Пять.
Джейми сидел на жёсткой деревянной скамейке в полицейской камере, уткнувшись лбом в ладони. В камере было холодно. Голова болела, а челюсть начинала распухать.
Он протёр глаза, затем покрутил головой, чтобы размять затёкшие шею и плечи. Он был до предела уставшим. В голове стоял туман, и казалось, будто прошло вечность с тех пор, как он в последний раз что-то ел.
Он облизал сухие губы и без особого энтузиазма осмотрелся, принимая во внимание голый бетонный пол, стены из белых бетонных блоков и, что было особенно важно, толстые стальные прутья, отделяющие его от мира. Еды нигде не было видно, даже намёка на то, что её подадут, ни столика, ни стула, ни металлического люка, через который могли бы протолкнуть тарелку с кашей или хлебом.
Это, как Джесс сказала бы, «отстой на уровне миллионов обезьяньих задниц».
Джейми устроился поудобнее на скамейке и попытался расслабиться. Сквозь прутья он видел дверь с окошком, через которое было видно кабинет шерифа. В кабинете было полно всяких вещей: стол с телефоном, вешалка для шляп, картотечный шкаф с увядающим горшечным растением сверху. На стене даже висела чучело рыбы.
Обычные вещи в обычной комнате.
Джейми снова взглянул на прутья и вздохнул.
С другой стороны комнаты часы на стене показывали шесть утра. В камере было тихо. Все уже ушли и оставили его одного, что было намного лучше, чем крики и ругань, которые шли последние полчаса.
Он не мог поверить, что всё это происходило в ту же ночь, когда клуб накрылся. На самом деле эта ночь казалась состоящей из шести разных ночей, ни одна из которых не была хорошей. Куда же делись его права? Он думал, что жертвам катастроф, таким как он, должны относиться по-другому, давать горячий сладкий чай и листовки с информацией о психологической помощи, желательно с раскрасками.
Джейми откинулся назад, пожимая плечами. Это была не его вина, что он немного сошёл с ума. Очевидно, он был в шоке. Он настаивал перед полицейским, который его привёз, что стягивание штанов и демонстрация прохожим пятой очки — очевидный признак шока. Он не пытался отвлечь добрых копов от работы и погони за подозреваемым, ни в коем случае. А яблоко в глушителе полицейской машины и бегство в противоположную сторону — это явно реакция человека, пережившего сильный стресс и не осознающего свои действия.
Люди должны это понимать.
Но они не понимали. Они обращались с ним, как с обычным преступником — ужас и кошмар! — а с Джесс обходились ещё хуже.
А теперь он в настоящей полицейской камере, а Джесс на свободе.
Джейми плотнее закутался в тонкую рубашку, в сотый раз жалея, что он не выбрал что-то потеплее на ночь. Хотя бы кожаную куртку.
А где его куртка? Под завалом, под сотней тонн обломков. Джейми содрогнулся от этой мысли. Вместе с ней его барабанной установкой, звуковым оборудованием и несколькими лучшими друзьями. И с сотней незнакомых людей, которые пришли на один из его концертов и тем самым невольно обрекли себя на смерть.
Бедняги.
Джейми протёр глаза, всё ещё не в силах осознать происходящее. С любой стороны всё казалось нереальным. Как яркий сон, который резко вспыхивает в памяти при пробуждении, но так же быстро гаснет, и к моменту полного пробуждения ты почти забыл его.
Он надеялся, что этот сон продержится как можно дольше.
Устав смотреть на дверь, Джейми повернулся на жёсткой скамейке и лёг, пытаясь хоть немного вздремнуть до утра. Он поморщился, ворочаясь и пытаясь найти удобную позу. Интересно, сама по себе эта скамейка была такая колючая, или в нее специально добавили заноз, чтобы сделать её максимально неудобной?
Джейми снова повернулся, представляя себе шерифа, который стоит на коленях перед скамейкой в хирургическом халате и маске, окружённый встревоженными зрителями, вгоняет занозу за занозой, изредка безумно смеясь про себя.
Джейми пусто усмехнулся. Судя по тому, как выглядел шериф, это вполне могло быть правдой. Этот человек был настолько извращённым, что можно было бы засунуть ручку ему в зад и использовать его голову, чтобы закручивать винты, а ему бы понравилось.
В соседней комнате зазвонил телефон, пронзительно и настойчиво. Никто не ответил. Джейми приоткрыл один глаз и выглянул в коридор. После дюжины звонков он услышал, как включился автоответчик. Все, должно быть, уже ушли домой на ночь.
Он остался один.
Откинувшись назад, он посмотрел на потолок. На нем кто-то написал красным восковым мелком: «Нет справедливости — есть только мы».
Джейми на мгновение задумался. Потом закрыл глаза и попытался отдохнуть.
В голове что-то срочное кричало ему. Он не обращал внимания.
Боже, что за ночь. Он волновался, когда Джесс опоздала на выступление. Ха! Лежа сейчас в этой холодной камере, он подумал, что отдал бы что угодно, чтобы иметь такую простую и понятную причину для беспокойства. Он мог без проблем справиться с причудами Джесс касательно времени. Но теперь всё было просто ужасно.
Джейми вздохнул. Больше нельзя было избегать этой мысли.
Тони и Кэсси мертвы.
Клуб разрушен, и Джесс винят в этом.
Он особо никого из толпы не знал, но все они тоже мертвы, и ничего из того, что он скажет или сделает, не вернёт их.
