Глава 17 Зависть
— Отец, подожди!
Мико гнался за лордом по белоснежному мраморному коридору.
— Это неправильно! Этот приговор... Он просто бесчеловечен! Нужно что-то сделать!
— Мы ничего не можем. Приговор окончателен, ты сам всё слышал. И хватит уже об этом.
— Но отец! У тебя же есть связи. Я уверен, мы могли бы добиться смягчения...
Лорд остановился и вздохнул.
— Мико, хватит. Я понимаю, она твоя подруга, но будь так добр, уйми свои чувства. Ими ты ей не поможешь.
— То, что она моя подруга, здесь совсем не причем! — с жаром возразил Мико. — Человека несправедливо осудили и лишили не только свободы, но и способностей! Нельзя же это так оставить!
— Ещё как причём, — негромко сказал Александр и пронзил сына взглядом.
Юноша смущённо кашлянул.
— Ладно, ты прав. Я не буду отрицать, что она дорога мне. Поэтому я тем более не могу ничего не делать! Что с ней будет в «Вечной тишине»? — он горячился, повышая голос. — Ты же знаешь слухи про это место! Как можно оставить Уинди там?! И потом, заклинатели Земли...
— Микаэль! — осёк его Александр. — Я, кажется, просил прекратить истерику!
Неожиданный и резкий, как гром, тон ошеломил Мико — юноша замолк и растерянно моргнул.
— Это что, приказ?
— Да. Приказ. Прежде, чем что-либо делать или говорить, как следует обдумывай положение. И, будь любезен, мысли здраво: без лишних эмоций, — лорд помедлил, — и без личных привязанностей.
Сын с вызовом посмотрел на отца и криво усмехнулся.
— Предлагаешь мне быть таким же, как ты? Нет уж спасибо, я не хочу. Не хочу быть бесчувственным и расчётливым. Для тебя же нет ничего важнее, чем репутация и лицо, — золотые глаза вспыхнули ненавистью. — Что такое другие люди в сравнении с этим? Да ничто! Какая разница, кому будет больно, если ты упрочишь положение!
Он добела сжал кулаки.
— Даже маму... Даже её ты всю жизнь только и делаешь, что заставляешь страдать!
Лорд бросил сыну предупреждающий взгляд, но Мико было уже не остановить: казалось, он годами сдерживался, а сейчас будто прорвало плотину — полился чудовищной силы поток.
— «О, Мико, у тебя такие чудесные родители! Прекрасная пара!». Жаль, они не знают, какова пара на самом деле. Если бы люди слышали хоть одну вашу ссору, то языки бы больше не повернулись такое сказать, — горько усмехнулся юноша. — А впрочем, ты скорее умрёшь, чем позволишь подобному случиться. Хотя нет, ты скорее убьёшь. Без колебаний, как убил Леди Ветров...
В золотых глазах лорда Саламандер мелькнуло нечто неуловимое; его ресницы дрогнули, губы поджались, и на миг он стал похож на несправедливо обиженного ребёнка.
— Мало того, за убийство тебя ещё и благодарят! Превозносят до небес! А Уинди? У неё никого не осталось! Ни отца, ни матери, ещё и заперта в тюрьме без способностей!! Но разве это должно волновать великого Александра Саламандера, защитника мира? Конечно, нет, ведь репутация превыше всего!!
Голос Мико — обычно мягкий, бархатистый, — надломился, болезненно захрипел. Грудь вздымалась; руки мелко дрожали и глаза покраснели в уголках.
— Всё сказал? — холодно бросил лорд.
— Да.
— В таком случае, сдай жетон, оружие и форму в штаб. Ты отстранён от службы.
— Прекрасно!
Мико не оглядываясь пошёл по коридору. Александр смотрел сыну вслед, пока тот не скрылся из вида.
— Малолетний идиот... — прошептал он со вздохом.
Вернувшись в штаб в разгар рабочего дня, Мико на глазах у изумлённых сослуживцев прошёл в раздевалку, переоделся в штатское, сложил форму и меч в ящик и, не говоря ни слова, сдал ключ от него дежурному вместе с жетоном рыцаря, а затем удалился, оставив всех в полном замешательстве. Спрашивать у него, что случилось, никто так и не рискнул — зато появилось, о чём пошептаться.
