Глава 2 Бездомный Стэн
И старик, и гость безмолвствовали. Будь сейчас в баре кто-то третий, у него сложилось бы впечатление, что здесь только что не древнюю легенду рассказали, а произнесли поминальную речь. Даже огонь, с удовольствием поедавший поленья в камине, приуныл и перестал трещать.
Заклинатель, ставший богом. Умерший ради других и решивший вернуться, чтобы защищать их. Мог ли существовать такой персонаж?
Сложно сказать. Легенды ведь не появляются из ничего. Но этой истории, произошедшей не пойми когда, наверняка порядочно досталось: сначала её покалечило время, а потом — домыслы и россказни обывателей. Такова уж судьба всех затёртых языками преданий. Вообще, таких историй гость слышал немало.
Но почему же так грустно? И почему именно эта кажется какой-то... знакомой? неужели он уже раньше её слышал? но где и когда? Вопросы жужжали в голове — ни отмахнуться, ни озвучить. Потому тишину прервал куда более простой вопрос:
— А что же было дальше?
Старик переспросил:
— Дальше?
— Вы сказали, что по слухам десять лет назад бог ветров вернулся. Значит, он куда-то исчезал, так?
— А-а-а, — старик в раздумьях снова ощупал бороду, — верно говорите. Он и правда пропал. Но неведомо, почему и когда. Да и вообще неизвестно, был ли он.
— Хм-м... — потянул гость, лениво играя стаканом. — А как по-вашему, был?
— А что был, что не был, всё одно живём как жили, — небрежно бросил старик, почёсывая лысеющую макушку. — Какая ведь нам разница-то? Да и я, знаете, не очень-то верю в богов и всякие легенды.
Заклинатель усмехнулся. Жить в мире бок о бок с демонами и духами и не верить в богов и легенды — довольно забавно. И в то же время так по-человечески: видеть только то, что можно осознать, а на всё странное, необычное и необъяснимое — не смотреть до тех пор, пока не щёлкнет по носу. А когда щёлкнет — списать на обман зрения и чрезмерно разгулявшееся воображение. Или... на безумие.
— Тот человек, что видел духов в храме десять лет назад. Кажется, вы назвали его Стэн. Я могу с ним встретиться?
Невероятное удивление подняло кустистые брови над уровнем глаз.
— А на коего вам этот чудик? Неужто верите, что он и правда что-то видел?
Тон вопроса являл смесь подозрения с издёвкой. Гость пожал плечами.
— Просто интересно поговорить. Скажите, где я могу его найти?
Взгляд, которым старик одарил гостя, ясно давал понять, насколько нелепой он считает затею говорить с сумасшедшими. Но всё же ответил:
— Он живёт на южной окраине города, за мостом, в старом домишке. Это на самом выезде из нашей деревни. Но правда, на кой он вам сдался, этот Стэнфорд? Он же того. Безумный.
— Вы уверены?
Старик хохотнул.
— Да как же иначе-то? То он, бывало, с деревьями разговаривает; то на рыб пойманных уставится и потом в ноги падает, умоляет отпустить обратно в море. Клянётся, что это его духи просят.
Бровь над чёрной повязкой изогнулась настолько, что едва не стала похожа на знак вопроса.
— Да он с мальчишек странный был. Постоянно из дома убегал. Как уйдёт, бывало, куда-нибудь в лес, так и ищи-свищи. За ним старшая сестра, Дженна, по всей округе потом бегала... плакалась. Просила его вернуться. А он ни в какую. Во как. За это его бездомным и прозвали. А с тех пор, как у него отец с матерью умерли, совсем съехал, бедняга.
— А почему он убегал?
— Чёрт его разберёт, почему, — фыркнул старик. — Вот сестру его жаль. Милая она девушка, но никого у неё. Ни родственников, ни друзей. Один только брат, и тот... Эх... Жалко девку, — он печально вздохнул и осушил стакан.
Вести беседу о несчастной судьбе совершенно незнакомой особы в планы гостя никак не входило. Он проделал такой путь на край света не для праздных сплетен. Настало время перейти к делу. Благо старик оказался крепок умом, как столетний дуб, и гостю не пришлось вить гнездо вокруг сути. Он спросил прямо.
— Скажите, а не доводилось ли кому здесь видеть Чёрный Вихрь?