Джейми понимал, что должен расстроиться, но не чувствовал этого. Он просто был... уставшим. Он знал, что все эти люди мертвы, но ему казалось, что это не совсем правда. Не может быть правдой, правда? Последний раз он видел Тони сзади, с цепями на спине, уходящего в мужской туалет. Он спросил, ждать ли его снаружи, но Тони пожал плечами и сказал идти вперёд. Он помнил, как немного постоял снаружи, размышляя, идти ли самому в туалет, но в итоге отказался и пошёл проверить, как там Джесс.
Что, если бы он дождался Тони? Был бы он сейчас мёртв вместе со всеми остальными, лежащим в морге, пока какой-нибудь странный пришелец-доктор выковыривал бы из его мозга куски кирпича?
Джейми вздрогнул.
Снова какая-то мысль зудела у него в голове, как комар в банке. Это была тревожная мысль, и он игнорировал её.
Но она зазвучала снова, громко и злостно.
Джейми вздохнул и плотно закрыл глаза.
А потом была ещё одна вещь.
Джесс говорила, что это место вот-вот рухнет до того, как это действительно случилось.
Вот в чём была его тревога весь вечер.
Джейми неловко повернулся на скамейке, его глаза бегали под закрытыми веками. Если бы он послушал Джесс, смог бы он спасти всех этих людей?
Он просто не знал.
И откуда Джесс знала, что это произойдёт? Это было слишком уж совпадением, чтобы быть... ну, совпадением. Не могла ли она быть как-то связана с этим?
Но даже когда эта мысль мелькнула в его голове, Джейми понимал, что это неправильная мысль. Несмотря на её безумство, Джесс не была убийцей. Он чувствовал это всем телом. Она никогда бы не сделала ничего, чтобы причинить кому-то физический вред.
Но он проигнорировал её предупреждение, если это и было предупреждением. Он подумал, что она просто спятила или пытается привлечь внимание. Может, что-то было не так с их выступлением, или она заметила в толпе кого-то, кому не хотела петь. Или, может, она попросила свою сумасшедшую мать прийти на концерт, а та снова не пришла.
Джейми перевернулся на скамейке. Чёрт, это могла быть любая из тысячи причин. Девушка была известна своей нервозностью перед выступлениями. Она как-то сорвала целое шоу, потому что думала, что свет делает её толстой, а потом отказывалась выходить на сцену, пока из гримёрки не принесли зеркало, чтобы доказать ей обратное. А потом она всё равно отказалась выходить, потому что не заметила, что её юбка не сочетается с топом.
Джейми улыбнулся, вспоминая это. Ему пришлось очень быстро говорить около часа, чтобы убедить менеджера заведения не увозить его барабанную установку, чтобы покрыть пропуск в программе.
Он тогда был очень зол на неё.
И всё же... когда она была с ними на сцене, всё получалось идеально. У неё был голос, ни на что не похожий, и когда она начинала петь, оторвать от неё глаз было невозможно.
В ней было... что-то такое, что он не мог описать, но знал, что это потрясающе. Это то, за что фанаты платили свои шесть баксов. Это то, что открывало им двери из клуба в клуб, несмотря на то, что каждый третий концерт отменялся из-за регулярных исчезновений Джесс.
И чёрт возьми, именно это заставляло его...
Глаза Джейми распахнулись, затем скользнули в сторону. Из соседней комнаты донёсся звук открывающейся двери.
Джейми вскочил на ноги, моментально забыв про усталость, и бесшумно подошёл к решётке. Прижав лоб к прохладному металлу, он прислушался.
Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса, которые явно спорили. Джейми напряг слух, проклиная годы репетиций в группе, которые оставили ему в ушах лёгкий звон. Один голос был мужской, глубокий и гулкий, наверное, полицейский. А другой женский.
Звучал он... довольно знакомо.
— Джесс? — окликнул Джейми, прежде чем успел себя остановить.
В соседней комнате говорящие замолчали. Послышались шаги, и дверь в его камеру распахнулась. Недовольный на вид коп просунул голову внутрь. Под глазами у него залегли тёмные круги, а вид был такой, будто он совершенно не рад происходящему. На его фуражке красовался большой кусок яичницы.
— Чего? — раздражённо спросил он.
— Там... там Джесс? — спросил Джейми. Он подумывал прокомментировать насчёт яйца, но передумал.
Полицейский задумался.
— Кто? Та девчонка, с которой ты пришёл?
— Да, — Джейми постарался не выглядеть слишком обнадёженным.
— Нет. Это не она.
— А кто тогда? — Джейми указал в сторону двери.
— Твоя подруга. Можешь считать, что тебе крупно повезло, — сказал полицейский.
Джейми нахмурился. Подруга? Кто вообще знал, что он...
— Привет!
— О... привет, — сказал Джейми, пятясь назад, когда Мэйси, официантка, распахнула дверь и помахала ему. Она всё ещё выглядела усталой, но явно успела побывать дома и принять душ с тех пор, как он видел её в последний раз. На ней были светлые хлопковые штаны и винтажный пушистый жёлтый свитер, а волосы собраны в хвост.
— Я думал, ты ушла домой, — сказал он.
— Я забыла сумку, — Мэйси покраснела и опустила взгляд в пол. — Глупо, правда? Я только дома поняла. Должно быть, я была в каком-то тумане после всего, что произошло, потому что уже в душе вдруг подумала: «Ё-моё, а не несла ли я что-то в руках, когда вышла сегодня вечером?» Потом поняла, что оставила сумочку, когда тот мужчина в шляпе задавал мне вопросы, и я позвонила шерифу. А он сказал, что я могу зайти и забрать её, когда мне будет удобно. Представляешь! Когда мне будет удобно! Какой приятный человек! — она подняла глаза на Джейми, проверяя его реакцию.
