Глава 14 «Вечная тишина»
Как только приговор был исполнен, стража вывела Уинди из зала Чистого Духа и сопроводила к транспорту. Пять минут сборов, короткий инструктаж — и взлёт.
Из окна Уинди смотрела на город. Красивый. Настолько, что дух захватывает и ослепительно больно в глазах. Серебристые улочки, усеянные сапфирами фонтанов и малахитом зелени, перламутр стёкол и крыш в бирюзовом море несчётных озёр под золотым солнцем — всё это таяло в облачной дымке, оставаясь далеко. Навсегда.
Сожалела ли она сейчас о чём-то? Конечно. Сожалела, что так и не решилась сказать Мико: «Прости»; что не увидится с Лолой и не сможет поблагодарить её; что не придёт на могилу матери и не положит цветов, молясь об упокоении души. Сожалела, что Ноэ погиб; сожалела обо всех жертвах и о том, что не отомстит за них настоящему убийце. О, как много было того, что она хочет, но больше никогда не сможет сделать!
Глаза заслезились.
Тридцать лет «Вечной тишины»... Там никто не выдерживал и десяти. Говорили, что в ней невыносимо тихо, не услышишь ни звука. И рано или поздно, но сойдёшь от этого с ума.
Находилась она в глубине Бьонгардских гор, примерно в четырёх часах лёта от Альбы на север. Туда даже добраться непросто. Эти горы — дикие, неприветливые, неприступные и никому не подвластные; их ледяные вершины устремляются ввысь, пронизывая облака; их угрюмые скалы таят в недрах несметные богатства руд и минералов; их склоны покрыты девственной чащей, в которой живут свирепые, неукротимые звери, а с вершин сквозь косматый лес бегут реки прозрачней, чем стекло.
Здесь две трети года снег. Здесь гремят лавины и обвалы и в пропастях ждёт смерть. Это суровый край. Вотчина заклинателей Земли. Как сама здешняя природа, они не слишком жалуют чужаков и ещё меньше — слабаков.
Транспорт, петляя в ущельях, наконец, прилетел к месту назначения и приземлился на площадку у сторожевой башни. Уинди и сопровождающие вышли; им навстречу двинулся взвод рыцарей.
— Как добрались? — поинтересовался капитан взвода у главы стражников.
По его тону Уинди могла сказать: насмехается. Считает столичных неженками и был бы не прочь забросить их подальше в горы, оставить там без еды и воды и посмотреть, сколько манерные чистюли протянут.
Глава стражи пропустил насмешку мимо ушей: ну что взять с заклинателей Земли? Только и знают, что кулаками махать. Как дикари, ей-богу. Ни ума, ни такта. А как ужасны манеры! В столичном обществе их поведение давно стало притчей во языцех: когда кого-то хотели высмеять за бесцеремонность или хамство, спрашивали: «Ты случайно не заклинатель Земли?». Хотя что ещё ожидать от горного народа, где с пелёнок учат укрощать металл и камни?
— Вполне неплохо, благодарю вас. Что ж, мы выполнили свою часть. Теперь передаём осуждённую вашим заботам.
— О, мы позаботимся. Давненько к нам не привозили девушек, да ещё таких красоток, — он ухмыльнулся и поднял пальцем подбородок Уинди. — Посмотрим, насколько ты окажешься хороша.
И дотронулся до её груди.
До этой минуты Уинди сохраняла отрешённый вид, будто всё происходило не с ней, а с кем-то другим. Но терпеть домогательство — ну уж нет! Так унижать себя она не позволит! Да будь она хоть сто раз лишена духовных сил, физические у неё остались!
Она схватила нахала за запястье — и, вывернув ему руку, за мгновение уложила на землю. Пережала точку силы на запястье и точечными ударами перекрыла все потоки — рука отнялась. От нестерпимой боли мужчина застонал, шевеля ногами, как большой жук.
Чуть подержав, Уинди отпустила его, выпрямилась и процедила:
— Даже не думай об этом.
Повисла оглушительная тишина, а затем рыцари Земли схватились за животы.
— Ха-ха-ха, а девчонка-то не промах!
— Эй, Редж, славно она тебя отделала!
— Какова чертовка, а? Мала, а знает, куда бить!
— Даже жаль, что придётся запереть такую женщину. Какая потеря!
— Какого чёрта здесь происходит?!