— Чёрный Вихрь? — переспросил тот, озадаченный резкой сменой темы.
— Да. Фигуру, одетую в чёрное. В маске и с белым веером.
Старик напряг память, насколько было возможно в его почтенном возрасте.
— Не видал такой.
— Понятно.
Гость встал со стула и сладко потянулся.
— Что ж, пора бы и спать. Ещё раз благодарю вас за гостеприимство. Скажите, где моя комната?
Эта фраза выбила лишний хмель из старика. Он даже закашлялся.
— Кх-кхм, одну минутку, молодой человек. Приготовить надобно. Вот вам ещё бокальчик. Скоротать время, — и плеснул ему ещё рома, а сам захромал к лестнице.
Гость остался наедине с камином и ромом. Около четверти часа прошло, прежде чем старик пригласил его подняться, что гость тут же и сделал, причём под удивительный концерт. Каждая ступенька издавала какой-то один звук: визг, скрип, стон либо хруст. Всё вместе производило эффект столь ошеломляющий, что невольно начинали болеть зубы.
Поднявшись, он обнаружил смутно освещённый узкий коридор и различил три двери. Старик ждал его у средней.
— Вот, комнатка ваша готова. Как говорится, милости просим, — с ухмылкой радушной хозяйки он протянул гостю почерневший ключ.
Тот взял его и ещё раз поблагодарил. Тут старик кое-что вспомнил.
— Ох, вот ведь я дурень, имени-то вашего не спросил. Как звать-то вас, молодой человек?
Гость обернулся в дверях.
— Микаэль.
Старик моргнул и хотел было спросить фамилию, но мужчина уже закрыл дверь. Постояв несколько секунд в немом недоумении, он побрёл вниз.
А мужчина по имени Микаэль тем временем изучал свой кров на эту ночь. Комната напоминала ему что-то среднее между тюрьмой и каютой старого корабля. Она была проста, потрёпана и до последней пылинки пропитана морем. Впрочем, имелась ванная с горячей водой. Этим благом Микаэль немедленно воспользовался, после чего переоделся, лёг на кровать и глубоко задумался.
Городишко на краю света. Отсутствие в округе заклинателей. Странности с энергией. Идеальное место, чтобы спрятаться.
А эта резкая смена погоды, ураган, шторма... Разве не доказательство? Он привычно сжал подвеску, которая висела на груди.
«Чёрт подери, я найду тебя, чего бы мне это не стоило!»
Но тут же себя одёрнул: сперва нужно найти Стэнфорда.
«Ладно, выводы рано делать. А то одно расстройство потом»
Подумав так, мужчина зевнул и поддался усталости. Закутавшись в пахнущее морской солью одеяло, он устроился на боку и через пару минут уже весьма мирно спал. Одна рука сжимала одеяло, а другая — длинный изумрудно-зелёный камень в серебряной оправе.
Утро предсказуемо было похмельным. Открыв свой единственный глаз, Микаэль довольно долго разглядывал балки на потолке и соображал, где находится. Он припоминал, что вчера днём направился в старый рыбацкий городок близ Парящих гор, потому что решил, что там можно что-то разузнать про Чёрный Вихрь, на который повсеместно объявили охоту. В пути он почувствовал, как его духовная сила внезапно истощилась. Её будто что-то забрало. Вся энергозатратная роскошь вроде виндсерфа, которая делала путешествие лёгким и приятным, мигом перестала работать. Даже одежда высшего качества с водной защитой и та стала бесполезна. Единственное, что не утратило свойства — бездонный мешок, где хранились вещи. Но зонта там, увы, не оказалось, и Микаэль был вынужден несколько часов идти под ледяным дождём. Вымок до нитки. Промёрз до костей. Проголодался.
Он вспомнил вечер.
«Точно. Я в местном баре. Или это всё же гостиница?»
Дальше в воспоминаниях всплыл хозяин странной лавочки. Тут на удивление повезло: этот простой и словоохотливый человек, сам того не подозревая, кое-что прояснил и снабдил гостя ценными сведениями о местной обстановке.
«Надо бы найти этого Стэнфорда»
Вдоволь насмотревшись на потолок, Микаэль перевёл сонный взгляд на окно. Кусок неба за мутным стеклом имел красноречивый оттенок серого, советующий не вылезать из-под одеяла. И впрямь омерзительная погода. Но надо.
