Мир не будет прежним

Если кто-то скажет мне, что никогда не чувствовал себя перегруженным и перегретым компьютером, то я смело отвечу, что этот человек врёт.

Все мы были в ситуации, когда в голове столько мыслей и предположений, что хочется взять ежедневник и записать туда все, дабы освободить мозг хоть не на долго. А ещё часто печальным является тот факт, что наша черепная коробка не имеет кнопку перезагрузки, позволяющую удалить все данные и полностью обновить систему.

Мы – люди. Имеем чувства, эмоции, душу, которая не может отпустить все мысли так легко и безвозвратно. А ещё часто в базовую комплектацию нашего организма входят такие функции, как самовнушение, неуверенность и инстинкт жертвы. Вот узнал ты что-то, включил эти функции и все, забудь то, что было прежде, теперь ты накрутишь себя настолько, что самый страшный кошмар покажется невинной детской мультяшкой. И можешь даже не пытаться бороться с этим – только хуже сделаешь.

Сейчас, под действием всех самых мерзких программ организма, я чувствовала себя не просто перегретым компьютером с множеством открытых вкладок, а старыми счетами, которым необходимо вычислить время и наилучшую траекторию полета через восьмую черную дыру галактической нити комплекса сверхскоплений Рыбы-Кита с выходом в белую дыру Рукава Ореона и по новому измерению до Альфа Центавра. Если проще, то я вообще ничего не понимала и тупо пялилась на рисунки у себя в руках. Даже мысли в голове на мгновение замерли и притихли.

Я на секунду прикрыла глаза и постаралась отдышаться, затем осмотрела камеру, словно увидела её впервые, и подошла к решётке, возле которой нервно переминался юный художник.

-Илюша, - голос дрожал, как тонкий прутик на сильном ветру, во рту пересохло, казалось, что скоро вовсе потеряю сознание, но происходящее было слишком страшным и странным, так что необходимо сначала всё узнать, а потом уже падать в обморок, -Что все это значит? Что это за рисунки?

-Мне нравится рисовать Вас, - парнишка выглядел испуганным и встревоженным, говорил он хоть и уверенно, но предварительно взвешивал каждое слово. Если он не боится взболтнуть лишнего, то я – гладиолус, -Вы всегда хорошо получались на рисунках, любили позировать. А ещё Вы вешали некоторые рисунки себе на стену, потому что они красивые. А кот не любил бумажки и срывал их, поэтому Вы всегда его ругали, но любили. И рисунки мои любили, а я любил Вас рисовать.

-Илюша, мне и сейчас очень нравятся твои рисунки, они всё такие же красивые, просто я этого не помню. Поэтому мне кажется, что это не я.

-Нет, это Вы! Я точно знаю. Я Вас хорошо знаю, привычки все, какие-то неважные мелочи. Я знаю, что Вы любите лилии, но Вам не нравится их запах. А ещё Вы не любите мёд и белый шоколад, - сказав это, Илья резко умолк и принялся искать свои карандаши. Я же просто стояла с отвисшей челюстью, вспоминала приторный запах лилий, так напоминавший ненавистный мне мёд, и пыталась ответить на один вопрос.

Что за хрень?

Сомнений нет, этот парень определенно знал именно меня, но почему я его не помню? Когда меня так сильно стукнули по голове, что забыла столь уникального человечка с прекрасными глазами?

Илюша, ответь мне ещё на один вопрос, пожалуйста, - на то, чтобы отойти от первоначального шока ушло не менее минуты. Когда парнишка подошёл ко мне, нервно перебирая карандаши, я указала на цифру в углу листа и спросила, -Что это за число? Что оно значит?

-Нет, - глаза юноши забегали, он быстро замотал головой, -Не могу. Нельзя. Я обещал. Я не могу этого сказать, я обещал. Я не хочу, чтобы дедушка Вова обиделся, не могу. Он очень хороший, он не обижал меня, попросил не говорить. И я не скажу. Я хочу, но не могу. Нет, не просите, не скажу.