— Ну... это, наверное, мило с его стороны, — беспомощно сказал Джейми.
— Я знаю, правда? — с жаром продолжила Мэйси. Она глубоко вдохнула, задумчиво пожевала жвачку. — В общем, я пошла спать, решив забрать сумку утром, но не смогла уснуть, понимаешь? Ведь все мои вещи лежат на каком-то чужом столе! Личные вещи! Так что я решила сесть в машину и заехать в участок, тем более что живу всего в паре кварталов. А ещё мне нужна кредитка, чтобы утром позавтракать в той маленькой зелёной кофейне... ну, «Pete's».
— Мне там нравится, — сказал полицейский. Яичница на его фуражке теперь сползла набок, повиснув, как жареный растафарианский дред. Она покачивалась, когда он говорил.
Джейми изо всех сил старался не рассмеяться.
— Я тоже нигде больше кофе не беру, — серьёзно сказала Мэйси. — В общем, прихожу я сюда, а все носятся как сумасшедшие. Потом вижу, как тебя заводят обратно в участок, трое копов тебя держат, а ты дерёшься как ненормальный. Думаю, что за дела? Спрашиваю у офицера, что происходит. А он говорит, что та девчонка из группы сбежала, а её друг пытался помочь ей скрыться, но его поймали. Вот я и решила зайти, посмотреть, чем могу помочь.
— Мэйси вносит деньги за твоё освобождение, — сказал полицейский.
— Правда? Это очень... мило с твоей стороны, — сказал Джейми. — Но почему?..
— Без причины, — слишком быстро ответила Мэйси. Она смущённо улыбнулась, заглянув Джейми в глаза. Он почти сразу отвёл взгляд, но было поздно, он уже заметил в её глазах ту самую искорку и понял, что это значит.
О нет, только не это...
Мэйси отбросила прядь волос со лба и подошла ближе к решётке.
— Я просто люблю помогать, где могу. У меня были отложены деньги на уик-энд, но я подумала: кому они нужнее, мне или ему?
— Эм... спасибо, — быстро сказал Джейми, отходя от решётки и поворачиваясь к офицеру, едва осмеливаясь надеяться. — Значит, я могу идти?
— Похоже на то, — недовольно сказал полицейский. Неосознанно он потянулся к фуражке, нащупал яйцо, и его лицо потемнело. Он смахнул его на пол и уставился на Джейми с обвиняющим видом.
— Круто. Э-э...
Джейми остановился, когда в голове всплыла неприятная мысль. Было уже поздно, и он знал, даже не проверяя, что у него при себе нет денег. Дом находился в часе езды отсюда.
Оставался только один вариант.
Он посмотрел на Мэйси. Она улыбнулась ему в ответ.
Отлично. Она явно ждала, что он спросит.
Джейми на секунду закрыл глаза, мысленно обращаясь с молитвой к любому богу, который окажется поблизости и не спит.
— Мэйси, можно попросить об одной маленькой услуге?..
— Конечно, глупенький, — защебетала она.
— Ну... — Джейми сжал зубы. — Я живу довольно далеко, а сейчас уже поздно... и я, в общем, на мели...
— Так ты должен остаться у меня сегодня! — воскликнула Мэйси так, будто сама идея только что пришла ей в голову.
— Я вообще-то хотел попросить просто подвезти... — начал Джейми.
— Ничего подобного. У меня есть свободная кровать, а живу я буквально за углом, — перебила она, подняв руку. — Иначе и быть не может. Ну-ка, пошли, а то ещё простудишься в этом месте.
Чудесно, подумал Джейми мрачно, пока полицейский открывал его камеру и выпускал наружу. Душ и чистая постель на ночь, конечно, хорошо, но почему именно у Мэйси? Девушка она была милая, но всё же немного...
Он перебрал в голове слова вроде «пустая» и «бестолковая», но в итоге остановился на «странная». Хотя Мэйси была молодой и симпатичной, вела она себя как чья-то мама. А точнее, как мама лет пятидесяти с лишним лет, которая так и не вышла замуж. Джейми говорил с ней всего пару раз на прежних выступлениях в «Китти», но запомнил их разговоры: она приносила ему напитки с увещеваниями потеплее одеваться, следить, чтобы за руль садился кто-то другой, если он продолжит пить, или завести кошелёк вместо того, чтобы засовывать сдачу в задний карман, откуда её могут украсть.
Всё, что она говорила, было логично, но он почти не сомневался, что её собственная мать говорила с ней в точности так же и что Мэйси этого терпеть не могла. Наверняка она даже не осознавала, что сама теперь разговаривает в таком духе, но Джейми это всё равно раздражало. Просто по её манере поведения он был уверен: она живёт одна, возможно, с парочкой породистых котов, как минимум одна комната в её доме выкрашена в розовый, а все детские игрушки хранятся в картонной коробке под кроватью, аккуратно разложенные по местам.
Она была именно из таких.
Натянув на лицо нерешительную улыбку, он позволил Мэйси подойти и, взяв его под руку, увести из комнаты, не дав вставить ни слова.
Позади полицейский убрал чек Мэйси в карман и улыбнулся.
Джесс остановилась только тогда, когда впереди не осталось ни капли света, по которому можно было бы бежать.
