Глава 13 Совет Двенадцати
Утро началось привычно: скрип несмазанных дверных петель, лязг решётки и голос слуги:
— Мисс Эйрис, прошу проследовать на омовение.
После омовения ей вручили чистую одежду и принесли завтрак. Стараясь не обращать внимание на исполненные превосходства торжественные лица и снисходительные улыбки, Уинди ковыряла ненавистную кашу.
Она бы соврала, если бы сказала, что не боится. Да, вчера она смеялась и иронизировала над собственной участью — сегодня сохранять ту же беспечность и весёлость не получалось: чем ближе становился решающий миг, тем большее смятение её охватывало. Мысли бегали, как мыши; внутри всё сжималось.
Но — часа через три дело будет кончено. Нужно взять себя в руки. Держаться.
Только она позавтракала, пришёл конвой. Надев на неё наручники, рыцари вывели Уинди из тюрьмы. Глаза тут же пришлось прикрыть: для того, кто больше двух недель провёл в полумраке подземелья, на улице оказалось слишком ярко. И слишком свежо: ночью, видимо, был ливень. Садовники суетились, убирая его следы: поправляли примятые лилии на клумбах, сметали оборванные листья, подрезали сломанные ветки.
Уинди с огромным наслаждением вдохнула влажную свежесть и прислушалась к усталому шелесту клёнов. Такая малость — а вселила необычайное чувство покоя, напомнив: она — жива. Всё ещё может вот так, полной грудью, дышать, может чувствовать ветер. К тому же, ещё ничего не решено. Она не должна поддаваться отчаянию!
У выхода из замка ждал транспорт. Как только последний конвоир вошёл и сел, машина мягко заскользила по воздуху. Меньше чем за полчаса они долетели до центра. По дороге Уинди смотрела в окно и думала: что делать, когда она увидит Мико? Что сказать? Уместно ли просить прощения?
От этих размышлений её отвлёк гомон, доносившийся снизу: толпа, заполонившая площадь Согласия, гудела, как разъярённый рой. Похоже, Лола не преувеличивала, говоря об антизаклинательских настроениях: всюду виднелись плакаты «Нет бесчинству!», «Здесь не место безнаказанности!», «Долой неравенство!».
Стоило ей выйти из приземлившейся у ворот машины, толпа заревела: «Уинди Эйрис!» — и посыпались оскорбления. Забавно: с каким рвением люди, недавно восхвалявшие её мать, теперь поносили их, поливая отборнейшей грязью. Столько ненависти и злобы... Разве не следовало бы сперва разобраться, что к чему, и выяснить, кто же виновен?
«Пусть думают и говорят, что хотят!»
С гордо поднятой головой Уинди вошла в здание суда.
Внутри было мраморно, белоснежно и необъятно. Стояла монументальная тишина. Уинди невольно поёжилась: каждый шаг, каждый вздох здесь казались неуместными, излишними, слишком наглыми и даже — греховными. Будто дерзкий смертный посмел вторгнуться в покои бога.
Её провели мимо статуй Восьми Добродетелей к роскошной лестнице, ведущей в главный зал заседаний — зал Чистого Духа.
Одна ступенька, вторая, третья... Чем выше она поднималась, тем тяжелее становились ноги и тем громче стучало сердце. Дважды она споткнулась и чуть не упала. Щёки, шея, ладони — у неё всё горело, и ни металл наручников, ни мраморная прохлада помещения не могли унять этот жар.
Наконец, все пятьдесят ступеней остались позади. Стоя перед огромными дверями и читая на них «Да очистится душа вошедшего сюда», Уинди дрожала, как лист на ветру. Что ждёт за этими дверями? Какой приговор ей вынесут? Хотелось малодушно развернуться и бежать так далеко, как только можно...
Двери медленно открылись.
Сжав кулаки, она вошла. Проследовала к месту обвиняемой. Села на стул и подняла голову.
Двенадцать сидели за длинным полукруглым столом на высокой платформе и смотрели на неё сверху вниз. Их лица скрывала одинаковая маска печальной полуулыбки — так называемое Милосердие. По левую руку от них сидел адвокат; по правую — обвинитель и пострадавшие: рыцари, чьих лиц Уинди не помнила, лорд Саламандер и Мико.
Она посмотрела в его сторону, но Мико сидел, угрюмо глядя на платформу. Было очевидно: он старается не встречаться с ней взглядом. Сердце кольнуло: значит, всё-таки ненавидит. Но эта боль принесла облегчение — раз она уже потеряла друга, то какая разница, как именно она будет вести себя и что скажет?
— Что ж, мисс Эйрис прибыла, давайте начнём слушание, — произнёс Шестой из Двенадцати, сидевший по центру. — Пусть выскажется обвинитель.