Услышав этот голос, рыцари мигом прекратили истерику и повернулись, вытянувшись по струнке.
— Г-г-генерал Бьорн!
— Я послал вас встретить гостей, а вы что здесь устроили?! — взревел он, обводя подчинённых свирепым взглядом.
Все — даже стражники, — будто языки себе откусили. Уинди опустила голову, не осмеливаясь даже дышать: настолько жуткой казалась эта нависшая над ними двухметровая гора.
— Ну?! Долго мне ответ ждать?! — камнепадом обрушилось с вершины.
Кто-то из рыцарей, наконец, нашёлся и объяснил произошедшее. Выслушав историю, Уолкир внимательно посмотрел на девушку, но она не отважилась поднять глаза, предпочтя изучать камни под ногами и чёрные сапоги рыцарей. Только когда он отвернулся, Уинди решилась взглянуть.
Всего один взгляд — и ей стало ясно, почему генерала Уолкира Бьорна прозвали «Железный медведь Бьонгарда». Вряд ли кто-нибудь смог бы придумать ему более удачное прозвище: мощный, выносливый, пугающе грозный — но при этом простой и бесхитростный. Он может быть жесток и груб, но не способен на подлость — всегда идёт напролом. И лучше не стоять у него на пути.
Редж сидел на земле и разминал пострадавшую руку, пытаясь вернуть ей подвижность.
— Ре-е-е-дж! Поднимайся, твою мать! — рявкнул Уолкир.
Тот нервно сглотнул и медленно поднялся.
— Брат, я ж просто шу... — договорить он не успел: огромный, как медвежья лапа, кулак ударил в челюсть. В голове аж зазвенело: Редж пошатнулся и рухнул, едва-едва не потеряв сознание.
Уолкир хрустнул кулаками.
— Ты позорище Бьонгарда. Ещё одна подобная выходка — и одним поглаживанием ты у меня не отделаешься, — прогремел он и повернулся к рыцарям. — Говорю один раз и повторять не стану: хоть пальцем тронете девушку, я вас в пыль превращу.
Рыцари побледнели. Они отлично знали, что генерал Бьорн слов на ветер не бросает и рука у него тяжёлая, как молот: захочет — расплющит одним ударом.
— А теперь проводите девушку! Ма-а-арш!
На этом Уолкир Бьорн ушёл. Стражники направились обратно к транспорту, а Редж, придя в себя, повёл рыцарей и Уинди в узкий горный проход за башней. Потирая опухающую челюсть, он всю дорогу полушёпотом бубнил: «Заебал, грёбанный придурок!», «Найди уже, блять, бабу!» и «Пошёл бы подрочил, девственник нетраханный!»
Уинди, как могла, старалась не смеяться, но не слишком в этом преуспевала. Впрочем, не только она: рыцари тоже едва сдерживались, слушая этот бубнёж.
Путь, хоть и довольно короткий, всё же занял прилично времени: и без того узкий проход, где двое, не толкаясь, могли идти плечом к плечу, был усеян камнями, будто тут недавно прошёл каменный град. Приходилось то обходить их, то ждать, когда расчистят дорогу.
За проходом ждала одинокая скала, окружённая пропастью; слегка покачиваясь от ветра, висел сиротливый мост. Ступив на него, Уинди кинула взгляд вниз. Дна... видно не было. Если упасть туда, не умея летать... Она вздрогнула и, кажется, только сейчас поняла тот панический страх, который испытывала Лола перед полётами. Более того — он больше не казался ей таким уж нелепым. Без духовной силы... ей впервые в жизни стало не по себе от высоты.
За мостом стоял громадный валун. Трое рыцарей совместными усилиями сдвинули его с места — глазам предстал вход в просторную пещеру, из которой шёл зеленоватый свет. Повеяло могильным холодом. Жуткое место!
Уинди невольно попятилась. Обернулась.
Солнце, давно прошедшее зенит, садиться ещё не собиралось и щедро разливало золото по серым камням, а в бескрайнем голубом небе кудрявились облака, похожие на маленьких барашков. Мягкие, пушистые, они беспечно летели куда-то вдаль, а ветер, как заботливый пастух, подгонял их, собирая вместе.
— Эй, чего застыла? Пошевеливайся!
— Погоди, Редж. Дай ей последний раз посмотреть на небо, — вступился один из рыцарей.
— Хо-хо, точно. Эта птичка его больше никогда не увидит, — с большим удовольствием заметил Редж. Он смаковал каждое слово. — Ладно, пусть смотрит.