Запыхавшись, она согнулась, упершись руками в колени, и выдохнула, прогоняя боковую колющую боль, мучившую её последние двенадцать кварталов. Она глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух. Понятия не имея, где находится, она не могла вспомнить, когда в последний раз бежала так быстро и так далеко. Фонари закончились полквартала назад, и теперь вокруг была лишь темнота.
Выпрямившись, она огляделась. Она стояла на перекрёстке посреди ничего. Вокруг безликие дома, большинство либо за воротами, либо заколоченные. Трава перед ними была жёлтой и редкой, как пустынная щетина, что говорило о том, что системы полива либо не было, либо она давно не работала из-за неоплаченных счетов. Легко можно забыть, что Лос-Анджелес построен посреди пустыни. В водостоках валялся мусор, а воздух вонял мусорными баками и застарелой мочой.
— Красота. Просто красота, — протянул Эрик.
Джесс закрыла глаза, когда он подбежал к ней, тяжело дыша. Она надеялась, что он не пойдёт за ней. Проведя ладонью по лбу, она сказала, не глядя:
— Хватит, братец. Я не в настроении.
— Нет, серьёзно. Я подумываю купить тут домишко, — Эрик сделал вид, что глубоко вдыхает. — Ах, этот аромат! — он ткнул пальцем в случайный дом. — Думаю, возьму вот этот. Буду приезжать сюда, когда надоест жить на пляже, — он вытер лоб. — Эти чёртовы океанские виды... этот песок и голубое небо... очень стрессово, знаешь ли. Бывают дни, когда я так депрессую, что едва могу намазаться солнцезащитным кремом.
— Смешной ты, — сказала Джесс. — Очень смешной. Вот и иди, веселись где-нибудь в другом месте, — она пошла прочь.
Эрик поспешил за ней.
— Ты что, просто бросишь меня тут?
— Ага. В точку.
— Но я не знаю, где мы!
— Нас таких двое. Так что давай, топай.
Джесс убрала волосы с лица и настороженно вгляделась в темноту. Похоже, они были где-то на окраинах центра города, но где именно непонятно. Она подняла глаза в поисках названия улицы, но единственная видимая табличка была полностью заляпана граффити. Улица освещалась лишь одним ночником, свисающим из окна заколоченного магазина. По щели в металлической двери туда-сюда суетливо пробегала чёрная струя тараканов, занятых тараканьими делами. На каменной стене рядом была нарисована цветная фреска Девы Марии, а к её протянутым ладоням был прибит знак с надписью «Cerrado».
Джесс огляделась, и у неё по коже побежали мурашки. На всех домах стояли решётки на окнах. Обычно это плохой знак.
— Так... у тебя есть братья или сёстры? — спросил Эрик.
— Тсс! — одёрнула его Джесс.
— Что?
— Привлечёшь внимание.
— А если я хочу привлечь внимание? — Эрик сунул руки в карманы, растерянно глядя на неё. — Нам нужна помощь. Нужно найти кого-то и спросить дорогу.
— Ага, точно. Чтобы тебя отсюда в мешке для трупов увезли.
— Не будь смешной. Это же просто центр... где мы? Саутсайд? Это не Бейрут, — сказал Эрик, но уверенности в его голосе заметно поубавилось. Он огляделся и будто бы чуть съёжился.
На улицах было очень тихо...
— Ты вообще бывал тут раньше? — спросила Джесс, заставив его вздрогнуть.
— Конечно. Тут есть одно классное мексиканское кафе, недалеко от Хувер...
— Я имею в виду, бывал ли ты в месте, которое не рядом с кампусом?
— Ну... нет... Но я много раз проезжал через похожие районы. Никогда не было проблем и ничего плохого не видел.
— Если не считать бродяг... — подсказала Джесс.
— Бродяг... и... что? Я по губам читать не умею.
— Банд... угонов машин... перестрелок... грабежей... и...
— Ладно, ладно! Я понял. Прекрати, ладно? — Эрик развёл руками. — Здесь вообще никого нет!
Его голос гулко отозвался эхом по улице. Эрик оглянулся, прислушиваясь. Джесс заметила, что он побледнел.
— То есть ты не думаешь, что здесь тихо не просто так? — спросила она, стараясь скрыть сарказм. Несмотря на браваду, мысль об этом пробудила в ней холодок страха. Стив сумел перекусить цепь, соединявшую её наручники, используя промышленный болторез, который возил в багажнике на случай, если его машину эвакуируют, но это её нисколько не успокоило. Она всё ещё чувствовала себя уязвимой.
Джесс поёжилась, обхватив себя руками. Здесь всё было мёртво, ни дуновения ветра, чтобы шевельнуть густой плющ, опутавший всё вокруг. Ни шума машин, ни стрекота сверчков, ни даже звука пролетающего самолёта. Здесь было теплее, чем у океана, и витал общий запах гнили. Атмосфера была неподвижной и душной, как воздух в гробу.
Эрик вяло коснулся её руки.
— Просто поздно, глупышка, — сказал он. — Поэтому и тихо. Все спят.
— Или мертвы, — пробормотала Джесс, уставившись на что-то в канаве.
— Ох, повзрослей, — Эрик выпятил грудь. — Ты такая трусиха. Бояться нечего. Главное, выглядеть так, будто ты... что это было?
— Это я камень кинула в крысу, — сказала Джесс. — Слушай, мы не можем тут оставаться. Надо уходить. Прямо сейчас.
