переведен из блока D в блок E спустя 154 дня после начала эксперимента, сразу после начала обращения был отпущен и официально занесен в список подопытных, погибших в результате эксперимента. По факту же его перенесли в категорию «ешек», хотя я бы поспорил с этим фактом. К «ешкам» обычно относятся те, кто в результате экспериментов полностью потерял человеческий облик и разум, а вот 1326-ой и 1380-й свой разум сохранили в достаточно хорошем состоянии. Но агрессии в них было в разы больше, чем в остальных подопытных, поэтому они и являются куда более опасными.

-То есть вы такие эксперименты там проводили? Превращали несчастных людей вот в ЭТО? И как вам спится ночами теперь? Совесть и кошмары не мучают?

-Алиса, мы постарались уйти оттуда при первой же возможности, - примиряющим тоном произнес Никита, но это только сильнее вывело меня из себя.

-Юра, ты сколько лет там пробыл? Почти 13 лет? И не было ни одного шанса что-то исправить или сбежать раньше? И, если я правильно понимаю, то 1326 и 1380 – не просто номер подопытного, он является еще и порядковым, ведь так? Вы спокойно следили, как там постепенно изводили почти полторы тысячи человек и ничего не делали? И кто по счету был последним до момента вашего побега?

-1381. Он был последним. Эксперимент вышел на новый уровень, продлился больше года, а подопытный не только не подвергся никаким отрицательным изменениям, но и сдвинул эксперимент с места. Впервые с 1936-го года. Поэтому временно остановили набор новых подопытных, чтобы провести максимально точные и подробные исследования.

-А 1380-й тоже переведен в категорию «ешек» и вышвырнут в лес, как отход производства?

-Да, переведен, но не вышвырнут, а отпущен...

-Отпущен он был бы, если бы вы их выводили из эксперимента при малейших негативных изменениях и старались сделать дальнейшую жизнь максимально комфортной до самой смерти, а пытать до такого состояния и после выбросить за ненадобностью – это не отпустить, а медленно и мучительно убивать, - я порывисто вскочила, отчего стул отлетел назад и грохнулся на пол. Захватив с собой воду, я вновь отправилась в гараж, надеясь найти в машине свой телефон и постараться успокоиться проверенным способом – прослушиванием музыки.

Телефон действительно был в машине, но батарея очень давно села, а возвращаться в зал не было никакого желания. Вот так доверишься человеку, кажется, что знаешь его, а потом одно какое-либо событие и все, ты проклинаешь его, буквально убить готова.

Я сидела на водительском сиденье, поигрывая с бутылкой и размышляя над всем услышанным. Мысли унеслись куда-то далеко и через десяток минут я уже сама напевала песенку, которую совсем недавно слышала из рупора в коридоре. И почему она мне кажется такой знакомой?

Тили-тили-бом...

Странно и страшно это все. А еще очень-очень непонятно.

Мои размышления прервал громкий металлический удар о крышу машины, от которого я подскочила на сиденье, больно ударившись коленкой о руль, и замерла, слушая, как кто-то, стоящий рядом с машиной, тихонько напевает все ту же песенку.