Ужас на конечной станции
Он торопится. Хоть он и не знает, сколько времени пройдет, прежде чем соседи, раздраженные тошнотворным запахом гниения, вызовут полицию, которая, в свою очередь, взломает квартиру и обнаружит распухший труп его возлюбленной, он все равно торопится. Сумасшедший... Не надо было ему связываться с теми ребятами, пусть они и солили немалые барыши. Впрочем, почему солили? Деньги он действительно получил.
Зеленая буква «М» на белом фоне неприветливо замерцала, когда он приблизился к подземному переходу. Мимо пронеслась патрульная машина, вопя и захлебываясь в собственном крике. Стоило ей скрыться за поворотом, он облегченно вздохнул и посмотрел на часы: стрелки приближались к полуночи. Последний поезд метро должен стать началом пути к новой безбедной жизни. Забавно: его золотце и в самом деле оказалась золотой. Одни почки чего стоили!
Промчавшись вдоль изрисованных киосков и с силой толкнув тяжелую дверь, он деревянным шагом направился к кассам, надеясь, что не вызовет подозрений у парня в полицейской форме, который болтал с симпатичной контролершей.
— Один, пожалуйста, — просипел он, высыпая всю мелочь из карманов.
Что-то загрохотало, послышался гудок, свист тормозов. Репродуктор объявил: «Конечная станция ("Быстрее, дура, считай!"). Просьба покинуть вагоны». Он схватил жетончик и под лязг уезжающего металла подошел к турникету. Сердце его застыло, когда сзади раздался голос:
— Мужчина, задержитесь.
Желудок будто распался на части. Он развернулся, стараясь глядеть прямо перед собой. Полицейский расправил плечи, слегка согнул руки в локтях.
— Подойдите.
Он подошел.
— Дыхните.
Он дыхнул.
Полицейский молчал. Наконец, произнес:
— Можете идти, — и отвернулся.
Желудок снова стал одним целым, и он счел за лучшее убраться поскорей, тем более что поезд его уже прибыл. Опережая эскалатор и минуя шоколадного цвета барельеф, на котором русский витязь сражался с трехголовым драконом, он пулей пронесся по платформе и заскочил в вагон. Мгновенно двери за его спиной захлопнулись. Слишком быстро. Так аллигатор хватает газель, а потом медленно, неуклюже грызет живую еще тварь. Он огляделся: пустые сиденья в свете тускло-желтых огней.
Внезапно пол закачался, станция поплыла и вскоре сменилась плохо различимым тоннелем, обвитым угрюмыми проводами и трубами. Он пошатнулся и, едва не упав, схватился за поручень. Дабы отогнать глупое, но тут же нахлынувшее смущение, принялся рассматривать пестревшую повсюду рекламу: постер фильма ужасов «Хребты безмолвия» — на фоне снежных гор стоят несколько человек в зимней экипировке и напряженно всматриваются вдаль; цирковая афиша — под золотистой надписью «Фестиваль клоунов» с десяток разукрашенных и разодетых в багровое и желтое артистов; чуть подальше скромная панорама города в черно-белых тонах и бледные буквы «Night FM», ниже цифры 26-04-5 — полуночное шоу на радио: вы звоните и рассказываете страшную историю; тот, кто, по мнению слушателей, пугает сильнее всех, получает денежное вознаграждение.
Сплошные кошмары. Он почувствовал, как его мутит, и опустил голову. Сейчас же его взгляд упал на медицинский проспект, на котором хирург в зеленой форме показывал большой палец и улыбался во все тридцать два зуба, а от его рта шло облачко со словами: «Ваши органы — как новенькие!». Левее шел список: печень, почки, сердце. Ботинком он наступил на хирурга и уставился прямо перед собой.
Поезд остановился, двери с грохотом открылись, и голос из репродуктора сказал: «Конечная станция. Просьба покинуть вагоны». Приготовившийся к выходу, он, однако, не сделал ни малейшего движения, а, распахнув глаза, просто стоял на одном месте. Он обнаружил тот же самый барельеф шоколадного цвета: воин, закрывшись щитом от одной головы чудовища, мечом замахивается на другую и не видит, как третья, на изогнутой шее, готовится атаковать его сзади.
Стало быть, он приехал туда, откуда уехал пять минут назад.
Растерявшись, рухнул на сиденье. Быть может, он задремал, как это уже случилось однажды: тогда его, слегка перебравшего и уснувшего, вопреки всем правилам, прокатили через депо. Он помотал головой, сгоняя наваждение. Усталость, стресс... убийство — все это наложило отпечаток на его сознание. Надо быть внимательнее.
Состав тронулся, стены тоннеля вытеснили пустую платформу. Пол, будто зыбкий песок, принялся уходить из-под ног, сквозняк жадно пронзал тело. Отовсюду стал сочиться тяжелый запах резины и железа. Он поежился, стараясь не замечать собственного отражения, зверски искаженного толстым стеклом, и взялся за поручень. Прикинул в уме, сколько времени прошло даром и успеет ли на самолет, как вдруг его ладонь свело судорогой: так крепко сжимал он холодный металл. Морщась и разминая руку, он невольно посмотрел на проспект со скалящимся хирургом — печень, почки, сердце...
«... Просьба покинуть вагоны», — донеслось до него. И вновь барельеф с драконом, атакующим витязя.
Могло ли быть это ловушкой?
Сзади послышалось шевеление, и он тут же развернулся, но нет — никого и ничего. Разве что рекламные плакаты... Казалось, они изменились: люди на постере глядели прямо в объектив, словно забыв о горах за спиной, клоуны гадко хихикали, а над черно-белым городом парило гигантское крылатое существо. Он попятился к выходу, однако двери громыхнули, и поезд, точно разрывая колесами рельсы, бешено помчался вперед. У него перехватило дыхание и закружилась голова от внезапно хлынувшего спертого воздуха. В поле зрения попала надпись «Экстренная связь с машинистом», под ней — черные полоски с красной кнопкой. Он сделал шаг в сторону, но тут вагон тряхнуло так, что он ударился головой об окно и чуть не растянулся на полу. Кое-как удерживая равновесие, он приблизился к микрофону и попробовал соединиться с кабиной. Вместо человеческого голоса раздалось протяжное хрипение, прерывающееся сухим треском и шипением.
Состав набрал скорость, от которой дрожал как испуганная лошадь. Размытый тоннель за стеклом выглядел бездонной тьмой. Медицинский проспект, подхваченный сквозняком, пролетел из одного конца вагона в другой; безумное лицо хирурга (печень, почки, сердце) мелькнуло бело-зеленым пятном и исчезло.
Неожиданно поезд начал тормозить. Плавно остановился, двери медленно, нехотя открылись, и он, не раздумывая, выскочил, пробежал по недвижному эскалатору, миновал турникеты. Наверху, тяжело дыша, прошел вдоль изрисованных киосков и очутился на улице.
Солнце уже поднялось, но город, окутанный древним туманом, не просыпался. Пустые улицы, обшарпанные стены и дома с разбитыми окнами — казалось, мир пережил конец света. Над крышами высоток носились смутные тени, во мгле мерцали силуэты громадных существ. В прорехах белесого неба сверкала ядовито-красная заря. Внезапно послышался чудовищный рев, земля затряслась под ногами, и в испуге от этого жуткого зрелища он быстро вернулся в метро. Ни полицейского, ни контролерши здесь не было. Он спустился вниз, встал на краю платформы. За его спиной крошился и разваливался дракон, пожирающий русского воина.
Теперь он застрял надолго. Не стоило ему торопиться.