ЭНТРОПИЯ

12

На второй день после нашего возвращения с Алтая Ирэн устроила вечер памяти Дмитрия. Не было никаких траурных церемоний, с завешиванием тканями отражающих поверхностей, облачением в черное и поеданием кутьи. Все чем этот вечер отличался от обычного семейного застолья, это тем, что мы с Фрейдом собрали все личные вещи Дмитрия и водрузили их на заранее уложенную во дворе колоду дров, предав огню. Последним в кострище полетел лотерейный билет из выигрышной серии. Я считаю, что сжечь вещи было правильным решением. Память о человеке должна жить и процветать в сердцах и умах его учеников, а не храниться в пыльных сундуках под кроватью. И да, - именно учеников. Мы все друг друга чему-то учим, ведь в общении двоих всегда и каждый является и учеником, и учителем одновременно. Не имеет значения умнее ты или глупее, стар или млад. Даже мудрец учиться у глупца, ведь мудрость, это в том числе понимание истинных мотивов блаженства. Дмитрий учил меня жить, что называется «в полный рост», радуясь каждому дню и относиться к этой сложной жизни, как к бесконечному приключению, постоянно бросая ей вызов. В этом была его сила. Причем эту силу он нащупал в себе сам.

На вечере памяти Фрейд рассказал о том, как он встретил Дмитрия. Их знакомство состоялось в психоневрологической клинике в Санкт-Петербурге, где Дмитрий был пациентом так называемого «суицидального» отделения. Простыми словами, там держали людей, которые по ряду причин пытались себя убить. Поводы для этого, естественно, находились самые разные: кого-то к этому взывали голоса в голове, а кто-то просто не видел себя в мире живущих, отрицая всякую необходимость задерживаться среди них. Вот к последней категории и относился наш почивший друг. Психиатр, наблюдавший его, по совместительству закадычный приятель Фрейда, у которого тот жил во время моей Питерской хандры, и знающий его увлечения необычными случаями в психиатрии, рассказал ему об интересном пациенте, который делился рассказами о внетелесном опыте. Само собой Фрейд, тут как тут, нарисовался в пороге больничной палаты. Ему потребовался не один месяц регулярных походов в отделение, практикующее седативную терапию и изнурительных многочасовых бесед, прежде чем клинический самоубийца вышел на свободу и взглянул на окружающий мир по-новому. Но трудно себе представить, какую работу над собой проделал сам Дмитрий. Подобно барону Мюнхгаузену, вытаскивающему самого себя за волосы из болота, он вытянул себя из депрессивной клоаки на солнечный свет. Личный пример подтолкнул его на создание кружка психологической помощи, где я с ним и познакомился. Я не знал и по понятным причинам не мог знать его истории. Но жизненное свечение, которое он безустанно генерировал, пожалуй, было одной из путеводных звезд указавших мне пару лет назад курс отхода из меланхоличной гавани, на дне которой покоился не один остов вольных парусников некогда резво бороздивших морские просторы.

Я устроил себе небольшие каникулы. Сложный как в физическом, так и в моральном плане поход в горы здорово меня потрепал, и мне нужно было восстановить силы. В один из дней усадив своего четвероногого друга в багажник внедорожника, я отправился в город. За время моего отсутствия Москва окончательно оправилась от зимовки. Вычистив сезонную грязь с улиц, и отмыв пыльные фасады домов, третий Рим встречал меня как Цезаря, вернувшегося из очередного триумфального похода. Как бы то ни было, я все равно считал, что мы справились со своей задачей, в успешности выполнения которой, я изначально сильно сомневался. Да, мы навсегда потеряли Дмитрия и, безусловно, это был тяжелый удар для всех нас. Но не стоило забывать и того, что он солдат на войне, а любой солдат смертен и зачастую, смертен внезапно. Его гибель напомнила всем нам, что мы точно так же как и спасаемые нами люди, не имеем никаких гарантий встретить новый рассвет.

Практически целый день мы с Талисманом разгуливали по ВДНХ. Могу показаться тривиальным, но это мое любимое место в столице. Может потому, что я приезжий? Пусть будет так. Главное что прогулки здесь производили на меня положительный эффект.

