Соседи.

Октябрь подобрался незаметно, скрывшись в сентябрьском пасмурном небе и в ковре из листьев под ногами. Теперь не только ночи стали холоднее, но и днём невольно поёжишься в тёплой толстовке, даже если в небе из последних сил светит солнце.
Кириллу было всё равно, его грела мысль, что он наконец уладил все проблемы с Верой. И сама Вера тоже грела, потому что всё вышло как нельзя хорошо. Единственное, что его смущало – она ни в какую не желала разговаривать на взрослые темы и пропускала мимо ушей его намёки. Однажды даже прямо сказал ей, что так нельзя. Он ведь не какой-то случайный парнишка.
- Я ещё не готова, - сказала она, - Сначала мне нужно кое в чём признаться, но не сейчас. Дай мне собраться с мыслями.
Кирилл не сдался, но согласился немного подождать. Не больше двух недель, потом пусть либо всё рассказывает, либо «до свидания».
Лёха тоже зря времени не терял. Связался с какой-то девушкой на три года старше его самого. Впрочем, долго их роман не продлился и разошлись они полюбовно.
В один дождливый день он пригласил Кирилла к себе – посмотреть матч по боксу под бутылочку пива. Бокс Кириллу был неинтересен и пиво он не особо любил, но отказать не смог. Правда больше смотрел не в телевизор, а на Лёхину коллекцию, занимавшую две полки. Аккуратно расставленные модельки автомобилей были как настоящие, даже дверцы открывались и крутился руль. Стоило это добро недёшево и откуда у Лёхи, работающего консультантом в магазине бытовой техники, столько денег, оставалось только гадать.
В субботу жильцы дома устроили собрание, на котором присутствовали и ребята. Решали различные бытовые вопросы, а после, бонусом, началась полемика на тему пропажи жителей из трёх квартир. Ребята, естественно, держали рот на замке.
Никто бы и не заметил или сослались бы на переезд, если бы не люди в погонах, для которых запертая дверь – ничто перед ломом и тонкой книжицей в мягком переплёте.
После обсуждения, которое не только ни к чему не привело, но и оставило больше вопросов, Михалыч, Аркадий – мужчина из сто первой и Николай остались во дворе, поболтать о жизни. К ним присоединились и Лёха с Кириллом. Первый только рад был убить время пустыми разговорами, а второй ждал, пока соберётся и переоденется Вера – сегодня они собирались погулять на площади.
В какой-то момент Аркадий вскочил со скамейки с возгласом «сейчас я вас кое с кем познакомлю!», а вернулся из дома с котёнком пепельного цвета на руках.
- Во-о-от. Это Соня.
Лёха не мог не сказать что-то, за что всем бы стало стыдно, кроме него самого:
- О! Очередная жертва Макса?
Аркадий зло покосился на парня, после чего, припомнив судьбу Гоши – его прошлого кота, сделался мрачным.
На этой ноте любители «потрещать» стали расходиться, но Лёха никак не мог оставить мужчину в покое:
- Слушайте, а чего у вас каждую ночь свет горит? Не спите что ли? Тоже бессонница, как у Михалыча?
По Аркадию было видно, что ему не хочется отвечать. Видимо его совсем уже достали с этим вопросом.
- Никтофобия у меня.
- Ага. А это…
- Боязнь темноты, если по простому. Не могу находиться в тёмном помещении или на улице в тёмное время суток. Вот настолько всё серьёзно в моём случае.
- И давно она у вас, эта… никтофобия? – не унимался Лёха.
- С детства. У матери была тоже. И у деда – её отца. Наследственность, - Аркадий вздохнул.
- А такое возможно?
Мужчина ничего не ответил. Вошёл в подъезд и, звеня ключами, стал открывать квартиру на первом этаже.
- Интересно, - Лёха переключился на Кирилла, - Если лампочку в подъезде выкрутить, он вообще из дома не выйдет?
- Хах. Не думаю, что всё настолько серьёзно.