Уинди провожала облака взглядом. Но чем дольше она смотрела — тем тяжелее было отвернуться. К горлу подступил ком. Нет, плакать сейчас нельзя! Мотнув головой и проглотив слёзы, она сжала кулаки и вошла в пещеру.
Дневной свет для неё померк: вход закрыли. Остался лишь зеленоватый, похожий на светлячков, блуждающих во тьме — свет пироминерала.
Сначала они спускались по длинной и очень крутой лестнице. Вышли к берегу подземного озера. Здесь лестница закончилась тупиком, но один из рыцарей ударил ладонью в стену — перед ними тут же возник каменный коридор. Лестница. Спуск, тупик, удар в стены — и опять коридоры, лестницы и повороты. Уинди пыталась запомнить дорогу, но вскоре поняла: вся тюрьма — лабиринт, ходы в котором открываются лишь заклинателям Земли. Без них сюда никому не войти и не выйти.
— Ребятки, а может устроим гостье экскурсию? Покажем пару камер? Ну чтоб знала, как у нас тут хорошо, — предложил Редж.
— А почему бы и нет? Тогда у неё не будет повода сказать, что мы негостеприимные, — поддержали остальные.
Сказано — сделано. Теперь в какой бы коридор они не свернули, там обязательно была камера. Заключенные... Уинди отворачивалась и не смотрела, потому что чувствовала: если задержит взгляд хоть на секунду, её стошнит. Эти люди... в своём безумии даже на людей уже не походили. Они вызывали лишь омерзение и жалость. Неужели и её ждёт такой конец?!
— Зайка, мы пришли, — слащаво протянул Редж. Торжественно улыбаясь, он широким жестом указал на камеру. — Вот и твоя квартирка. Нравится?
Все захихикали, а Уинди страшно захотелось повторить бесподобный удар Уолкира Бьорна.
— Вижу, что нравится. Я самую миленькую и уютную выбрал. Заходи, располагайся.
Вздёрнув подбородок, она молча вошла в камеру. Решётка опустилась, отгородив её от рыцарей.
— О, — Редж щёлкнул пальцами. Рыцари немедля принялись чертить на решётке заклинание, — можешь не волноваться: парни тебя не побеспокоят. Так и помрёшь страшной старой девой.
Он хлопнул в ладоши. Вспышка света, резкий звон в ушах — Уинди, скривившись, закрыла их ладонями. Боль прошла также быстро, как началась, но... Она ошарашенно посмотрела на Реджа: видела, как шевелятся его губы, как открывается рот, как он закидывает голову и заходится в приступе хохота, как остальные подхватывают — но ничего не было слышно! Она совершенно оглохла!
Так вот значит какая она, «Вечная тишина»!
Глядя на потрясённое лицо Уинди, Редж так развеселился, что принялся её передразнивать. Рыцари согнулись пополам от смеха. Накривлявшись, он послал ей воздушный поцелуй и вся компания, хохоча до упада, направилась к выходу.
Уинди подошла к решётке. Набрав в лёгкие побольше воздуха, закричала ему вслед:
— Придурок озабоченный!! Урод! Да на тебя ни одна девушка не посмотрит, даже если на все горы последним останешься!... — голосила она, пока не надорвала горло. Но собственного голоса так и не услышала.
В ярости она пнула решётку, вымещая на холодном металле гнев и отчаяние; била изо всех сил, но ни возмущённого лязга, ни адского скрежета — ничего услышать не смогла. Вскоре силы оставили её. До боли сжав дребезжащие прутья, она всхлипнула. Суд, Мико, приговор, утрата способностей, тюрьма — всё, с чем она сегодня столкнулась, всё, что упрямо держала в себе — всё вырвалось наружу, навалилось, придавило к земле. Обожгло глаза, щёки и губы солью.
Затихла она ближе к ночи, уснув прямо на каменном полу.
Прошла неделя.
Будучи по натуре бойкой, задорной и находчивой, Уинди решила: чем лить слёзы попусту и жалеть себя, лучше искать способ снять браслет. Ну и что, что никому ещё не удавалось? У всего есть уязвимое место! Ей обязательно как-нибудь удастся его обнаружить!