Еще я сделал очень интересное наблюдение. Прогуливаясь вдоль выставочных павильонов, заметил, что прохожие часто обращали на меня внимание, отпуская взгляды в которых отчетливо читалось недоумение. Сперва я полностью осмотрел себя, но со мной и моей одеждой было все в прядке. Осмотрел и пса, который обычным способом вертел хвостом и пытался обнюхать абсолютно все. В один момент я даже начал переживать, что внимание ко мне вызвано историей с картежником в метро и побегом от полиции, хотя Фрейд с Дмитрием подчистили за мной все хвосты. Но ответ нашел меня быстро и оказался ясен как белый день. С тем же самым взглядом, что и остальные пялившиеся на меня, ко мне подошла девушка и поинтересовалась, что за порода у моей собаки? Я расхохотался. Вот что мне было ответить этой любопытствующей особе, дворовая гончая за уличными котами? И действительно, я начал обращать внимание на всех прохожих, в чьих руках были поводки. Рыжие, шоколадные, лохматые и гладкошерстные лабрадоры, овчарки, породистые лайки, хаски, а так же бесчисленное количество видов комнатных песиков разных мастей. И во всем этом кинологическом многообразии Талисман оказался настоящим сокровищем. Лохматый белый пес с черными пятнами и повисшими на кончиках ушами ни на кого не был похож. Тех людей, что узнали его дворовое происхождение, вероятно, удивляло, зачем мне дворняга? Но некоторые, как выяснилось, даже в мыслях не допускают варианта, что можно завести собаку, не принадлежащую какой-либо породе. И это в Москве, в городе, где вопрос бездомных животных актуален всегда. Это наблюдение подвело меня к мысли о том, что люди до такой степени стали зависимы от брендов, что в эпоху надкушенных яблок и зеленых крокодильчиков, они даже друга себе выбирают только с модным ярлычком, чураясь подарить будущее кому-нибудь из пожизненно заключенных в питомнике.

Повидался я и со своим двуногим другом. Вытащить Кирилла из дома оказалось совсем не сложно. По звонку он примчался ко мне через всю Москву, и тут же принялся заваливать меня вопросами о приключениях в роли супергероя. Не удивлюсь тому, что какую-то часть этих вопросов он растерял по дороге. Зная его, представляю, насколько все происходящее со мной казалось ему ожившим комиксом.

От Кирилла я узнал о последних событиях, произошедших в мире за то время, пока я покорял ледяные склоны Белухи. Весь информационный смерч вертелся вокруг шумихи, которую вновь наделал неизвестный обитатель интернета, выходящий в свет под псевдонимом «Маяк Надежды». На этот раз он слил в сеть тысячи страниц информации, свидетельствующей о применении на правительственном уровне в ряде государств «нечестных» технологий, существенно влияющих на конечные результаты выборных процессов. Подлинность опубликованных документов быстро нашла свое подтверждение в расследованиях свободной прессы. Для электората такие публикации послужили сигналами к действию. Согласно первым строчкам информационных лент, в ряде мировых столиц центральные площади и улицы близ них были оккупированы когортами митингующих. Несмотря на то, что протестное поведение демонстрантов в разных уголках мира существенно отличалось: где-то горели покрышки и разлетались вдребезги витрины, а где-то люди мирно скандировали со скромными табличками в руках, политические требования везде выдвигались одного и того же порядка - полная смена власти и честный плебисцит. Социологи, политологи и прочие эксперты пытались предсказывать последствия мирового политического кризиса. Кому-кому, а этим умниками поводов потрепаться было в достатке. Феномен Маяка Надежды активизировал и конспирологов. Для последних, загадочность персонажа ответственного за срыв с постоялых мест тяжеловесных айсбергов мировой политики оказалась в буквальном смысле золотым дном. В отсутствии каких-либо официальных позиций, они без всякого сопротивления нашпиговывали головы своей паствы теориями заговоров тайных обществ, пророчили глобальный передел мировых границ и сфер влияния, а также не чурались апокалиптичных сценариев с ядерными грибами, фосфорными бомбами и прочими атрибутами гуманного поведения. Стало быть, для них это обычная риторика. Вот только в условиях информационного вакуума и остановки политических процессов, число зараженных конспиролагическим вирусом растет экспоненциально, что может закончиться массовой истерией с весьма болезненными последствиями. Меня же во всей этой истории интересовали не средства, а цель, хотя и стоило отметить изысканность методов ее достижения.

Что бы все это не значило, мир менялся на глазах. Инвесторы замораживали свои проекты и спешно пытались отбирать свои вложения у поверженных в хаос экономик. Капиталисты, что тут скажешь. В прочем, это все только кажется безобидным на первый взгляд. Уход инвестиций с внутреннего рынка, это далеко не срыв даты завершения строительства какого-нибудь торгового центра, как многие привыкли считать. Хотя и его это, несомненно, коснется. Массовый отток капитала, это тяжелое испытание, которое ставит многие отрасли в крайне уязвимое положение. А если учесть, что в тот момент, когда политики должны прийти на помощь они занимаются удержанием кресел под своими задницами и сейчас им явно не до производственных проблем, твоя капиталистическая песенка спета хором ненасытных кредиторов в дорогих костюмах и лакированных туфлях, приплясывающих на руинах великой мечты. В таких случаях капитал спасает себя и попросту выбрасывает людей на улицу, что предвещало один из самых крупных в истории ростов безработицы.

В современных агломерациях такое социальное понятие как голод сильно изменилось со времен первой половины двадцатого века. Сегодняшний горожанин голодает не желудком, а кошельком. Арендные платы, ипотечные взносы, пенсионные отчисления и страховки. Сейчас каждый из нас нисколько не отличается от того завода, на который постоянно заглядывают его кредиторы. Единственным отличием является то, что кредиторы будут танцевать не на руинах разрушенной мечты, а на костях.