Илья словно спорил сам с собой, пытался убедить не меня, а себя. Было видно, что он хочет угодить и мне, и загадочному дедушке Вове, хотя это и было невозможно.

-Илюша, все хорошо, успокойся, - не очень-то хотелось, чтобы у парнишки вновь случился приступ, так что лучше смириться и успокоить его, -Если ты пообещал, то не нужно мне ничего говорить. Вот, держи свои рисунки, только можно я последний возьму?

-Да, конечно, - лицо его просеяло и вновь стало таким детским, что я невольно улыбнулась, -А Вы берите все их, я ещё много нарисую.

-Спасибо.

Я благодарно кивнула этому ребенку и сложила листы аккуратной стопкой. Не успела дойти до кровати, как входная дверь снова скрипнула и в комнату вошли вояки вместе с Никитой.

-Там все собрались для совета, главное говори правду и все будет хорошо, - спокойно сказал Никита, пока один из вояк открывал камеру.

Стоило мне лишь шагнуть через порог, как мужчины вновь схватили меня под руки.

-Молодые люди, - говорить, стиснув зубы от боли, было не удобно, но выбора нет, -Я не собираюсь никого здесь калечить или убивать. И буду безмерно благодарна, если вы отпустите меня, чтобы не добавлять новые синяки к уже имеющимся.

Спустя секунду раздумий они отпустили меня и небрежно кивнули в сторону двери.

-Можно рисунки Никите отдать? – если я буду совершать любое действие только с разрешения надзирателей, то это расположит их в мою сторону, хоть и немного.

-Можно, - услышав высокий, почти детский голос здоровяка военного, я немного удивилась, но без промедлений протянула стопку листов парню.

В коридоре мы прошли мимо трех закрытых дверей, перед четвертой стоял ещё один мужчина в военной форме – и где только они набрали столько служак – четко указывающий, куда именно мне следует идти.

Большой зал был заставлен длинными рядами лавочек, на которых сидели мужчины и женщины, детей видно нигде не было, скорее всего, оставили с нянькой – не место им здесь. Едва сделала пару шагов по залу, как головы всех присутствующих обратились ко мне. Снова взгляды полные ненависти, некоторые женщины презрительно кривили губы, мужчины сжимали кулаки. Странно, но так сильно захотелось вернуться в камеру, там хотя бы нет сотни пар глаз, смотрящих, словно на меня направлены лучи прожекторов.

В дальнем конце зала стоит одинокий стул, явно предназначенный для меня, а за ним ещё двое военных. С автоматами. Миленько, однако.

Робко дойдя до стула, я присела и опустила глаза в пол, боясь даже предположить, что же ждет меня дальше.

-Итак, - раздался слева громкий бас. Мужчина, вставший с первого ряда, был здесь начальником, уж очень властно говорил, да и внешне соответствовал – не старый, но много переживший, глаза за толстыми линзами очков поблескивают тревожной мудростью, большие залысины, шрам на левой щеке, -Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу Алисы Александровны Агафоновой. Предлагаю выслушать её, вопросы могут задать все, но только с моего разрешения. И ещё, по просьбе наших гостей, - он кивнул группе, которую я, душимая волнением, не заметила, -Мы не должны выражать свои эмоции, так что прошу всех быть предельно сдержанными и спокойными.

У стены стояли мои парни – Никита, Юра, Затуп, Ваня и Саня, увидев всех их, живыми и здоровыми, я улыбнулась и быстро вытерла выступившие слезы. Теперь защищать себя будет значительно проще – моральная поддержка, все такое. Я вздохнула и спокойно сказала себе, что ни в чем не виновата и все это скоро закончится.

-Алиса, расскажи нам о себе. Начни со своей семьи, - по залу разнесся тревожный вздох, но все мои мысли уже сосредоточились на самозащите и полном спокойствии. Ещё немного и познаю дзен.