— Да я только за, — фыркнул Эрик. — Укажи мне направление до стоянки такси, и я помчал.
— Думаешь, такси тут остановится? — горько усмехнулась Джесс. — Разве что автобус поймаем, если повезёт. Говорят, 333-й ходит всю ночь. Надеюсь, — добавила она. Джесс бросила на Эрика холодный взгляд. — Просто... иди за мной. И не шуми больше.
Не дав Эрику вставить слово, Джесс двинулась обратно по дороге, откуда пришла. Не было смысла удирать от полиции только для того, чтобы в итоге попасть под нож грабителей или нарваться на банду. Застрять здесь, да ещё и с этим приторным идиотом, который плетётся за ней, точно не входило в её планы. Два белых студента, застрявших на Саутсайде? Да кого-то это хорошенько рассмешит. И даже будь сейчас день, они бы всё равно выделялись за версту.
Дура... дура...
Пройдя пару кварталов, Джесс остановилась, пытаясь понять, где она вообще. Чувство было мерзкое, она явно сюда шла не по прямой. Петляла, сворачивала, меняла направление, думая, что за ней гонится коп... который так и не появился. Удивительно, что Эрик до сих пор с ней, видимо, ноги у него всё-таки крепкие.
Джесс шаркала по дороге, стараясь не оборачиваться. Тут направо или налево? В животе неприятно заныло, похоже, она вообще не знала.
Ей хотелось, чтобы рядом был Чарли. Он ведь смелый. Он бы знал, что делать...
— Так куда мы идём? — спросил Эрик.
— Вон туда, — Джесс указала прямо, пытаясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала. — И перестань меня доставать.
— Доставать? Алло! Тебе повезло, что я тут.
— Прости, что? — Джесс остановилась и уставилась на него.
— Если бы не я, тебе бы некому было тебя защитить, — самодовольно сложил руки Эрик.
Джесс даже рассмеялась, но без тени веселья в глазах.
— Ты серьёзно думаешь, что защищаешь меня?
— Ну да, — пожал плечами Эрик. — Ты же просто девушка. Если бы ты была тут одна, уже бы сдохла. Особенно в таком виде.
Джесс развернулась.
— Ты думаешь, я специально сюда сегодня попала? — прошипела она, стараясь не повышать голос. — Ты что, думаешь, я стояла у шкафа и такая: «О! Клуб, где мы будем играть, обрушится и убьёт всех моих друзей, потом меня обвинят, потом я сбегу от копов, попаду в аварию, застряну ночью в центре Саутсайда без денег и с каким-то идиотом с курса, который не затыкается... О, думаю, надену-ка я мини-юбку и каблуки!» Это так ты себе представляешь?
— Эй, полегче! Я просто хотел сказать...
— Знаешь что? Мне плевать, что ты хотел сказать. Это из-за тебя мы тут. Если бы ты не побежал к полиции со своими тупыми обвинениями, мы бы сейчас были дома в постели. Ты вообще подумал, прежде чем рот открыть?
— Конечно, я...
— Нет, не подумал! — перебила она. — И теперь ты застрял тут со мной. И это всё твоя вина. Если хочешь пережить эту ночь, держись рядом и молчи. Потому что если ты ещё раз откроешь рот, я оставлю тебя здесь. Думаю, тараканам не помешала бы компания.
Джесс резко развернулась на каблуках и зашагала к ближайшему светофору. Она кипела от злости. Этот идиот! Как он посмел? Что он себе возомнил?
И тут её нахмуренный лоб разгладился от другой мысли. Она обернулась:
— И я не просто девушка! — крикнула она Эрику.
Бред какой-то, — подумала она, снова уходя вперёд. Но оставить это без ответа она не могла. Она же просто устала.
Прошла она немного, но поняла, что идёт не туда. Указателей всё ещё не было, но дома и фонари становились всё реже, значит, она явно шла из города. Темнее становилось с каждой минутой. Казалось, что улицы затаили дыхание. В ушах стоял гул от тишины.
Джесс замедлилась, тревожно оглядываясь в поисках чего-то знакомого. Кажется, она уже видела эту гору переполненных мусорных мешков...
— Доллар будет?
Джесс чуть не подпрыгнула. Она резко обернулась, подняв руки в боксерскую стойку, но позади никого не было. Она застыла, потом опустила взгляд.
В проёме двери, закутавшись в потёртое синее одеяло, лежал худой бродяга. Лицо и руки его были обветрены, на нём был старый ковбойский пиджак. Он сонно щурился на неё и повторил вопрос.
— Прости... нет, — Джесс попятилась и быстро пошла прочь. Сумасшедшие бомжи явно не улучшат ей настроение.
На перекрёстке она остановилась, пытаясь мысленно вспомнить путь. Эрика, который плёлся сзади, она игнорировала. Она осмотрелась, но все было одинаковым. Может, по звёздам сориентироваться?..
— Одна монета — и я укажу путь.
Джесс обернулась. Ковбой стоял прямо за ней, глядя с надеждой. Одеяло было перекинуто через руку.
Сердце колотилось, она машинально похлопала себя по карманам. Она даже не услышала, как он подошёл. Опасным он не казался, но здесь доверять нельзя никому.
— Прости... у меня нет монетки, — честно сказала она.
— Нет монетки, нет времени, — покачал он пальцем. — У человека не было времени. Теперь нет человека.
— Послушай, у меня нет при себе денег, честно, — Джесс подняла руки. Да если бы у неё были деньги, разве она стояла бы в этой вонючей, как сортир, дыре и разговаривала с психом? Она быстро огляделась в поисках пути к отступлению.
