Мама

Мы все отдалялись от дома Вестона, и через некоторое время были в лесу. Стив шел со мной, а впереди нас шагали Эван и Стив. Сквозь пелену тьмы мы взбирались по оврагу вверх, тяжело волоча свои ноги. На земле валялись сухие ветки, о которые постоянно царапался Вестон.

– АЙ! ОЙ! БОЖЕ МОЙ ГОСПОДИ, КАК ЖЕ БОЛЬНО! КАКОЙ ИХ ЧЕРТ СЮДА ЗАНЁС?!

– Да потерпи ты! У всех ноги в царапинах! – крикнул на него Эван.

Далее мы шли молча, лишь временами Вестон бранился на ветки. Я неожиданно для себя вспомнил, как однажды, упав со скалы, разбил себе коленку. Мама подошла ко мне, положила свою ладонь на мою рану, и пока я плакал в порыве боли, тихо проговаривала: "Тихо, Тодд, тихо. Это всего лишь рана. Боли нет. Тихо, Тодд, тихо..."
Неожиданно мои мысли прервал Стив:

– Эй, ты ещё собираешься уехать из Блумфилда?

С самого детства я грезил о том, как я буду махать рукой на прощание, стоя на перроне, а друзья будут улыбаться мне и желать счастливого пути. Я хочу уехать в Чикаго, где я начну жизнь с чистого листа. Это моя давняя мечта, которой не суждено сбыться, ведь я не могу оставить свою маму одну. Порой сама мысль о том, что я навсегда покину родное место, водит меня в испуг. Будто бы мое прошлое сотрется, если я все-таки решусь уехать, но оставит большой отпечаток на моей судьбе. И что же останется, если вытряхнуть из меня моё прошлое?
Ничто.

Позже погодя, я все-таки нашёл подходящие слова, чтобы ответить:

– Не думаю. Ты же знаешь, у меня мама больна. У нас нет денег даже на таблетки ей. Да и к тому же мне будет скучно без вас.

– Стой, это ведь твой мечта, – строго проговорил Стив, остановившись. – Ты об этом мечтал с 10 лет! Ты ведь так хотел поступить в колледж в Чикаго, потом путешествовать автостопом по Америке, не заботясь о завтрашнем дне. Это ведь твоя мечта, Тодд. Ты можешь бросить нас, этот гребанный город, маму... Понимаешь, ее уже ничто не спасёт. Ты можешь нанять ей сиделку и отсылать ежемесячно деньги, а сам будешь строить себе будущее в Чикаго. Здесь у тебя его не будет, Тодд.

– Стив, у меня мама, – коротко ответил я, и Стив больше ничего не говорил.

Мы шли по рельсам, ведущим в глушь леса около десяти минут, но Вестон и Эван резко остановились.

– Вот она! – торжественно объявил нам Эван, указываю на красную машину с флагом Америки на багажнике. Из далека я заметил  наклейку на заднем бампере, наклеенную довольно неаккуратно.
На ней был изображён Иисус, указывающий пальцем в небо, будто говоря: "Тебе там не место". Мы подбежали к ней и замерли от ужаса.
За рулём был мертвый мальчишка нашего возраста, с темной, словно темень, кожей и крестом на шее. Из его открытого рта выходили жуки, червяки и прочие мерзости природы. Засохшие пятна крови на его белой футболке напоминали мне огоньки свечей, зажегшие в ночи. Я до сих пор помню его взгляд: он будто завис на одной точке, словно был загипнотизирован кем-то. Бледность его кожи и мрачность лица, которая застыла в последние секунды его жизни, заставляли меня с того дня просыпаться каждую ночь от кошмара, как убивает моего мертвого приятеля.
Прежде я не видел мертвеца.

Мы долго смотрели на бездыханное тело мальчишки, пока Вестон не приблизился к машине и не спросил:

– Что это с ним?

– Он мертв, придурок. Не заметно, что ли? – прорезал резко Стив. Он подошёл поближе и открыл дверцу. Из машины вывалилось мертвое тело парня, упав перед самими ногами Стива. Он отшатнулся и выбросил фразу:

– Черт бы меня побрал.

– И что нам делать? – шёпотом спросил Вестон, обращаясь к Стиву.

– Можно позвонить полиции и сказать, что это мы его нашли, но боюсь они заподозрят что-то, потому что нам нельзя гулять в лесу в четвёртом часу ночи одним, – ответил за него Эван.

Я услышал что-то в кустах. Слышал также чьи-то шаги. Голоса. Я увидел лица Ганса и Туза. Они были не меньше удивлены видеть нас, как мы их.

– Эй! Вы что здесь, черт подери, делаете? – кричал Туз, весь пылая яростью. – Эй, Стив, братишка, ты что подслушивал нас, сосунок?! Получишь ещё дома!

– Перед тем, как я получу, уж лучше расскажи, что вы натворили, – отрезал Стив.

– Это не твоё дело! Уж лучше валите отсюда, пока мы вам не надрали ваши задницы и держите язык за зубами!

– Тебя могут посадить, Туз! – не выдержал Стив.

– Заткнись! Нам надо уходить отсюда, иначе они придут сюда! – вступил Ганс, истерично жестикулируя руками. – Мы случайно сбили брата этого чертова ниггера из банды, и теперь они знают, где мы! Они знают, где мы оставили машину! Они, черт подери, знают абсолютно всё! Мы вернулись, чтобы спрятать труп! Но они его найдут, я знаю это!

Наступила мертвая тишина. Я видел, как на лицах Ганса и Туза застыла паника, тревога и ужас... Лишь Стив был хладнокровен. Я словно видел перед собой не 13-летнего мальчишку из неблагополучной семьи, пытавшийся несколько раз убежать от отца-алкоголика, а мудреца, который вынес все на своём пути.
Наше молчание прервал звук стрельбы, будто кто-то захотел поразвлечься.

– Вы слышали? – испугался Вестон.

– Тебе не одному бог подарил слух, идиот, – нагрубил Ганс

– Черт, это они. Мы должны... – не договорил Туз, как сзади него с пушкой привстал главарь банды. Его звали Йен, и он был слеп на один глаз. Поговаривают, это сделал его отец, когда Йену было три года. Причиной тому является, что его папаша просто не хотел ребёнка от дешевой проститутки.

– Это ты убил моего брата.

Началась перестрелка. Я не слышал даже своих мыслей. Я на миг потерял слух и зрение, словно сам Бог пытался от меня скрыть что-то ужасное. Мои руки дрожали, и сквозь пелену тумана я смог развидеть, как маленькая бабочка порхает над цветком, и не успел я моргнуть глазом, как она уже исчезла. Я помню то, как успел со Стивом и Эваном спрятаться за огромным камнем. Но не успел лишь Вестон. Его бездыханное тело облокотилось о ствол дерева, будто он гулял по лесу несколько часов кряду и решил отдохнуть. Через клетчатую рубашку, которая была для него единственным воспоминанием о его матери, пронзила пуля прямо в его сердце. Его взгляд устремился в небо.
Прежде я видел мертвеца.