Вздохнув и лениво перевернувшись на бок, Микаэль посмотрел на часы. Стрелки показывали без пяти минут полдень. Последовал жалобный стон кровати, которая не была готова к тому, что с неё так резко вскочат.
Через несколько минут Микаэль слетел вниз в полной готовности отправиться в путь и обнаружил, что хозяин позаботился о завтраке для него. Три тарелки, накрытых другими тарелками, стояли в ряд на барной стойке в компании чашки и графина с водой. Возглавляла сиротливую группу записка. В ней хозяин заведения неуклюжим почерком извинялся, что не может лично проводить своего гостя, так как возникло неотложное дело. Но еду он оставил на столе, чтобы гость не ушёл голодным. Ключ от комнаты он просил оставить где-нибудь тут же, на стойке. Заканчивалось послание пожеланием хорошего путешествия и упоминанием, что если вдруг гость решит задержаться в этих местах, он завсегда может остановиться тут. Его обязательно накормят, напоят и уложат спать.
Микаэль не сдержал смешок — записка являла прекрасный образец отсутствия грамматики, и строки в ней качались, как лодки во время шторма. Но за свою жизнь ему не доводилось читать что-то более трогательное.
Еда давно остыла. Разогрев её прикосновением и спешно проглотив, Микаэль вернул тарелки на место, оставил ключ рядом с ними с ответной запиской, в которую завернул свою благодарность старику в денежном эквиваленте. На этом он покинул заведение.
На улице было прискорбно до крайности. Свинцовое небо грозило ещё одним ливнем под стать вчерашнему.
Микаэль шёл по набережной, вглядывался в здания и размышлял: город выглядел печальней в ночи или при свете дня? Вероятно, всё же при свете. Здешняя архитектура отставала на несколько веков от изысканных столичных небоскрёбов, но в мокрой темноте её старушечья сгорбленность и дряхлость хотя бы не бросались в глаза. Но это было ещё не всё. Каждый попадавшийся на пути человек нёс ту же печать серой старости. Даже дети. Было ли дело в их одежде, в выражении или в цвете глаз, волос и кожи — Микаэль так и не смог понять.
В южной части города практически каждое здание было побитым, как дворовая собака, которую с утра до ночи гоняют мальчишки. Дойдя до самого конца улицы, он увидел хлипкий деревянный мост, качающийся на ветру. Рядом на столбе висела табличка, обозначающая конец города, а на другом берегу сквозь опадающую листву виднелось нечто с крышей.
Только когда Микаэль подошёл поближе, он осознал, что «нечто» было не какой-то сарайкой или подсобкой, а домом. Старик не преувеличивал: его и впрямь можно было назвать только пренебрежительно — домишко. Покосившееся строение, по всей видимости, доживало последние дни. Вероятно, когда-то это было красивое, добротно сложенное здание. Но время ничего не оставило от его красоты. Черепица была местами отколота, местами покрыта мхом, а кое-где наспех заколочена, чтобы крыша не текла. Штукатурка, призванная придать дому сколько-нибудь приличный вид, осыпалась от одного взгляда, возмутительным образом обнажая все изъяны съеденных временем стен.
Дверь издала предсмертный вопль, когда в ответ на ритмичный стук её открыли. Но сначала из-за двери послышался мелодичный женский голос:
— Да? Что вам уго... — женщина не договорила. Она оборвалась на полуслове, глядя на странного незнакомца, наружность которого ей показалась почему-то... пугающей.
Микаэль мигом сообразил, что дверь открыла та самая Дженна. Она действительно выглядела довольно мило: высокая, тонкая брюнетка с длинными волосами, собранными в косу. Она даже могла бы считаться красивой, если бы выглядела хоть немного свежее. Он представлял себе, что эта женщина должна быть его ровесницей. А на вид казалось, что разница между ними лет десять. Впалые щёки, глубокие круги под глазами, слегка красные веки с сеткой ранних морщинок, измождённое выражение... Насколько же тяжёлой должна быть её жизнь? Но в усталых тёмно-серых глазах жил упрямый огонёк. Женщина, видимо, была из тех, кто не теряет волю к жизни, даже находясь на грани. Она смотрела с какой-то поразительной внутренней гордостью, словно бросая вызов.
