Криминал, измены и брак

02:41. Квартира. Старый настенный шкаф.

Щелчок.

Тихий, почти неуловимый. Его мог бы не заметить кто-то другой, но не Арс. Он слушал каждый звук, будто мир разговаривал с ним в полголоса. Щелчок — и доска, старая, потемневшая от времени, чуть сместилась. Почти незаметно. Но для Арса — достаточно.

Он провёл пальцами по краю, нащупал зазубрину, потянул. Дерево поддалось, как будто сдалось. За ней — ткань. Чёрная, тугая, плотная. Завёрнута плотно, как будто её прятали не от воров — от памяти.

Он развернул.

Пистолет.

Тот самый.
Рукоять знакома, как собственное плечо. Вес — точный. Глушитель на месте. Даже царапина на спусковом кольце всё ещё там. Его пальцы скользнули по металлу: от середины до конца, как будто проверяли пульс. Серебряный блеск поглощался темнотой. Это не просто оружие.

Это — история.

Это — он.

Сердце отстукивало ритм в унисон: тук — тук — тук.
И с каждым стуком Арс всё больше чувствовал, как возвращается к себе.

Он выдохнул. Медленно. Глубоко. Воздух вышел из груди, будто освобождая место.

Он сжал рукоять. Крепко. До онемения. Как будто держал не металл, а пульс. Свой. Настоящий.

Спуск. Подвал.

Дверь распахнулась с резким хлопком. Воздух качнулся внутрь, ударив по фигуре, сидящей у стены.

Антон отпрянул. Резко, инстинктивно. Он даже не успел встать — только поднял взгляд. Глаза блестели в полумраке, лицо чуть осунулось. Слишком спокойно для пленника, слишком осознанно для человека, который может умереть.

— Нашёл? — голос был глухой.
Тихий. Но в нём не было страха.

— Ага, — Арс поднял дуло. Держал ровно. — Помнишь, ты просил честного разговора?

— Я говорил, что не хочу умирать, Арс, — Шаст медленно опустился обратно на пол. Спокойно, без сопротивления. — Я говорил, что всё, что ты хочешь, — это не месть. Это ответ. А я не могу тебе его дать. Я просто...

— Просто жив? — Арс улыбнулся. Без радости. Без облегчения. Больно.
Как будто рот не выдержал тишины.

— Вот и вся твоя вина.

Выстрел.

Короткий. Глухой. Вспышка — будто на секунду осветила всё прошлое. Пуля вошла в руку Антона и прибила её к стене. Он вскрикнул — коротко, остро — и сжался. Лицо исказилось. Он откинулся назад. Зажал рот, чтобы не заорать.

Боль пронизывала воздух, но Шаст не рухнул. Он не дернулся, не закричал. Только зажмурился, уткнулся лбом в плечо.

— На случай, если ты забыл, что я могу, — сказал Арс.
Сухо. Без эмоций. Как напоминание, не угроза.

Он развернулся.

Вышел.

Дверь за ним захлопнулась. Тихо, но глухо. Как крышка.

04:55. Гостиная.

Арс стоял у окна. За стеклом — город. Пустой. Свет фонарей размывался дождём. Ветер качал ветки, будто пытался выбить из них остатки сна.

В одной руке — пистолет. Тот же. Тёплый уже. Как будто привык к ладони.
В другой — телефон.

Экран светился слабо, тускло. Сообщение:

«5:00. Фото. Или ты следующий.»

Арс смотрел на него, как на приговор.
Как на пустую страницу, на которой ему нужно оставить подпись.

Он знал, что не может больше тянуть. Срок вышел. Условия ясны.
Он знал, что не спит уже почти трое суток. Глаза режет, тело ломит. Но всё работает.
Он знал, что...

...не чувствует ничего.

Ни злости. Ни страха. Ни решимости.

Он просто знал, что должен.

Спуск.

Шаги по лестнице звучали, как выстрелы. Один. Второй. Третий.

Он встал перед дверью подвала. Рука — на ручке. Сердце — глухо. Ничего внутри не ёкнуло.

Он открыл.

Антон сидел на полу. Рука залита кровью, рукав пропитан. Глаза — живые. Не стеклянные. Не отстранённые. Живые.

— Сделаешь это — больше не будешь собой, — сказал он. Тихо.
Спокойно. Не прося, не умоляя.— Я не про смерть. А про то, что внутри тебя всё уже умерло. Кроме меня.

Щелчок.

Арс снял пистолет с предохранителя. Движение плавное. Механическое.

Он поднял руку.

Навёл.

Палец лёг на спусковой.

Он смотрел в лицо. В глаза. Прямо. Без намёков. Без слов.

И вдруг — скрип.

Позади.

Резкий поворот. Инстинкт. Он обернулся — дуло навёл в сторону, плечи напряжены, дыхание сбито. 