Итак, началось.
Всё, что прозвучало дальше, Уинди отлично знала. Её обвиняли в нападении на главу Ордена Огня и рыцарей при исполнении; в использовании опасного артефакта, повлекшее разрушение исторического памятника. И, наконец, в покушении на убийство главы Ордена Огня и его сына Микаэля Саламандера и в нанесении им тяжких ранений с помощью того же артефакта.
Заслушав обвинителя, Шестой спросил:
— Мисс Эйрис, вы признаёте, что сделали всё это?
— Да, — коротко ответила она, глядя в пол.
«К чему этот фарс? Они ведь и так всё знают, я же давала показания под сывороткой правды»
Подал голос адвокат:
— Уважаемые господа, прошу обратить внимание: моя подзащитная не просто осознаёт и признаёт вину, но и искренне раскаивается. Она добровольно дала все показания.
Шестой сделал ему знак ладонью и продолжил:
— Да, мы уже ознакомились с материалами, в частности с показаниями свидетелей и личным делом, — он обратился к Уинди. — Но, возможно, мисс Эйрис хотела бы сказать нам что-то ещё?
Уинди пристально посмотрела на непроницаемую маску. Эта печальная полуулыбка... казалась такой фальшивой.
— На допросах я рассказала всё. Мне нечего добавить, но... — её голос дрогнул. Она бросила взгляд в сторону Мико, но он тут же отвернулся, — я очень сожалею о том, что пострадали невинные.
— Вы имеете в виду, что были и виновные?
Снова раздался голос адвоката:
— Господа, я протестую: этот вопрос неуместен.
Восьмой из Двенадцати — старик, судя по голосу, — ответил ему:
— Мы собрались здесь, чтобы вынести справедливое решение. Для этого мы желали бы знать, что думает юная леди о произошедшем. Посему пусть пояснит свои слова.
Уинди вздохнула.
— В тот вечер на смотровой мою мать убили.
Нечто неуловимое мелькнуло в глазах лорда Саламандер. Его губы чуть дрогнули, а пальцы сжались. Но никто этого не заметил.
Вмешался обвинитель:
— Мисс Эйрис, расследование показало, что Леди Ветров использовала демоническую энергию и устроила «Кровавый танец». Жертвами стали больше трёхсот человек, а количество раненых превышает тысячу. Лорд Саламандер, по счастью оказавшийся рядом, был вынужден пойти на крайние меры, чтобы прекратить резню. Если бы он не остановил её, жертв было бы невообразимо больше.
Первый из Двенадцати — похоже, женщина — участливо сказала:
— Девушку можно понять. Она об этом не знала, и когда увидела, что заклинателей и её мать убили... Конечно, её разум помутился.
Ей наперебой стали возражать:
— Если её разум так нестабилен, то ей не место среди заклинателей.
— А веер? Она воспользовалась им намеренно!
— Кстати, о веере: мастера артефактов его много раз осмотрели и проверили, но никто не смог создать ни малейшего дуновения. Вероятно, на нём какая-то печать, чтобы только конкретный человек мог его использовать.
— Полагаете, это была часть плана Мии Эйрис, чтобы дочь смогла закончить начатое?
— Абсолютно невозможно, — ответила Первая. — Достоверно известно, что девушка ничего не знала. Она также подтвердила, что веер — фамильная ценность, перешедшая к матери от бабушки. То есть, ему по меньшей мере несколько сот лет. К тому же...
— Ну и что? Он запросто может оказаться дьявольским предметом. В поместье Эйрис нашли следы тёмной энергии!
— А где сейчас веер?
— В замке Саламандры.
Властным, не терпящим неподчинения тоном Шестой призвал к порядку.
— Господа, давайте не будем отвлекаться на то, что не имеет отношения к текущему делу.
Голоса тотчас смолкли. Шестой обратился к Уинди.
— Мисс Эйрис, вы знали о силе веера?
— Да.
— Вы намеренно воспользовались им?
— Да.
— С какой целью?
— Я хотела отомстить за смерть матери и заклинателей.
Неодобрительный гул прошёл по залу.
— Когда вы его взяли, что случилось?
— Я не знаю.
— Как вы устроили ураган?
— Я не знаю.
Опять раздался голос адвоката:
— Моя подзащитная имеет в виду, что не помнит этого. Её сознание было затуманено горем, она попала под влияние веера Леди Ветров и не контролировала себя. Прошу принять это во внимание.
— Несомненно, примем, — ответил Шестой и снова обратился к Уинди: — Вы намеренно напали на главу Ордена Огня?
— Да.