Мрачнее тучи, он спускался по лестнице к выходу.
— О, Мико! Ну что, как всё прошло?
Мико даже головы не повернул: этот весёлый и раздражающе беззаботный голос был ему слишком хорошо знаком.
— Эй, а почему ты в штатском? — озадачился Леонард Феймайер, закинув руку другу на плечо. — И... Святые помидоры, что у тебя с лицом? Кто-то умер?
Мико закатил глаза. Этот юморист... Ничего святого для него нет.
Он буркнул:
— Я сейчас не в том настроении.
— Ну, это я вижу, — пожал плечами Лео, — и судя по всему, тебе не помешало бы выпить. Давай после службы, а? Заодно всё расскажешь. Держать в себе не вариант. От этого проблемы по мужской части бывают, ты знал? — он подмигнул другу.
Мико невольно улыбнулся глупой шутке. Хоть он не любитель баров и не охотник до выпивки, но сегодня — почему бы нет? Что угодно сойдёт, лишь бы подальше от замка Саламандры; не видеть ни древних каменных стен, ни фамильных портретов в золотых рамах, ни дорогого убранства — от всей этой роскоши уже тошнило. Но невыносимее всего было бы сидеть за ужином рядом с бесчувственной сволочью и делать вид, что всё хорошо.
Поэтому он согласился. Лео вдохновенно затрещал о том, какое потрясающее местечко знает, как они недавно отлично провели там с кем-то время, что-то о девочках для развлечения, вечеринке по случаю выписки и прочее, и прочее. Мико кивал, как заведённый, время от времени закатывая глаза. В конце концов Лео вспомнил, что он на работе, назвал Мико адрес, условился быть там к восьми и унёсся по поручениям.
Покинув штаб, Мико пошёл куда глаза глядят. Одна улица, другая, третья... Он долго петлял по переулкам, пока не оказался на северной окраине города, в каком-то парке.
Опустив голову, он брёл по тенистым аллеям, надеясь найти уединённое место, и незаметно для себя вышел к каким-то заросшим прудам. Шума здесь оказалось даже больше, чем на аллеях: гуляли мамы с детьми, кормили уток. Нехотя Мико поплёлся обратно — и вдруг заметил неподалёку, в тени огромного дуба, качель.
Маленькая дощечка, рассохшаяся, посеревшая от времени, медленно покачивалась на ветру. Он сел, но раскачиваться не стал — сгорбившись, понуро глядел под ноги.
Бессилен. Совершенно бесполезен.
А ведь четыре года назад он дал себе обещание — стать сильнее. Перевёлся из академии в военный лагерь Ордена. Подъёмы до рассвета, изнурительные тренировки и боевая подготовка — изо дня в день, без выходных, все четыре года. Он усердно постигал мастерство заклинателя, стал лучшим из лучших, достиг потрясающих вершин. И ради чего? Чтобы смотреть, как у неё забирают силы? Слабак и ничтожество! Не смог защитить одну-единственную, дорогую ему девушку — какой же он мужчина после этого?!
Рядом кто-то заскулил. Жалобное, похожее на плач повизгивание отвлекло Мико от размышлений; он встал, обошёл дуб в поисках источника звука и нашёл в корнях нору. Присел, стал всматриваться в темноту — из норы на него настороженно глядела пара глаз.
Щенок.
Мико протянул руку и поманил; в ответ тявкнули, но Мико мягко приговаривал «Выходи, не бойся», — и неокрепший кроха всё-таки подошёл поближе, понюхал руку и начал её лизать.
Мико вытащил его из норы и взял на руки.
— Эй, рыжий, ты чё делаешь, а?!
Мико резко обернулся. За ним стоял тощий мальчишка хулиганистого вида; уперев ручонки в бока, он угрожающе смотрел из-под съехавшей набок кепки. Весь взъерошенный, оборванный и грязный, он до невозможности походил на воробья после драки. За ним пряталась девочка, прижимая к груди потрёпанный пакет.
— Чё, язык откусил? А ну положил быстро на землю! — хорохорился малец.
— Так это ваш щенок, ребята? — Мико отпустил малыша, и тот побежал к девочке, виляя хвостиком. Она присела на корточки: щенок запрыгнул ей на колени и принялся лизать лицо.
Хорохористый вздёрнул подбородок.
— Ну наш. Тебе чего надо?