В дверях стоял человек.Высокий.В пальто.Стеклянный, как будто вырезан из другого мира. Лицо — без эмоций. Свет отражается от кожи, как от льда.

За ним — двое. В чёрных масках. Безликие. Молчащие.

— Попов, — сказал он. Голос — спокойный. Как будто читает имя в списке.— Ты врёшь мне уже пять дней.

Арс молчал.

Пистолет опустился. Рука не дрожала. Но и не сопротивлялась.

— Поговорим, — произнёс заказчик. Чётко. Без напряжения.
— А потом ты всё закончишь.
Или я закончу это за тебя.

Арсений подозревал, что поплатится за вранье. Но даже не подозревал как...

— Он— наживка. Ты ведёшь его туда, на склад. Всё просто: он выступает с речью — наркодилер выходит на контакт, и мы снимаем его. А твой... друг исчезает. Навсегда. Никто и не узнает.

Арс молчал. Понимал, что выбора нет. Но всё внутри горело.
Шаст стоял рядом, скованный, но прямо.

Вот они на месте. Месте которое поменяет суть игры.

Антон знал.

Каждый шаг по бетонному полу — как по приговору.
За спиной — пустота. Впереди — сцена. Люди. Огоньки лазеров. Пули, спрятанные в кобурах.

Он — мясо. Приманка. Кусок приманки на крючке, чтобы Мороз подполз ближе.
И как только он это сделает — всё, что будет нужно Арсу, — доказательство его смерти.

"Арс ведь не солдат. Он киллер. А я — контракт."

Антон вытер руки о джинсы. Потел, как никогда.
Рядом с колонной — Мороз. Лысый, толстый, с лицом, как будто оно облито кислотой и злостью. Его люди по флангам.
Где-то наверху прячется снайпер.
Наверное.

— Ну? — сказал Мороз, закуривая. — Покажи нам свою песню, артист.

Антон поднял микрофон. Голос — дрожал. Но он говорил.

— Знаете, жизнь штука интересная. Один день ты играешь перед тысячами, другой — перед психами с «Калашами».

Смех в толпе. Грубый, животный. Мороз — не смеётся. Он смотрит прямо.

— Ты ведь знаешь, зачем ты здесь, — сказал он. — Правда, Антон?

— Да, — выдох Шаст. — Чтобы умереть красиво.

Он знал. И он был один.

Пальцы Мороза сжались на рукояти «Глока».

"Где, чёрт возьми, выстрелы? Где Арс? Почему ты не стреляешь?!"

Антон сделал шаг назад.
Мороз вытащил пистолет. Его люди подняли оружие.

— Игра окончена.

Антон успел подумать только одно: Арс не пришёл.

Вспышка. Выстрел.
Он зажмурился.

Но не упал.

Тело — тяжёлое, живое — врезалось в него сзади. Закрыло. Сбило. Сбросило на пол.

Пуля ударила не в него.

— Что за... Арс?! — прохрипел Антон, придавленный.

Арс стоял перед ним.
Руки с пистолетом. Грудь — в дыре от пули.
И он всё ещё стоял.

Мороз отшатнулся. Удивлён. Злость исчезла. Охранник прицелился — Арс выстрелил первым. В горло. Второй выстрел — в ногу Морозу.

Антон встал, шатаясь.
Арс пошатнулся. Кровь с губ. Глаза стеклянные.

— Ты... ты пришёл? — голос Шаста дрогнул.
— Да, — прохрипел Арс. — И не для того, чтобы смотреть, как тебя убивают.
— Но ты... ты ж... тебя прострелили...

Арс рухнул на колени.

 Слабая усмешка. —  Чёртова боль...

Позади — крик. Выстрел. Мороз поднимает пистолет.
Раз — и пуля в голову Заказчику.

Он пал, как мешок мяса.

— Двойная игра, — прохрипел Мороз, глядя на Антона. — Он хотел убрать и меня, и тебя. Арс был просто пешкой. А ты — пустой мешок.

Мороз поднял руку. Навёл дуло на Антона.

— Играешь до конца — умираешь по-настоящему.

Сирена. Сразу. Прямо в мозг.
Свет. Бело-синий. Фонари. Крики.

— НА ПОЛ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! РУКИ! ОРУЖИЕ!

Всё в секунду уходит в хаос.

Мороза валят. Снайперская — в бедро, второй — в плечо. Он орёт, падает, пистолет отлетает к стене.
Арса берут на носилки. Он полубезсознательный. Шаст бежит рядом, держит за руку.

— Ты... спас меня... — шепчет он, склонившись.

— Я и сам хрен пойму, зачем... — выдыхает Арс. — Наверное, хотел...
Улыбка. Почти незаметная.— ...перед смертью быть честным.

Он теряет сознание.

Антон смотрит на него. Понимает, что этот человек предал всех — кроме него.
И теперь его жизнь в его руках.

Если хоть немного понравилось, скажи об этом в комментариях.)