— Эй, умник, проваливай, — вмешался Эрик, вставая рядом и складывая руки. — Ты слышал меня, приятель. Исчезни.
— Ты что, моя мама? — огрызнулась Джесс, и тут вздрогнула, когда бомж стукнул её костяшками по макушке. Она повернулась к нему. — Что?
— Девушка идёт не туда, — укоризненно сказал ковбой. — Девушка должна смотреть на знаки. Знаки покажут дорогу.
— Но здесь нет никаких знаков... — Джесс осеклась, в голову пришла мысль. Этот тип живёт здесь, значит, знает район. — Эй, а ты можешь нас провести?
— Провести? Нет. Сказать? Да, — ковбой сунул большие пальцы в потёртый ремень, задумался. Ветер колыхнул дыры в его одеяле.
Во дворе за ним завыла кошка.
— Ладно... хорошо, — Джесс быстро отступила, обдумывая. — Мне надо попасть на Мэйн-стрит. Ты знаешь, где она? — она повернулась к Эрику. — Напомни, какие улицы на неё выходят.
— Э... Пико... Венис... Роуз... Все вроде идут к океану. Но этот тип вряд ли...
— Отлично, — перебила Джесс и посмотрела на ковбоя. — Далеко отсюда?
— Далеко. Очень-очень далеко. Девушка совсем потерялась.
— Чёрт, — выдохнула Джесс. — Так... а тут такси есть? Или мотель?
— Мотель? Нет, — оскалился тот и приложил палец к губам. — Ш-ш-ш... мыши спят.
— Великолепно, — Джесс провела рукой по волосам. — Слушай, скажи, как мне добраться домой, а завтра я принесу тебе денег. Много денег. Вернусь сюда, обещаю.
— Да, кучу денег, — вставил Эрик. И зашипел от пинка Джесс.
— Обещание не годится, — грустно сказал ковбой. — Я же сказал. Хочешь домой — следуй за знаками. Времени мало.
— Ты вообще слышишь меня? Я сказала, тут нет... Эй, ты куда? — Джесс побежала за ним, но он вдруг обернулся, и лицо его осветилось.
— Я знаю! Я знаю! — воскликнул он, подпрыгивая.
— Знаешь?
— Да!
— Тогда скажи, куда мне идти?
Он подошёл вплотную и прошептал ей в ухо:
— Дома нет. Есть только смерть, — он положил мозолистую руку ей на плечо и мрачно кивнул. — Скоро.
— Что? — Джесс оттолкнула его, помотала головой. От него несло ромом и табаком. — Нет. Никакой смерти. Мне просто надо домой... — паника поднялась в ней, как рой чёрных мух. Он явно был сумасшедшим.
Она помахала Эрику, призывая его подойти. Пора было уходить.
— Но девушка уже умерла сегодня. Я видел тебя. Ты видела себя.
Джесс застыла.
— Что? — тихо спросила она.
— Ты слышала. Ты умерла. Он умер. Все умерли, — ковбой широко развёл руками. — Бах, грохот! Всё рухнуло, — он наклонил голову и уставился на неё, в его чёрных глазах мелькнуло любопытство. — Вы все мертвы, но всё ещё ходите. Цок-цок, цок-цок... словно крошечные ножки на кладбище... — он снова склонил голову набок, недоумённо. — Скажи мне, как такое возможно?
— Всё, хватит. Ты псих, — сказала Джесс, но не отошла. На самом деле в его бреде был какой-то жуткий смысл, и это пробирало её до костей. Понимала, что всё это случайность, но... хотела услышать ещё. — Я не умерла, — сказала она. — Я здесь. Я живая.
— Да. Живая сейчас, но мёртвая потом. В этом жизнь. Все умирают, — ковбой покосился на неё, потом на Эрика. — Сначала девочка, потом мальчик. Увидишь. Я вижу, — он многозначительно ткнул пальцем в нос.
— Ты издеваешься надо мной?
— А ты? — Эрик подошёл, сунув руки в карманы. — Пойдём уже. Мне скучно. И в туалет хочу.
— Тсс! Тебе что, двенадцать? — шикнула Джесс. — Подожди минуту.
— Зачем?
— Не знаю. Он... что-то знает... — сказала она отчаянно. — Эй... — она коснулась плеча ковбоя, когда он начал отходить. — Повтори моему другу то, что сказал.
Ковбой нахмурился, почесал обгоревшее лицо.
— Девочка сказала, что я сумасшедший. Не сумасшедший. Просто жарко. Солнце — жар, луна — холод, — он глянул вверх. — Луна — хорошо... — несколько секунд он смотрел в небо, потом его лицо сморщилось, и он начал плакать.
Джесс невольно тоже подняла взгляд. Над ними был только уличный фонарь. Звёзды скрывал смог и световое загрязнение. Луны не было.
— Великолепная информация, Джесс, — Эрик странно на неё посмотрел. — Хочешь, дам ручку, чтобы записать? Или давай я по рации Скалли вызову вертолёт.
— Но он сказал... — Джесс прикусила язык. Чёрт, о чём она думала? Они были за много миль от клуба. Этот тип никак не мог знать, что с ней сегодня произошло. Она просто притягивала несуществующие связи. Ясно, что она переутомилась.
Она снова повернулась к ковбою, приняв решение.
— Слушай, извини. Нам пора. Уже поздно.
Ковбой поднял на неё печальные глаза.