— Ничего, — примирительно поднял руки Мико, — просто он скулил, а я услышал. Ему наверно одиноко было, он скучал. Вот я и решил его успокоить.
Малец смерил его взглядом.
— А не врёшь?
Мико улыбнулся.
— Не вру, — и спросил: — а почему, скажи-ка, вы оставили его тут? Почему с собой не забираете, если он ваш?
Девочка подняла голову — большие серебристо-серые глаза уставились на Мико.
— Мы не можем, — грустно сказала она, поглаживая щенка.
— Почему?
— Тебе ж сказали: не можем мы его забрать! Чё пристал-то? — не унимался дерзкий малый.
Девочка пояснила:
— Воспитатели нам не разрешили. Говорят, не могут ещё рот кормить. Мы из приюта, который тут по соседству.
— Карин! Ты чего ему всё рассказываешь? Нельзя всяким подозрительным типам всё про нас выбалтывать! — отчитал её мальчонка.
— Он не подозрительный, — тихо возразила девочка, — он хороший. Он за щенком присмотрел.
Мальчишка цыкнул, скрестив руки.
— Какая ж ты доверчивая, ну я не могу! А я вот ему ни капельки не верю. Видали мы таких добреньких! — он дико скосил свои чёрные глаза на Мико.
Вид у парнишки был столь грозный, что Мико рассмеялся.
— Чё смешного?! — взъерепенился тот.
— Нет, ничего, — стараясь подавить смех, ответил Мико, — боевой ты, однако. Давай не будем ссориться и лучше сходим за едой для щенка, а?
Мальчишка замер, открыв рот.
— Не надо, мы ему еду принесли, — девочка подошла со своим пакетом к Мико.
В пакете было немного: бутылка с водой, блюдце и миска непонятной каши, очевидно, утащенная из приютской кухни. Кашу девочка поставила у норки и налила в блюдце воды — щенок с аппетитом принялся за угощение.
Пока он ел, Мико устроился под деревом и похлопал по траве рядом с собой. Девочка без колебаний села рядом с ним; мальчишка — то ли от недоверия к незнакомцу, то ли из вредности — вклинился между ними.
Мико наклонился к нему и шепнул прямо на ухо:
— Ты что, ревнуешь?
У мальчишки порозовели щёки, он запальчиво крикнул:
— Только попробуй на мою Карин глаз положить! Я тебе так наваляю, мало не покажется!
Девочка густо покраснела и отвернулась, пряча лицо.
— Вот как. А ты серьёзен, — поднял брови Мико.
— Ещё бы! Я на ней женюсь, когда вырасту! — заявил тот без колебаний. — Так что даже не смотри в её сторону!
— Хорошо-хорошо, не смотрю, — миролюбиво улыбнулся Мико. — Скажи, тебе сколько лет?
— Семь.
— В школу уже ходишь?
— Ещё нет.
— А кем стать хочешь, когда вырастешь?
Малец вызывающе посмотрел на него.
— Заклинателем хочу. Чтоб Карин защищать от всяких типов.
— ... Стать чьим-то защитником — даже для заклинателя непросто, — тяжко вздохнул Мико.
На него покосились.
— Тебе-то почём знать?
Без слов Мико протянул мальчишке ладонь — на ней вспыхнуло пламя. Малец так резво подскочил, что кепка слетела, обнажив каштановый ёжик.
— Ты заклинатель, что ли?!
— Как видишь, — улыбнулся Мико.
— Офигеть! Слышишь, Карин? Он заклинатель! Во дела!
Разом забыв про свою неприязнь, он засыпал Мико вопросами; тот охотно и очень терпеливо отвечал, обстоятельно рассказывая парнишке о духовной силе, о ядре и о том, как правильно нужно тренироваться, чтобы становиться сильнее.
Совершенно сытый, щенок улёгся спать на колени девочке; слушая разговор парней, она мечтательно смотрела в небо, не забывая гладить его; щенок время от времени вздрагивал и забавно шевелил лапками, будто куда-то бежал во сне.
Так они мирно сидели, пока их не окрикнул густой, басовитый голос:
— Карин! Джейк!
Девочка встрепенулась, а мальчишка цыкнул, закатывая глаза — к ним бежала, звеня украшениями, пухлая румяная женщина. Опущенные уголки ярко накрашенных губ предвещали ребятам хорошую взбучку.
