7
Я выкопал глубокую яму, куда бросил мертвое тело бродяги. Его лоб был весь в крови, и я попытался вытереть его своей футболкой. Я вспомнил тот день, когда впервые увидел мертвого парнишку, на футболке которого тоже красовались пятна крови, но в отличие от его, мои были огненно-красные. Вдруг я услышал что-то в кустах. Я пытался разглядеть что-либо, но из густой зелени этого не удалось сделать. Чувство, словно чьи-то ноги касались земли, на которой стоял я. Я быстро откинул мысль, что кто-то мог меня увидеть.
Это опасно.
Время было уже около четырёх, когда я закончил, но я не мог идти домой в таком виде: моя одежда была заляпана кровью. Я решил, что сниму футболку и просто надену на голое тело свою ветровку, которая, к счастью, была в более приличном виде. Так я и сделал. Перепачканную одежду я положил в рюкзак, после чего зашагал домой другим путём, чтобы не было никаких подозрений. Не знаю, пахло ли от меня убийством, но знал точно, что от меня разило мокрой землёй. Вчера шёл дождь, а земля ещё не высохла.
Я достал из кармана салфетки, которые положила мне мать, сказав, что наступит тот день, когда я буду испачкан не только грязными слухами и обвинениями, но и грязью из общественного туалета, и они будут мне как нельзя кстати. Она была права.
Я шёл по мокрой земле, то наступая в грязные лужи, то спотыкаясь об огромные камни. Моё раздражение исчезло. Чувство какой-то лёгкости и некой бодрости, сменившие утреннюю злость и агрессию придали мне уверенность. Я не совершал убийства, – говорил я себе.
Но я должен придумать себе алиби.
Сегодня утром в 8:15 я вышел из дому, чтобы пойти в школу. Моя мама больна, поэтому у нас нет денег на автобус и различные транспорты, потому я и решил пойти в школу через железнодорожные пути, потому что до начала уроков у меня оставалось 15 минут, а это оказался наиболее коротким путём. Меня там никто не видел, потому что некоторые жители считают эту дорогу небезопасной. Могу лишь сказать, что возможно меня видел сторож, но в связи тем, что он страдает бессонницей, он мог просто уснуть к утро (именно в то время, когда я переходил железнодорожные пути).
Я не видел никакого бродяги, потому что, как выяснилось из новостей, его кровь была найдена в конце депо, куда я не шёл, потому что школа была в противоположной стороне места убийства.
Но в школу я так и не пошёл, потому что по дороге я споткнулся об овраг и поранил себе ногу. Я пытался остановить кровь своей футболкой, но кровь не останавливалась. Я пошёл обратно, чтобы дезинфицировать рану. Мама, увидев мою пораненную ногу, сказала, чтобы сегодня я никуда не пошёл.
Вот моё алиби.
Явился я в дом в тот момент, когда Тру грыз подушку. Он, увидев меня, остановился, смотря на меня жалостливыми глазами, будто говоря: "Я не хотел". Я сел рядом с Тру и поглаживал его по голове. На столе я заметил мамин перочинный ножик, который достался ей от моего дедушки. Долго всматриваясь, я решался взять его в руки или нет. Минутой позже, я раскрыл его и глубоко вонзил в ногу, сделав длинный порез.
Моему алиби должны поверить.
***
На следующий день я явился в школу. Меня так давно никто не видел, что каждый косился на меня искоса, будто я Джеймс Дин из фильма, который любила моя мать "Бунтарь без причины"*. В конце коридора я заметил директора, который был явно не рад моему возращению в школу. Я попытался не смотреть ему в глаза, но мистер Беррингтон подозвал меня:
– Мистер Дюфренс, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.
Я повиновался.
Его кабинет представлял из себя галерею фотографий своей семьи. На одной он со своей женой сидит в обнимку у домашнего камина, на второй – его дети, которые запечатлены у детского бассейна с уточками, на третьей – собака, сидящая за праздничном столом. Такое странное явление можно объяснить тем, что его семья погибла в автомобильной катастрофе три года назад, в которой был виноват он. Но по иронии судьбы, мистер Беррингтон, бывший за рулём в тот злосчастный день, не погиб вместе со своей семьёй, а получил всего на всего несколько травм, которые высококвалифицированные доктора смогли вылечить за короткое время. И теперь, на протяжении уже трёх лет, мистер Беррингтон каждый год 17 декабря снимает эти фотографии со стены, заменяя их огромным постером "Выпил – не садись!" , но на следующий день он вновь вешал их обратно.
Мистер Беррингтон сел за свой стол красного дерево, откладывая кипу бумажек подальше.
– Мистер, Дюфренс, вас не было две недели и два дня. Ваша мать сказала, что вы больны. У вас есть документ, подтверждающий это?
Я покачал головой.
– Справка?
Я вновь покачал головой.
Мистер Беррингтон откинулся назад и задумчиво смотрел в окно. Своими длинными и худыми пальцами он стучал по столу.
– Тодд, – начал он, непривычно назвав меня по имени, – твои родители применяют физические наказания по отношению к тебе? Не спеши отвечать. Подумай. От твоего ответа будет зависеть наше дальнейшее общение.
Я не до конца понял, что значит последняя фраза, которая долго звучала эхом в моей голове. Я делал вид, будто я думал, но на самом деле ответ был мне очевиден.
– Нет.
– Тодд, тогда объясни, откуда ты получил эту рану? – спросил он, указывая на мою ногу. Я вовсе забыл про это, и по забывчивости своей надел школьные бриджи. Я закрыл рану своей ладонью и неуверенно ответил:
– Упал.
Взгляд, который был всецело направлен только на меня, был невыносимо недоверчивым. Я понимал, что мистер Беррингтон, человек опытный, достаточно переживший на своём пути, мог и не поверить 13-летнему мальчишке, но я выдержал это.
– Можешь идти, – сказал он, провожая меня своим взглядом.
__________________________
*Бунтарь без причины — американский художественный фильм Николаса Рэя, молодёжная драма с подростковой иконой своего времени Джеймсом Дином.