***
Идти пешком было бы некомфортно из-за холода, поэтому к площади поехали на машине. Прогулявшись несколько минут, парочка поняла, что это было плохой идеей, к тому же к вечеру разгулялся нехилый ветер. Кирилл с Верой зашли выпить кофе в ближайшую кофейню и задержались там до закрытия. За разговорами время пролетело незаметно. На улице стало невыносимо холодно, над головой светила яркая луна. По дороге домой Кирилл поднял тему Вериного признания, но та лишь ответила «не сейчас».
Вечерний город не переставал жить своей жизнью даже в такой поздний час. Несмотря на минусовую температуру, по улицам гуляли кучки подростков, у остановки целовались влюблённые парочки, сновали туда-туда по своим делам машины, создавая небольшие пробки. В одном из переулков, на соседней улице от дома, на стене очередной хрущёвки отражались, быстро сменяя друг друга, красный и синий огоньки. Кирилл немного притормозил и глянул в пассажирское окно. Люди в форме не пускали жителей дома дальше тротуара. Въехать во двор не представлялось возможным из за перегородивших путь автомобиля скорой и милиции. В темноте меж деревьев щёлкала вспышка фотокамеры.
- Интересно, - тихо сказала Вера, - Что там такое стряслось?
- Мда. Ничего хорошего.
Гудок автомобиля позади заставил Кирилла чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Поддав ходу, парень неожиданно для самого себя грязно выругался, хоть и осознавал, что не прав – затормозил прямо на проезжей части.
Пока стояли во дворе, Вера всё прикрывала рукой замёрзший нос. Она не хотела идти домой, как бы Кирилл её не уговаривал.
- Тогда пошли ко мне.
И они пошли. Вскоре в доме на третьем этаже включился свет – в единственном окне, если не считать окна Аркадия.
***
Если Лёха смеётся, то очень громко. Во весь голос, так, чтобы слышали все. А Кириллу иногда не по себе оттого, что люди вокруг оборачиваются. Сейчас рядом никого не было, да и окна у жильцов были закрыты, но мало ли из подъезда кто ни будь выйдет именно в тот момент, когда Лёха откроет рот.
Вытерев слезу, выжатую от смеха, парень произнёс так громко, что казалось нарочно:
- Получается не дала! Ха-ха-ха! Ну ты даёшь, Кирь, такой шанс упустил. Хоть помацал её?
- Да я и не собирался. И вообще, давай по тише. Она хочет в чём-то серьёзном признаться. Сказала, до этого момента не трогать её, - заметив, как Лёха снова собирается заржать как конь, Кирилл добавил, - Ну, в переносном смысле не трогать. А так, да. Естественно помацал, а ты что думал?
Сколько бы не оправдывался Кирилл, Лёхину истерику было не остановить. Лишь вышедшие из подъезда Николай и Аркадий прервали веселье.
- Так это ж что получается? - с серьёзным видом объяснял Синицын, - У меня Полина с работы возвращается когда уже темно. Буду встречать её сам. А Иру так вообще из дома не выпущу, пока этого урода не поймают. А, молодёжь! Здорово!
Ребята пожали руку соседу и поинтересовались, о чём речь. Оказывается, вчера поздним вечером, где-то в половину одиннадцатого на соседней улице обнаружили труп молодой девушки. Как раз там Кирилл с Верой видели автомобили с мигалками.
- Говорят, растерзана была, словно диким зверем. Одна нога здесь, другая там. И внутренности наружу, - Николай рассказал ещё много кровавых подробностей, касательно внешнего вида жертвы и остановился, лишь когда понял, что его заносит, - Так вот, люди думают, что маньяк у нас в городе завёлся. Этакий Джек-потрошитель. Так что по одному в темное время суток не ходите. Кто знает, какие у него предпочтения – может он не только на девушек охотится.
Во двор подъехала скорая. Водитель и фельдшер открыли задние дверцы и выкатили на коляске дряхлого старика с единственным клоком седых волос на голове и загипсованными ногами. Дед смешно улыбался беззубым ртом и щурился, отчего морщин на лице становилось ещё больше.
- Ага! Якова привезли, - сказал Николай.
Лёха поспешил объяснить Кириллу:
- Это дед Яков с пятьсот первой. Забавный мужик. Со своими приколами в башке. Его забрали ещё в июле и вот только привезли.
- Что-то больно долго тебя в больнице держали, - подключился Аркадий, - Что с ногами-то?