-С семьи? Эмм, ну... Папа – Агафонов Александр, мама – Агафонова Ольга, брат – Дима. У него есть жена и трое детей, все мальчики, - пока я говорила, лица некоторых присутствующих изменились, на них отразилось четкое непонимание происходящего. Так вот значит, как я выглядела в камере, когда увидела творения Ильи.

-Хорошо. Твое семейное положение?

-Чего? – либо я не поняла вопроса, либо они издеваются, -Вы тут мою судьбу решаете или анкету во Вконтакте заполняете?

-Алиса, - голос мужчины смягчился и словно обволакивал все помещение и каждого человека мягким бархатом, -Давай ты просто спокойно ответишь на все вопросы, чтобы мы могли принять правильное решение. Не важно, какую глупость мы спросим, просто ответь и все.

-Ладно. Я не замужем, парня тоже нет. Был около года назад, но не сложилось.

-Ясно. Кем ты мечтала работать почти всю свою жизнь?

-Технологом хлебопекарного производства.

-У тебя есть водительское удостоверение?

-Нет, не успела отучиться.

-Сколько тебе лет?

-19.

-Дата рождения?

-4 апреля 2003 года.

-А сегодня какое число?

-Честно говоря, даже и не знаю. Сколько меня в том подвале продержали? – я посмотрела на Никиту, но он делал вид, что обращаются вовсе не к нему. С другой стороны и правильно сделал – лучше не провоцировать никого, - Примерно 10 июля, хотя могу и ошибаться.

-Хорошо, а о чем тебе говорит 28 мая?

-Война началась в этот день.

-И все?

-Ну да. Праздников никаких нет, если не ошибаюсь, так что да, только война.

-Напомни, пожалуйста, сколько тебе лет?

-19.

Мужчина вздохнул, отвернулся от меня, махнув рукой воякам. Только сейчас я окинула взглядом всех присутствующих и не увидела больше никакой ненависти или отвращения. На их лицах было все – шок, удивление, жалость, сочувствие, непонимание, но никакой злобы.

-Идём, - тихо произнес подошедший служака.

Мы вышли их зала, но ни один человек так и не проронил ни слова.

-Подождите на кухне, - попросил военный парней, вышедших следом за нами, и мы вошли в противоположную дверь.

Дойдя до стола в углу комнаты, я остановилась, обернулась и, не в силах сдержать эмоций, выругалась.

-Что это сейчас было? – ругаться я не привыкла, так что словарного запаса хватило не на долго, но запал прошёл бесследно, -Они по этим вопросам будут решать, что делать со мной дальше? Издеваетесь?

-Так надо. Поверь, - Юра говорил спокойным тоном, но, похоже, тоже был в легком недоумении.

Я села на стул и обхватила голову руками. Что будет дальше? Расстреляют прям здесь или хотя бы на улицу выведут?

Время вновь тянулось как густая смола. Душа прошла все семь кругов адского ожидания и пошла на второй заход, я даже смирилась с неизбежностью смерти, как вдруг открылась дверь.

Сердце пропустило удар, когда увидела мужчину, задававшего вопросы на Совете.

-Алиса, - начал он, сняв очки и помяв пальцами переносицу, -Мы должны перед тобой извиниться. Прости нас. Действительно, мы приняли тебя не за того человека, и я благодарен небесам, что смогли во всем разобраться. Теперь ты можешь пройти в свою комнату. Если не хочешь жить вместе с парнями, то примерно через час подойди ко мне в командный пункт, найдем тебе другое местечко. На вечернем собрании расскажем обо всех правилах этого места, а сейчас иди и отдохни.

Он вышел в коридор, оставив нас переваривать все сказанное.

-Ошиблись, - выдохнул Никита, подойдя ко мне, затем порывисто обнял и прошептал, -Я же говорил, что все будет хорошо.

Второй раз за минувшие пару недель я вздохнула свободно. Оправдали, отпустили, не виновна. Все хорошо, я свободна, парни со мной и в объятиях Никиты так тепло и спокойно.