— Да. Девочка идёт, — сказал он, утирая слёзы. — Но я сказал тебе. Следуй за знаками. Знаки везде. Может, тогда девочка не умрёт.
— Ага, спасибо, — буркнула Джесс и пошла прочь. Может, если они будут идти быстро, успеют дойти до чего-то знакомого, прежде чем нарвутся на бандитов.
— Не ходи по лестнице! — крикнул ей ковбой вслед. — Передай ему это!
— Передам!
Джесс ускорила шаг, мотая головой. Она мечтала вернуться к цивилизации. К свету. К еде. К теплу. К кровати. К вещам, которые обычно казались само собой разумеющимися, а теперь их катастрофически не хватало.
— Ну и весельчак, правда? — заметил Эрик.
— Заткнись.
Они дошли до конца улицы. Дорога упиралась в парковку какого-то промышленного упаковочного предприятия, низкого бетонного здания, окружённого огромными деревянными контейнерами. По периметру шёл высокий забор из сетки-рабицы с колючей проволокой сверху.
Джесс вгляделась сквозь проволоку, и в голове мелькнула идея. Было поздно, она смертельно устала. Кости гудели. После всего, что произошло, ей хотелось просто лечь на тротуар и уснуть, но она заставила себя держаться. Они были в милях от нормальных мест, а чем дальше пойдут, тем выше шанс наткнуться на опасных людей.
Может, если пробраться сюда, она найдёт место почище, где можно просто закрыть глаза? Может, даже телефон там будет.
Джесс оживилась при этой мысли. Здание выглядело пустым: ни света, ни машин. Даже если телефона не окажется, здесь вроде бы безопасно. Никто не побеспокоит. Они смогут переждать до утра, а тогда уже додумают, как выбраться домой при свете и в окружении не сумасшедших людей.
Это хоть какой-то план.
Она ухватилась за сетку и пригляделась. В здание вряд ли пробраться, но во дворе много ящиков и хлама. Можно найти, где устроиться. Да и вообще, любое место, где не пахнет псиной, сейчас подойдёт.
Оставалась одна проблема, и это был не забор.
— Эрик?
— А?
— Ты когда-нибудь лазал по скалам?
— А с чего ты спрашиваешь?
Джесс хитро улыбнулась, держась за сетку.
— Иди сюда.
Эрик резко замотал головой.
— Ты что, издеваешься?! Я не полезу! Проволока вся грязная! А если я порежусь? Заражусь и сдохну в канаве! Я себе этого никогда не прощу!
— Я тебя и не прошу лезть. Просто постой тут на стреме. Я быстро, честно, — лукаво сказала Джесс.
— Ага, щас! Ты меня не брос... то есть, ты туда не полезешь! Видишь табличку «Частная собственность — вход воспрещён»?
Джесс сорвала табличку.
— Какая табличка? — невинно спросила она. — Пошли. Вдруг там телефон есть.
— А если нет? Придётся обратно лезть... — он осёкся, увидев её взгляд. — Нет! Ни за что! Я там спать не буду!
— Как хочешь, — сказала Джесс, хватаясь за сетку.
— Ты с ума сошла! Это же склад! Там не спят!
— Нет. С ума сошёл ты, раз торчишь здесь.
Она огляделась, потом нагнулась и вытащила из мусорного пакета толстую пачку старых газет. Изнутри рванул таракан, Джесс скривилась, но вытряхнула газеты, убедившись, что там больше никого нет, засунула пачку за пояс юбки и начала ловко карабкаться. Глаза жгло от усталости, но она не останавливалась: чем быстрее перелезет, тем быстрее сможет лечь.
Добравшись до верха, она одной рукой держалась за забор, другой достала газеты и уложила их на колючую проволоку, прижав так, чтобы шипы вошли в первые слои. Схватилась через бумагу и быстро перевалилась на другую сторону. Руки дрожали, но она сконцентрировалась на том, чтобы не навернуться вниз головой.
Она приземлилась на покрытую опилками землю и удовлетворённо кивнула в сторону забора.
— Не верю, что ты это сделала, — сказал голос.
— Не верю, что ты до сих пор там, — парировала Джесс.
— Верю. И я только что заглянул тебе под юбку, — ухмыльнулся Эрик, в безопасности по ту сторону.
Не говоря ни слова, Джесс тряхнула забор, сбив газеты, и подобрала их.
— Теперь ты точно не перелезешь.
— И прекрасно.
Джесс оглядела двор, прикидывая, где можно устроиться. Так она делала пару раз на пляже поздно ночью, когда была слишком пьяна, чтобы искать такси или идти пешком. Она даже немного гордилась тем, что умеет находить ночлег там, куда другие и не сунулись бы. Это было частью её независимости. Она считала себя выживальщицей. А родившись в своем районе, у своих родителей, она просто обязана была ею стать.
Но, помимо всего прочего, она понимала, что рискует. И только полный идиот стал бы спать на улице в центре города. Она была не совсем глупой. Если тебя не достанут наркоманы, то достанут тараканы. Джесс надеялась, что трёхметровый забор её защитит. Если Эрик хочет остаться снаружи — это уже его проблема.
Слева маняще открывался пустой грузовой ящик, и она подошла, заглянула внутрь и разочарованно скривилась. Она надеялась найти что-нибудь, что можно использовать как постель. например, упаковочную бумагу или толстую пупырчатую плёнку, но внутри оказались только прямоугольные закрытые коробки. Раздражённая, Джесс достала одну, поддела крышку ногтем. Внутри оказался недавно изданный инструктаж по технике безопасности.