- А, - дед махнул рукой, - Они не знают, а я и подавно. Лёш, угости сигареткой.
- Как это не знают? Перелом наверно, раз гипс наложили?
- Ну перелом это уже потом, - дед вытащил фильтр и подкурил, - Меня же тогда чуть ли не из леса забрали. Вот такого фазана подстрелил, жалко было оставлять, да что поделать. Привезли к костоправу, а он молодой, будто только выпустился. Головой чешет, говорит, на снимках перелома не видно, но какое-то инородное тело прямо в костях. Операцию, говорят, надо делать.
- И что нашли?
- Так ничего, в том-то и дело. Ноги только поломали. Говорят, впервые у них такой случай. Не могу больше в этой больнице находиться. Ходить буду только через месяц-два в лучшем случае. Да таблеток назначили, а где ж я денег-то возьму на таблетки эти? Эх.
Ребята помогли поднять коляску с Яковом на пятый этаж – пусть врачи едут, у них и так дел по горло. Хоть дед маленький и худой, а весит прилично, пришлось попотеть. Всю дорогу он бормотал, что проклятье на него наложили, да не абы кто, а сам леший. Дескать отозвался он плохо о нём когда на охоту ходил. Дичи почти нет, а из того, что есть – куропатки одна-две за всё время. Тот его фазаном наградил, а как дед обрадовался, бдительность потерял, леший его и цапнул.
- Как будто промелькнуло что-то и по ногам ударило, да с такой силой, что я где стоял, там и упал, - рассказывал Яков, - До дороги дополз, а там люди проезжающие скорую и вызвали.
Ребятам оставалось лишь дивиться рассказу, ставя всё под сомнение, ведь как знал Лёха, дед Яков тот ещё сказочник.
***
Утром Кирилл опаздывал на работу. На первом этаже чуть не снёс также торопящегося по своим делам Аркадия. Тот выронил конверт, в спешке наклонился за ним и в процессе быстро заговорил:
- Кирилл! Выручай, опаздываю. Ты ведь от почты недалеко работаешь?
- Ну, - ответил тот, нервничая – опоздает ведь.
- Сможешь письмо кинуть, тут адрес я уже написал. Умоляю, не успеваю совсем. Нужно сестру на вокзале встретить, а я как минут десять уже должен быть там. Его только в ящик кинуть, не к спеху, можешь на обеде сходить, но нужно обязательно сегодня. А я с сестрой до обеда точно не освобожусь.
- Так сходите с сестрой вместе, в чём проблема? – оба уже спускались по лестнице.
- Не могу… Понимаешь, это отцу письмо, а у неё с ним отношения натянутые. Винит его в том, что мама пропала, - вряд ли он хотел рассказывать такие подробности, но видимо он и вправду спешил, отчего не думал, о чём говорит.
- Ладно, - Кирилл выхватил письмо из рук, - Делов-то на пять минут, уговорили.
Парень кинул письмо на приборную панель и завёл двигатель. По пути он думал, что многого не знает об Аркадие из сто первой – человеке, боящегося темноты и большом любителе кошек. Вот оказывается у него есть сестра. А в семье всё не просто. Может он любит кошек, как любила их его пропавшая мать? А сколько лет ему было, когда это произошло? И почему сестра винит во всём отца? Ответы на эти вопросы были не его ума дело – всё таки чужая жизнь. Сейчас ему нужно будет не забыть отправить письмо.
***
Но он забыл. Вспомнил лишь когда после работы сел в машину и первым делом взглянул на конверт с маркой, на которой был изображён мотылёк с белыми крыльями. На часах восемь часов, а значит почта уже закрыта. Если бы Кирилл не заработался допоздна, ещё был бы шанс успеть кинуть злосчастное письмо в ящик, но на то оно и «если бы». И что он теперь скажет Аркадию?
Все мысли по пути домой были заняты выбором: придумать отговорку или сказать всё как есть. Выбор пал на второе, да и времени что либо придумывать не было. Только расскажет он всё рано утром, может тогда мужчина сам съездит на почту, если всё же будет не поздно. И вообще, к чему такая спешка? Днём раньше, днём позже – какая разница? Так уж и быть. Завтра Кирилл сгорит со стыда, оправдываясь перед Аркадием, но как ни будь переживёт.