-Ну мы пойдем, а вы тут, как хотите, - с усмешкой произнес Юра, вышедший следом за остальными парнями из кухни, и закрыл за собой дверь.

Отстранившись друг от друга, мы неловко опустили глаза в пол. Я закусила губу, пытаясь усмирить стайку бабочек, порхавших в животе.

-Да, все правда хорошо, - смущенно улыбнулась я, заглянув в глаза парня. Только сейчас заметила, насколько они красивые.

-Хорошо, - чуть хрипловато повторил он, на мгновение опустив взгляд на мои губы, и приблизился почти вплотную.

Сердце бешено колотится о ребра, ладони вспотели, дыхание сбилось. Зачем он подошел так близко, смотрит таким внимательным взглядом?

Медленно подняв руку, Никита поправил прядь волос, зацепившуюся за очки, провел пальцами по щеке и остановил ладонь на шее, заставив новую волну мурашек пробежать по моему телу. Невольно глянула на его приоткрытые губы, пытаясь отогнать назойливую мысль. Он вновь перевел взгляд на губы, на глаза, приблизился на несколько сантиметров, снова на губы. Поддавшись порыву, я прикрыла глаза и приподнялась на цыпочки.

-Ой, простите, думал, здесь никого, - следом за внезапным скрипом двери в комнату шагнул парнишка в фартуке и с большим тазиком лука.

Отшатнувшись от парня, я выдохнула и вышла в коридор, даже не посмотрев на повара. Только ухмыльнулась, когда Никита, проходя мимо него яростно прорычал:

-Да чтоб ты все глаза с этим луком выплакал! Не мог зайти на 15 секунд позже?

Увидев в конце коридора Юру, о чём-то беседующего с начальником бункера, направилась к ним.

-Так что дальняя вылазка только через неделю, - пожал плечами мужчина, увидев меня категорично заявил, -А вы, юная леди, никуда не поедите.

-Да я и не собиралась, - ехидная ухмылка Юры при взгляде на нас с Никитой немного раздражала, но сейчас были дела поважнее, чем шальные мысли этой компании, -Простите, как Вас звать?

-Павел Сергеевич.

-Павел Сергеевич, я хотела бы поговорить по поводу Илюши.

Быстро оглянувшись, дабы убедиться в отсутствии посторонних ушей, он направился к двери с надписью «Командный пункт», поманив меня за собой.

На столе в комнате было много разных карт, списков, схем, в шкафу со стеклянными дверцами – стопки разных папок, книги, справочники. В углу за дверью большой сейф, над ним полка с фотографиями детей.

-Дверь закройте, - он сел за стол и посмотрел вопросительным взглядом.

-Почему вы держите его в камере? Он же безобидный, как плюшевый медведь.

-Безобидный, да, - согласился мужчина и принялся что-то искать в столе, -Но неделю назад он начал делать то, что повергло нас в шок.

Он протянул мне большую папку, перевязанную атласной лентой, положив её себе на колени, я развязала узелок и посмотрела на первый лист.

Картина Репина «Приплыли». Не подумайте ничего лишнего, просто образное выражение.

На этом листе вновь была изображена я, сидящая за столом. Уже предчувствуя что-то неладное, опустила глаза в нижний угол листа: 961.

Просмотрев еще несколько листов и убедившись, что на них так же изображена я, а в углу разные числа, я вздохнула и спросила, можно ли взять все эти рисунки.

-Да, конечно, бери. Если сможешь объяснить все это, то мы с радостью отпустим мальчика. А сейчас можешь в любой момент его навестить, выделим ему все доступные листы и карандаши – все условия для нормальной жизни.

-В камере. Это уже не нормально.

Не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты, прижимая к груди рисунки и разрабатывая план действий.

Странно, почему меня вообще так волнует судьба этого парнишки?

Ответа нет. Зато есть невыносимое желание вытащить его из камеры и защитить от любых неприятностей.