— Вот вы куда подевались!! Сколько раз говорила: с территории убегать запрещено! Вы что тут делаете?! — разбранилась она, тяжело дыша. Тонкие, выщипанные брови взлетали над маленькими, поросячьими глазками.
— Прошу, не ругайте их. Они ничего плохого не делали, просто пришли покормить щенка, — вступился за ребят Мико, улыбаясь женщине.
Она капризно поджала губы.
— Надеюсь, эти двое не доставили вам хлопот, — уже спокойнее сказала она и обратилась к детям. — Собирайтесь.
Девочка, опустив голову, погладила спящего щенка и очень бережно переложила на траву, а затем собрала посуду в пакет; выглядела она такой расстроенной, будто вот-вот заплачет.
У Мико защемило сердце.
— Не сочтите за дерзость, могу я попросить вас об одолжении?
Краснощёкое лицо надулось и стало круглее.
— Ну-у... если я буду в силах помочь... — потянула она медленно.
— Позвольте им забрать щенка. Все расходы я возьму на себя.
— Э-э-э... — подобного женщина совсем не ожидала и вытаращилась на Мико, хлопая густо накрашенными ресницами.
Джейк, сообразив, что такую возможность упускать нельзя, схватил Карин за руку и заверещал:
— Пожа-а-а-алуйста! Обещаем, мы всё сделаем!! Будем себя хорошо вести, честно!! — он смотрел на женщину самыми искренними глазами.
Она нахмурилась.
— Молодой человек, не шутите так. Содержать собаку — дорогое удовольствие.
— Я не шутил. Я покрою все расходы и буду покрывать их ежемесячно. Только разрешите им, — он кивнул на ребят, — забрать щенка.
Женщина недоверчиво покосилась на него.
— Как же вы будете их оплачивать? Ведь вы так молоды. Куда лучше отнести собаку в приют для животных.
Девочка еле слышно всхлипнула, а Мико твёрдо возразил:
— Нет, не лучше. Относительно денег вы можете быть спокойны. Просто присылайте счёт в замок Саламандры, на имя Микаэля Саламандера.
Повисла неловкая тишина.
— Неужели вы...?
Женщина уставилась на юношу; поросячьи глазки забегали по его лицу. Этот юноша... Он был точь-в-точь главная звезда новостей — глава Ордена Огня Александр Саламандер! Только моложе и без формы.
— Да, — подтвердил юноша. — Я Микаэль Саламандер.
Поросячьи глазки вспыхнули каким-то нездоровым блеском. Она облизала пересохшие губы и елейным голосом потянула:
— Такая честь — встретить юного господина Саламандер! — и, ахая-охая, защебетала комплименты: какая благородная и знаменитая семья, такой древний род. А его отец, глава Ордена — настоящий герой! Такой смелый, такой самоотверженный и мужественный! Ах, вот бы всем детям таких отцов!
Лицо Мико каменело с каждой секундой — тёплая и дружелюбная улыбка превратилась в болезненный оскал, будто его со всей силы тянули за щёки, а женщина всё говорила и говорила, восхваляя лорда Саламандер в самых изысканных выражениях.
Джейк, переминаясь с ноги на ногу, наконец, не выдержал и громко спросил:
— Так щенка-то можно забрать?!
Женщина спохватилась:
— Ах, да-да, берите, конечно же, берите! Раз сам господин Саламандер за вас попросил, кто же сможет отказать! — она заискивающе улыбнулась.
Девочка тут же взяла щенка на руки и посмотрела на Мико. Её влажные глаза светились безграничной благодарностью, а улыбка, тронувшая тонкие губы, сияла счастьем.
— Что нужно сказать юному господину? — басовито спросила женщина.
Дети хором ответили:
— Спасибо!
Мико подмигнул им.
— Не за что. Хорошо о нём заботьтесь, ладно?
— Обещаем! — за двоих ответил Джейк, а девочка закивала.
На этом они распрощались. Женщина и дети пошли по тропинке вглубь парка; Мико стоял и смотрел вслед. На душе одновременно было и сладко, и горько.
— Эй, рыжик! — обернулся к нему Джейк, махая рукой. — Приходи к нам, если захочешь со щенком поиграть!
Мико помахал ему, чувствуя зависть.