Сначала пробовала медитировать. Тишина очень способствовала успокоению и сосредоточению, размеренному погружению в себя. Однако, перейти от погружения к накоплению энергии никак не получалось: браслет мешал. Каждый раз, сосредотачиваясь на ощущениях в теле, она явственно чувствовала исходящую от него тьму и как тьма растекается по духовным меридианам, понемногу отравляет их, всё ближе подбираясь к ядру.
После очередной неудачной попытки она в бешенстве попробовала разбить браслет камнем. Никакого действия это, конечно, не возымело, зато помогло выпустить пар.
Трижды она медитировала, пытаясь сосредоточиться на самом браслете и узнать о нём больше, но все три раза обернулись сущим кошмаром: стоило начать — её тут же опутывали тонкие склизкие щупальца и топили в чёрной воде. Опускаясь на дно, она слышала — а может, ей чудилось, что она слышит — душераздирающие стоны и плач. Кровь стыла в жилах, и Уинди, выйдя из такой медитации, подолгу не могла успокоиться, вытирая со лба холодный пот.
Потом она пробовала связаться с Аю. Естественно, ничего не вышло: связь между духом и медиумом основана на духовной энергии. Нет энергии — нет связи. Да и она не видела его с того момента, как приказала прикрывать Лолу и Мико. Что с ним стало после — ей было неизвестно.
Терпя одну неудачу за другой, Уинди старалась не терять запал и не позволяла себе раскисать. Она без устали тренировалась: занималась любимой гимнастикой и — на всякий случай — оттачивала приёмы боевых искусств, которые знала. Это отлично помогало отвлечься и не сойти с ума от скуки.
Относительно браслета у неё в конце концов родилась идея: надо уравнять потенциалы, тогда он разрушится. Но сколько именно в нём негативной энергии? Как её измерить? Она вспоминала всё пройденное в академии, а потом зарисовывала на стене и на полу всякие формулы и ставила опыты. Правда, без толку: она всё-таки была медиумом, а не мастером артефактов, и её познания в этой области заклинательства оказались скудноваты.
По вечерам Уинди ложилась на койку и, глядя в каменный потолок, принималась рассуждать о случившемся. Но сколько ни гоняй мысли, а сидя в одиночестве под горой, ни до чего не додумаешься и настоящего преступника не разыщешь. От досады на вопиющую несправедливость и собственное бессилие хотелось не то горько плакать, не то метаться и бить всё, что по руку попадётся.
Вдобавок ночами снилось одно и то же — сплошная непроглядная темнота.
Увидев и сегодня то же самое, она даже не удивилась. Однако...
— А ты довольно упорная, — донеслось из темноты.
«Ну вот. Всего неделя, а я уже тронулась умом» — мрачно подумала Уинди.
— Ха-ха-ха, и забавная, — ответил ей голос. Он был ни далеко, ни близко. Просто где-то.
— А ты кто?
— Неважно, кто я. Важно, что я знаю, чего ты хочешь, — многозначительно заявил голос.
— И чего же я, по-твоему, хочу?
— Многого. А больше всего — выбраться отсюда. И, конечно, избавиться от этой вещицы на запястье.
— ... Допустим. Но тебе какое дело до моих горестей?
— Никакого. Но мы можем быть друг другу полезны.
— И для этого ты проник в мой сон? Чтобы сообщить мне эту прекрасную новость?
— А ты чересчур остра на язык для узницы, — со смехом заметил голос.
— Сочту за комплимент.
— Ну и каков твой ответ?
Тут до Уинди кое-что дошло: у неё же нет сил. Значит, по ментальной связи никто из заклинателей с ней связаться попросту не сможет. Получается...
— Ты — демон?!
— Сообразительная девочка! Да, я демон, — похвалил голос с восхищением на грани насмешки.
— Пойти на сделку с демоном?! Да чёрта с два! Я может и лишена духовных сил, но я всё ещё заклинательница! — вспылила Уинди.
— Пф-ф-ф, ха-ха-ха!
Смех был громкий и настолько издевательский, что она рассвирепела.
— Что смешного, чёрт подери?!
— Ничего, кроме того, что ты сидишь здесь, осуждённая своими же, но цепляешься за гордость заклинательницы. Жалкое зрелище! Ладно, дам тебе время как следует обдумать своё положение и взвесить, есть ли тебе, что терять.
Голос растворился в темноте. Уинди проснулась.
Подскочив с койки, она с размаху ударила кулаком в стену. Демон! Является к ней и предлагает сделку! Немыслимо! Наглость какая!