Такая стойкость, такая сила. Микаэль мысленно восхитился. Он даже позавидовал. Слегка склонив голову и улыбаясь невероятно мягко и доброжелательно, он сказал:
— Прошу прощения за столь внезапный визит. Меня зовут Микаэль. Я ищу Стэнфорда и мне сказали, что он живёт здесь. Могу я увидеться с ним?
Выражение Дженны затвердело.
— Какое у вас дело к моему брату?
— Я хотел бы поговорить с ним.
— О чём? — глаза женщины подозрительно сощурились.
Микаэль решил ответить на вопрос честно.
— О том, что он видит.
Глаза Дженны и её щёки мгновенно воспламенились. Она прошипела:
— Уходите. Немедленно.
Такого угрожающе-злобного тона из уст женщины Микаэлю слышать ещё не приходилось. Он опешил. И тут же понял, какую огромную ошибку совершил. Со слов старика ведь было предельно ясно: её брата считают за дурачка. Поглумиться над ним — чем не подходящее развлечение? И как он не подумал об этом? Но жалеть было поздно, оставалось только убеждать.
— Простите за настойчивость, но я не уйду. Мне действительно нужно поговорить с ним.
— Вы меня что, плохо слышали? Убирайтесь! — вспылила Дженна и попыталась захлопнуть дверь.
— Увы, я не могу уйти, не поговорив с ним, — мягко сообщил Микаэль, железной хваткой впившись в несчастный кусок дерева.
Дженна упорствовала в попытке хлопнуть дверью, а Микаэль — в попытке помешать ей это сделать. Дверные петли, вовлечённые в их противостояние, страдали и отчаянно протестовали.
Быстро устав от борьбы, женщина выкрикнула:
— Да кто дал вам право так нагло вести себя?! Вы вообще кто такой?!
Микаэль, глядя ей прямо в глаза, спокойно ответил:
— Я заклинатель.
Без дальнейших слов он протянул руку, и на ладони вспыхнул огонь. От неожиданности Дженна открыла рот и напрочь забыла о своём намерении любой ценой захлопнуть дверь. Она впилась испытующим взглядом в пламя. Оно было совсем крошечным, как свеча, и приветливо мерцало. Мало того, от него было так тепло, будто бы наступило жаркое лето. Невероятное чувство. Чем дольше Дженна смотрела на огонь, тем большее смятение её охватывало. Наконец, собравшись с мыслями, она уже более спокойно сказала:
— Не знаю, зачем вы здесь, но прошу, оставьте брата в покое. Он достаточно вынес. Ещё не хватало, чтобы...
— Джен? С кем ты разговариваешь? Кто-то пришёл?
Услышав быстрые шаги, Дженна встрепенулась, схватилась за ручку и отчаянно потянула на себя. Однако Микаэль разгадал её намерения как раз вовремя. Дверь осталась ровно в том положении, в котором была.
Из-за угла показался высокий юноша тщедушного вида. Его вытянутое лицо с впалыми щеками чертами очень походило на Дженну, но с более очерченным подбородком и в два раза более густыми бровями. Тёмные волосы на его голове торчали в разные стороны под нелепыми углами и нельзя было понять, от природы это было или от нежелания причёсываться.
Увидев сестру и впечатляющую мужскую фигуру в дверях, в ладони которой мерцал живой огонь, Стэнфорд нерешительно замер.
Так, в крошечной прихожей домика, где и развернуться-то было негде, три человека стояли и просто смотрели друг на друга: Микаэль — на Стэна; Дженна — на Микаэля; Стэн же переводил озадаченный взгляд с сестры на мужчину и обратно. Со стороны эта игра в гляделки показалась бы до неловкого комичной. Первым выйти из неё решил Микаэль. Он потушил огонь, сжал руку в кулак, откашлялся и сказал:
— Кхм, полагаю, вы Стэнфорд? — он посмотрел на юношу с самым благожелательным выражением, на какое был способен. — Меня зовут Микаэль. Рад с вами познакомиться.
Стэнфорд несколько секунд смотрел на протянутую ему для рукопожатия руку, словно не понимая, что надо делать, прежде чем протянул свою.
— Эм... Стэнфорд. Браун.
Рукопожатие было коротким, но содержательным. Стэн понял, что внешность обманчива: ухоженные, аристократичные руки обладали знатной физической силой. То же самое Микаэль мог бы сказать про самого Сэнфорда. Скелетообразный юноша лишь казался тщедушным: его большие, жилистые ладони и длинные пальцы были сплошь покрыты грубыми мозолями, какие бывают лишь от постоянного и разнообразного физического труда.