Джесс фыркнула:
— Да, вот это мне очень поможет, — пробормотала она и, лениво раскрыв книжку на случайной странице, прочла при оранжевом свете ближайшего фонаря: — «Распространённые несчастные случаи на производстве... Как выбраться из застрявшего лифта», — она хмыкнула. — Ну, пригодится, — она бросила книгу обратно в коробку и пошла к зданию.
Вдруг получится попасть внутрь. Никогда не узнаешь, пока не попробуешь.
Главный вход был заперт и укреплён двойным засовом. Джесс обошла здание, ведя рукой по кирпичной стене, и добралась до боковой двери. Осмотрела её. Та была сделана из тонких деревянных досок, усиленных листовым металлом. На одном участке металл отходил от дерева, и у неё появилась идея.
Вернувшись к ящикам, она подобрала толстую доску, лежавшую неподалёку, и вставила её конец в щель на уровне пояса. Навалилась, выкручивая изо всех сил. Через пару мгновений раздался громкий треск, и кусок двери отломился от рамы. Джесс отбросила доску, просунула руку в образовавшуюся щель, нащупала задвижку и отодвинула её.
Дверь распахнулась.
Чёрт, она и правда была слишком хороша в этом деле. Поклонившись воображаемой толпе восторженных зрителей, Джесс вошла в здание.
Внутри было темно, сыро и сильно пахло машинным маслом. Джесс пошла по пыльному коридору. В первой комнате, куда она заглянула, она нащупала выключатель. Потолок был низким, в помещении громоздились вещи, но главное, на столе стоял телефон.
Мгновенно забыв про усталость, она кинулась к нему, сняла трубку и быстро набрала номер родительского дома. Прислонившись к столу, слушала, как идут гудки: раз, два, три... Она сглотнула. И что она скажет? «Привет, мам, извини, что разбудила, угадай, чем я сегодня занималась?»
После третьего гудка в трубке ответили:
— Этот номер больше не обслуживается. Ваш звонок не может быть выполнен, так как...
Джесс с грохотом положила трубку. Чёрт! Чёрт бы побрал её отца, который снова допустил, чтобы их отключили.
Может, ночь станет ещё хуже?
Подумав об этом, она внутренне одёрнула себя, но было поздно. Она прислушалась. Вроде тихо.
Она вернула телефон на стол, поклявшись больше никогда не думать подобную чушь. Кому ещё можно позвонить?
И тут у неё сработало шестое чувство. Через секунду Джесс обернулась.
Позади стояла собака.
Обычно Джесс любила собак. В детстве она с удовольствием бегала по пляжу и бросала палки в море своей боксёрице по кличке Сэффи. Даже к зловонному Джеку Расселу по кличке Моджо, псу Джейми, она относилась с симпатией, хотя тот и любил залезать в бас-барабан, а потом, когда Джейми начинал играть, пугать всех лаем до полусмерти.
Но это не была милая собачка.
Наоборот, выглядела она откровенно зловеще.
Огромная, ростом Джесс до пояса, в густой, чёрной, жирной шерсти. Она не знала породу, но собака явно была выведена для того, чтобы валить крупных и свирепых животных. И, что хуже, она выглядела полуголодной: рёбра торчали, голова казалась слишком большой. На груди свалялись опилки, смешанные со слюной, будто пёс пытался их есть.
На нём не было ошейника.
Джесс подняла руки, пятясь:
— Э-э... хороший мальчик...
Собака уставилась на неё, напрягшись до предела. Голова была почти неестественно неподвижна, взгляд прожигал.
Двигаясь как можно медленнее, Джесс потянулась рукой к тяжёлой настольной лампе позади. Она не убьёт пса, но, если кинуть правильно, можно выиграть минуту на то, чтобы удрать.
Она стиснула зубы, готовясь к броску.
Из огня да в полымя...
Пальцы коснулись толстого шнура лампы. Осторожно она потянула её к себе. Не успела сдвинуть и на полфута, как керамическое основание зацепилось за край металлического стола. Лампа с грохотом упала.
— ГАВ!
Джесс застыла, а в ее ушах зазвенело. Пёс не двинулся, но она знала этот звук. Это был не просто лай. Это было предупреждение: «Это мой дом, и ты в нём, сука».
Она попыталась стоять неподвижно. Может, если не шевелиться, он уйдёт. Она ведь не угрожает, правда?
Собака подняла голову, понюхала воздух, с её тяжёлых губ свисала слюна. Медленно оскалилась. Шерсть на ее спине встала дыбом. Из глубины горла вырвалось рычание, разные ноты ярости, пока не остановилось, как показалось Джесс, на низком ре миноре.
Вот что делает с тобой недосып, подумала Джесс, пятясь и стараясь отдалиться от зубов как можно дальше.
Пёс всё ещё не двигался. Просто стоял и рычал.
Ну и что теперь, умница? — спросила она себя, прижавшись спиной к стене. Было что-то жуткое в том, как пес замирал на месте. Она молилась, чтобы он хоть как-то пошевелился, просто чтобы снять напряжение. Ещё больше она хотела, чтобы у неё был теннисный мячик. Ни одна собака не устоит перед мячиком.
Она оглянулась: в стене за её спиной было маленькое окошко. Чуть приоткрытое. Влезть будет трудно, но, если запрыгнуть на стол... может, получится.
Не отрывая взгляда от пса, она положила руку на край стола, готовясь к рывку.
И пёс прыгнул.