Во всём доме не было света. Даже в окне на первом этаже, наверное впервые, была лишь темнота. Лампочка не горела ни у входа, ни в самом подъезде. Кирилл щёлкнул выключателем в квартире – ничего. Похоже ведутся какие-то работы, а он и не заметил объявления. Поужинав в темноте, парень стал готовиться ко сну – делать всё равно было нечего. Только он закрыл глаза, как холодильник на кухне загудел. Свет дали. Кирилл глянул на время. Часы показывали девять часов двенадцать минут.
***
Утром Кирилл постучался к Аркадию. Дверь открыла женщина лет за тридцать, с заплаканными глазами. Спросила, что ему нужно?
- Извините, а Аркадий дома?
- Нет, он пропал.
Кирилл понял не сразу. Подумал даже, что ему почудилось и женщина сказала «он ушёл», но переспросил:
- Как пропал?
- Вот так. Я пошла вечером в ванную, потом выключили свет. А когда вернулась, его уже не было. Дверь была закрыта изнутри, как и окно. Куда он мог деться?
- А милицию вызывали?
- Нет, - женщина заплакала.
Кирилл успокоил её и позвонил по номеру 02. Объяснил ситуацию, дождался приезда милиции и только тогда отправился на работу. По дороге поймал себя на мысли, что опоздает. Раз так, заехал на почту и отправил то письмо.
Аркадия так и не нашли. Сестра его уехала через неделю. Какое-то время ей ещё требовалось оставаться в городе и Кирилл видел её пару дней, выходящей из сто первой квартиры – женщина ездила в участок. Когда все подозрения были сняты, та покинула город. Ещё спустя три дня, возвращаясь с работы, Кирилл заметил белый конверт, просунутый в дверь. Письмо не дошло до адресата и его почтальоном отправили обратно.
Кирилл забрал конверт себе. В нём было письмо, написанное красивым уверенным почерком.
«Папа,
Пишу тебе спустя столько времени, чтобы расставить все точки над «и». Может быть ты сочтёшь меня сумасшедшим, но уверяю тебя, это не так. А если всё же ты останешься при своём мнении, это будет уже не важно.
Речь пойдёт о маме. В ночь, когда она пропала, я был рядом. А ты как обычно был весь в своей работе, поэтому не видел того, что видел я. Помню этот вечер, будто он был вчера. Мама забрала меня со школы. Была зима и темнело очень рано. Мы шли по улице, освещённой фонарями. Один из них, прямо у нас над головой, внезапно погас. Это случилось неожиданно, как если бы ты моргнул и человека перед тобой не стало. Я просто стоял и плакал на морозе. Дальше ты всё знаешь.
Мама твердила мне, чтобы я всегда был осторожен. Не знаю, почему это не коснулось Марины, хотя нам всегда говорили, что мы с сестрой похожи. Я узнал, что меня ждёт, в день моего восемнадцатилетия. Мне приснился сон, где дедушка, мама и другие люди летят на свет как мотыльки. Тогда-то я и понял всё.
Теперь перейду ко второй части моего послания, а именно, хочу попрощаться. Я был осторожен двадцать с лишним лет. Избегал темноты, позаботился о том, чтобы в доме в тёмное время суток всегда горел свет, хоть это и влетало мне в копеечку. Но больше я так не могу. Я устал. Устал жить, когда знаешь, что в любой момент можешь пропасть без следа. Не погибнуть, нет. Смерти я не боюсь. Я боюсь именно пропасть. Исчезнуть не как другие люди, а насовсем, словно меня и не было. Сегодня я взглянул страху в глаза. Я попрошу Марину забрать себе Соню – мою кошку. Не знаю, когда это произойдёт, может сегодня, может завтра, а может через месяц, но, надеюсь, что я всё правильно подсчитал. Я отключил бесперебойник. Скоро на линии будут проводить работы и нам отключат свет. Мне не хватит смелости самому щёлкнуть выключателем, а Марину просить я не смею. В любом случае, мне стало легче от того, что я тебе написал. Прощай,
Твой Аркаша.»