— И вы намеренно ранили Микаэля Саламандера?
— Нет. Это вышло случайно, и я... я очень сожалею, — голос Уинди был едва слышен.
— Что ж, это всё, что я хотел узнать, — Шестой обратился к остальным. — Господа, ещё вопросы?
Все молчали.
— В таком случае, предоставим слово адвокату.
Адвокат выступал с жаром. Говорил, разве можно винить за то, что свойственно человеческой природе? Все могут поддаться чувствам и потерять разум. И все совершают ошибки, но не каждый сможет открыто и честно признаться в содеянном, взять вину на себя, а не списать на обстоятельства. Разве такая сила духа не достойна восхищения? Разве это не свидетельствует о чистоте души? Конечно, это не умаляет того, что сделала юная дева, но не должно карать её со всей строгостью: раскаявшись, она заслужила прощение. Поэтому он искренне надеется, что уважаемые господа вынесут справедливое решение.
Когда он закончил речь, Шестой объявил:
— Мы удаляемся для вынесения приговора.
Все в зале поднялись и поклонились. Двенадцать один за другим величественно проследовали в соседний зал.
Началось гнетущее, немое ожидание.
Сидя прямо посередине зала, у всех на виду, Уинди не знала, куда себя деть. Она никогда не была ни скромной, ни застенчивой и любила находиться в центре внимания, но сейчас — впервые хотела бы спрятаться: жёсткие, полные неприязни взгляды, устремлённые на неё, вызывали ощущение, будто с неё сняли одежду и медленно проводят по коже холодным острым ножом. Невыносимо унизительно.
Как назло, время замерло и не двигалось. Сцепив пальцы так, что костяшки побелели, Уинди молилась, чтобы всё это побыстрей закончилось. Нервы были натянуты до предела, как тетива: тронь — и порежешься.
Однако, прошло больше часа, прежде чем Двенадцать вышли из зала совещаний, шелестя белоснежными мантиями. Заняв свои места, они вызвали главу стражи. Шестой передал ему лист и ключ. Глава с поклоном удалился, а через несколько минут вернулся с какой-то шкатулкой и парой людей в чёрных масках Скорби.
Уинди прошиб холодный пот. Маски Скорби не предвещали ничего хорошего.
Двенадцать поднялись. Встали и все остальные. Уинди, стиснув зубы, приготовилась узнать свою судьбу.
Шестой железным голосом объявил:
— Уинди Лиза Эйрис, Совет Двенадцати принял решение. По обвинениям, которые вам предъявлены, вы признаны полностью виновной и приговариваетесь к заключению в «Вечную тишину» сроком на тридцать лет.
Если бы здесь прямо сейчас разверзлась бездна, присутствующие были бы меньше поражены. На всех без исключения лицах появилось глупое и растерянное выражение. Особенно потрясённо выглядел Мико. Лорд Александр быстрее всех взял себя в руки и придал лицу подобающее выражение.
Шестой продолжил:
— Ввиду того, что нанесённый ущерб и попытка убийства были вызваны вашей эмоциональной и духовной нестабильностью, которая, исходя из вашего личного дела, имела место и раньше, вы также приговорены к аннигиляции духовных сил. Приговор окончателен и будет приведён в исполнение здесь.
Аннигиляция духовных сил?!
Серьёзно?! Что она сделала, чтобы у неё отбирали способности?! Она ведь никого не убила!
Какая чудовищная, вопиющая несправедливость! И это хвалёный высший суд, милосердный, но беспристрастный и непредвзятый, воздающий за грехи как должно? Тоже мне правосудие!
Она расправила плечи, вскинула голову и улыбнулась.
«Хотите посмотреть на моё отчаяние? Размечтались. Я, наследница семьи Эйрис, вам такого удовольствия не доставлю!»
Маски Скорби подошли к ней. Один держал в руках шкатулку из осины, от которой настолько сильно веяло демонической энергией, что становилось дурно. Палач открыл её. Внутри лежал простой обруч из чёрного железа, усеянный рунами.
Проклятый браслет.
Ей никогда не пришло бы в голову, что однажды она увидит самый опасный для заклинателя предмет не на странице учебника, а воочию.
Палач снял с неё наручники, затем осторожно вытащил предмет из шкатулки и надел ей на правую руку. Браслет тут же сжался, плотно обхватив запястье. Едва металл коснулся кожи, Уинди почувствовала лёгкое жжение — духовная энергия начала убывать. Из лекций по заклинательской культуре она помнила: долгое ношение этого браслета превращает любого заклинателя в обычного человека, так как браслет не просто высасывает силу — он понемногу разрушает духовные центры и меридианы.
Снять или уничтожить его ещё никому не удавалось.