Мир, в котором мы обитаем, дает нам все: пищу, воду и энергию. Судя по тому, что мы еще живы, этих ресурсов на Земле в достатке. Однако энтропия в человеческих головах посодействовала созданию и всестороннему внедрению в человеческое общество такого инструмента формирования искусственного дефицита как деньги. Благодаря ним профессиональный земледелец можешь голодать, обладая при этом внушительным багажом аграрных знаний, семян и инструментов, всего лишь не имея денег, чтобы купить себе землю. Хотя оглянись, вокруг акры невозделанных полей, а сами деньги не участвуют в севообороте. И так со всем чего не коснись.

Стоит заметить, что в ходе эволюционных процессов кошелек ловко привязался нервными окончаниями к человеческому мозгу. Отняв нерв от желудка, он подменил тем самым атавистические ощущения физического голода болезненными ощущениями голода финансового. Не обнаружив внутри себя разноцветных бумажек, кошелек посылает мозгу сигналы. Мозг, в свою очередь, не имея способности к дифференциации, воспринимает сигналы, поступающие из места, в котором некогда был желудок как голод, отправляя человека на охоту, за деньгами, разумеется. А вот уже голодные люди, это страшные люди, притом, самое страшное – легко внушаемые и ведомые.

Вместе с этим я обладал уникальной возможностью заглядывать в будущее. Пусть и вынужден был признавать то, что его способны менять только люди настоящего, я мог ознакомиться с последствиями принятых этими людьми решений.

Важным было то, что я всегда переходил в негативное событие, разрешение которого, являлось главной задачей, что исключало временной туризм во всяких его проявлениях. К тому же я могу оказаться в таком месте и таких условиях, в том числе и обстановке, где мне может быть не до сбора последних новостей и сплетен. Для этого мне был необходим помощник, коим без всяких уговаривании вызвался стать Кирилл.

Проекция временной зоны, в которую я каждый раз направляюсь, имеет искусственную природу и строится исключительно в моей голове. В свою очередь исходные данные, которыми оперирует мой мозг при построении модели окружающего мира, полностью скопированы с окружающей действительности. Благодаря чему Кирилл, собирающий на ежедневной основе информацию обо всем происходящем в реальном мире, будет обладать ею и в моем условном «будущем». Он быстро смекнул, как извлечь пользу из предложенного мною занятия и снискать себе славу. Еще при мне Кирилл начал создавать в социальных сетях каналы и группы где планировал размещать информацию с так называемыми прогнозами. Те, в свою очередь, по его задумке должны были удивлять аудиторию своей правдивостью, увеличивая тем самым ее охват. Умно.

Выпив еще по стакану кофе приготовленного в передвижной студии баристо, размещенной внутри глазастого Фольцвагена времен хиппи, мы разошлись заниматься каждый своим делом. Кирилл отправился домой собирать материал для будущих публикаций и оформлять страницы, а я, в свою очередь, поехал прочь из шумного города, от жизни в котором я быстро отвык.

Кроме Ирэн и ее вкусного рулета на базе никого не оказалось. Андрей с Фрейдом не стали засиживаться на одном месте и нашли себе занятия. Их отсутствие однозначно порадовало Талисмана, который был вовсе не против приговорить то, что осталось от скоропортящегося мясного рулета.

- Все это неспроста, - между делом сказала Ирэн.

- Ты о чем?

Она кивнула в сторону работающего фоном телевизора. Экран показывал погромы, учиняемые обуянившими демонстрантами с повязанными на лицах балаклавами. Они забрасывали полицейских камнями, бутылками и всем прочим, что попадалось им под руку.

- Я думаю, что это только начало чего-то большого, - продолжила она. – Я всегда задумывалась, до какой поры люди способны верить речам жадных до власти политиков? Испокон веков людям вдалбливали в головы идеи о том, что любая власть, это дар божий. Египтяне почитали своего правителя как божество, ниспосланное для их защиты. Греки были убеждены в том, что кандидатуру царя согласовывали на съезде центрального комитета богов горы Олимп под председательствованием самого Зевса. И так было всегда. Но сейчас все изменилось. Люди утратили слепую веру в старцев, живущих на небесах. Им известно, что там летают самолеты. Но страх перед божьей карой за непослушание правителю трансформировался в попустительское и безучастное отношение, сохраняющее за дорвавшимися до власти возможность беспрепятственно использовать ее для потешения своего закомплексованного эго. Интуиция и жизненный опыт мне подсказывают, что этот Маяк Надежды только разминается и прощупывает почву перед решающим ударом. И скажу, что у него есть все шансы повалить этих зарвавшихся врунов на лопатки.

- Может, у него больше ничего и нет? – остановил я монолог.

- Я так не считаю. Каждый раз он ставит карту выше предыдущей. И даже не сомневайся, пара тузов все еще при нем, - с ухмылкой заключила Ирэн, закуривая очередную сигарету.

- Как вариант, его вычислят и поймают, - продолжал я.

- Нет, друг мой, не поймают. Он пошел в свой поход не за славой или властью. Расшатав ножки не под одним троном, цена его ошибки – смерть, и он это прекрасно понимает. У него совсем иная цель, отличная от банальных политических амбиций.

- Месть?

- Вряд ли. Все это больше напоминает начало мировой революций.