— Зачем... вы пришли? — с запинкой спросил Стэн.
— Поговорить с вами.
Дженна всё ещё стояла в дверях, игнорируя диалог, будто его и нет. Юноша обратился к сестре:
— Эм... Джен? Может, ты его впустишь?
Серые глаза ответили прожигающе-красноречивым взглядом. Так смотрят учителя на ученика, который на протяжении многих лет так и не смог запомнить что-то простейшее. Хмыкнув и буркнув что-то вроде «Не приходи потом плакаться!», Дженна развернулась и с гордо поднятой головой ушла куда-то вглубь дома.
— Пойдёмте в комнату, — поёжившись от холода, предложил Стэн.
Микаэль последовал за ним в дом. Сделав несколько шагов по узенькому коридору, они вошли в комнатушку, служившую, очевидно, гостиной. Здесь было пустынно, сыро и отовсюду сквозило. В углу пыльного дребезжащего окна был занят делом паук, а под полом, заскрипевшим от шагов двух мужчин, зашебуршились мыши. Откуда-то донесся возмущённый грохот посуды и обрывки ругательств.
— Прошу, не злитесь на неё, — обратился к Микаэлю юноша. — Джен... Она просто... Она... — он всё никак не мог подобрать слов. Щёки его порозовели и он потупил взгляд.
— Я понимаю. Ваша сестра очень о вас беспокоится.
— Да. Иногда чересчур много...
Грохот с кухни усилился. Стэн, смущенно извиняясь то ли за сестру, то ли за бедность обстановки, усадил гостя на скрипучий диван, который обтягивала полинявшая и грубая, но чистая ткань. Сверху был небрежно брошен плед. Сам он отвернулся и принялся за растопку каминчика напротив. Микаэль наблюдал за согнутой спиной юноши. Тот сосредоточенно складывал поленья, а потом принялся зажигать отсыревшее дерево, что-то шепча под нос.
Когда третья подряд попытка провалилась, Микаэль не выдержал. С лёгкой улыбкой он подошёл к юноше.
— Позвольте, я помогу, — он сделал жест рукой.
— Что вы! Не стоит... — замахал руками Стэн, но не успел ничего добавить: в камине уже горел огонь.
— ... Спасибо, — тихо сказал он.
— Не за что.
После этого Микаэль вернулся на диван, который под его весом издал болезненный звук. Стэнфорд устроился спиной к камину в кресле и поднял глаза на своего гостя. Только сейчас Микаэль разглядел, что они не имели тот безысходный оттенок серого, который был свойственен здешним людям. Глаза были голубыми.
— О чём... вы хотели поговорить со мной? — робко спросил Стэн.
— В основном, о том, что вы видели десять лет назад.
Горькая улыбка тронула губы юноши.
— Мне никто никогда не верил. И вы не поверите. Все считают меня чокнутым.
Микаэль мягко улыбнулся.
— Почему же не поверю? Думаю, вы уже поняли, что я заклинатель.
Стэн ничего не сказал, да и вопрос не требовал ответа. Потому Микаэль продолжил:
— В здешних местах происходят довольно странные вещи. Аномалии, я бы сказал. Я хочу узнать их причину. Поэтому мне нужно знать, что с вами тогда произошло. В деталях. Прошу вас, расскажите.
Стэн всё это время крутил в руках коробок спичек. И вдруг спросил:
— А вы... слышите их?
— Кого? Духов?
— Да... — промямлил Стэн и уставился на занозистые доски пола.
Микаэль задумался. Общение с духами. Основам этого процесса учат всех заклинателей, однако мало у кого получается в полной мере освоить эту дисциплину. Для неё нужны огромное терпение и концентрация. Но истинные медиумы — другое дело. Они от рождения могут общаться с духами природы по эту сторону; могут уходить по другую сторону, в мир духов, чтобы черпать там энергию. Самые сильные способны подчинять духов своей воле, контролировать и использовать их. А кое-кто по слухам даже в состоянии призывать души мёртвых. Увы, Микаэль такой силой наделён не был и ответил:
— Не всех, — ещё немного подумав, он добавил: — Быть медиумом, как вы — это довольно редкий дар.