Хранительница
Алина сидела на полу подвала, зажав кулон в ладони. Он был ледяным, как будто только что достали из могилы. Серебро потемнело от времени, а в центре мерцал камень — чёрный, как уголь, но если приглядеться… внутри что-то двигалось.
Нечто. Живое.
Записка из шкатулки продолжала жечь разум.
Ты — следующая Хранительница.
Что это значит? Что она должна хранить? Этот дом? Эти шёпоты?
Или… зло, что в нём обитает?
---
Вернувшись в спальню, она нашла среди вещей тётки Лидии ещё одну записку. Почерк тот же, дрожащий:
> "Дом не убивает. Он выбирает. Он требует, чтобы кто-то сдерживал то, что за границей зеркал. Пока Хранительница жива — зло спит. Когда умирает — оно просыпается."
Алина почувствовала, как под её ногами затряслась земля. Незаметно. Едва уловимо. Дом будто вздохнул.
Она вспомнила: после смерти Лидии прошло уже три месяца.
Дом всё это время был без Хранительницы.
И он голоден.
---
С того дня всё изменилось.
Каждую ночь она слышала шаги за дверью своей комнаты. Кто-то царапал с обратной стороны, шептал её имя.
Однажды утром на зеркале в ванной появилась надпись, как будто на запотевшем стекле:
> "Ты не успеешь. Он уже с тобой."
Алина стала видеть тени, отражающиеся в стеклянных поверхностях, хотя рядом никого не было. Дом начал просачиваться в её сны: лестницы, которые вели в никуда, комната без окон, где Лидия смотрела на неё пустыми глазницами и говорила:
> "Он выбрал тебя, потому что ты — одна. Только одиноких он слышит."
Алина пыталась бежать. Уехать. Но дом не отпускал.
Снаружи дороги не было. Вместо деревьев — чёрные силуэты. Город исчез.
Мир — исчез.
---
Однажды ночью она увидела, как зеркало на чердаке треснуло — изнутри.
А из трещины вылезла рука. Длинная, тонкая, без кожи.
И голос зашептал:
> "Открой нам дверь. Или сама стань ею."
Кулон на шее сжался, как будто предупреждая: время выходит.
Если она не найдёт способ запечатать дом...
он сам выберет, кем она станет.
Хранительницей.
Или жертвой.