2 Глава - Начало конца
Всё было как всегда.
Школа. Шум. Смех. Сплетни. Те же лица, те же голоса. И снова они — её мучители. Но Алина шла по коридору с другим выражением лица. Не испуганным, не безразличным. Оно было... пустым. Лишённым страха. Лишённым эмоций. Лишь глаза — теперь холодные, почти стеклянные — скользили по каждому из них.
— Смотри-ка, вернулась! — снова заговорила Маша. — А мы думали, ты в петлю полезешь. Или хотя бы сбежишь...
— Она у нас как таракан — живучая, — усмехнулся Славик.
Алина остановилась. Не убегала, не отворачивалась. Просто смотрела. Долго. Внимательно. На каждого из них.
— Что ты пялишься? — резко бросила Аня. — Думаешь, страшная, значит, можешь гипнотизировать?
— Я просто запоминаю, — спокойно сказала Алина. Её голос был тихим, но он прозвучал так, будто прогремел по всему коридору.
— Запоминаешь? — хмыкнула Маша. — Чего именно?
Алина наклонила голову набок.
— Ваши лица. Кто будет первым.
На несколько секунд наступила тишина. Потом, как всегда, они захохотали. Но смех был уже другим. Натянутым. Неловким.
Алина пошла дальше.
Она знала, что дерево услышало её. Она чувствовала это внутри — в каждом шаге, в каждом взгляде, как будто рядом с ней теперь шли тени. Их не видно, но они рядом. Они ждали её сигнала.
И она знала — совсем скоро даст его.
Маша вошла в класс с опозданием. Обычно она появлялась с громким смехом и шлейфом поклонников, но сегодня — нет. Лицо бледное, глаза бегают. Пальцы дрожат, когда она листает телефон. Все замечают: она нервничает. Не та Маша, что всегда была на троне.
Алина сидела в углу и просто смотрела. Ни слова. Ни движений. Только взгляд. Он сверлил, как лезвие, скользя по чужим страхам.
— Видели, что с Славиком? — прошептала девочка с первой парты подруге.
— Говорят, он психанул. Смотрел в зеркало всю ночь, шептал что-то…
— А я слышала, он сам себя поцарапал. Жутко.
— Бред какой-то.
Алина слышала всё. Каждое слово — как музыка. Теперь она знала: страх даёт силу.
Учитель что-то говорил на фоне, что-то объяснял у доски. Но никто его не слушал. Все снова бросали взгляды на Алину. Не на «ту самую тихую девочку». Нет. На что-то другое. Что-то, что уже не скрыть.
В обед Маша решила, что пора взять ситуацию в свои руки. Подошла к Алине у её шкафчика, облокотилась рядом, скрестив руки.
— Слушай, ты, мракобеска. Я не знаю, что ты натворила с Славиком, но если думаешь, что теперь тебя будут бояться — забудь. Я тебя ещё сильнее прижму, поняла?
Алина подняла глаза. Медленно. Уверенно.
— Уже поздно.
— Чего?
— Ты сказала это слишком поздно, — прошептала она, — он уже выбрал.
— Кто выбрал?
Алина не ответила. Только прикоснулась пальцами к кулону. На секунду воздух вокруг них стал холоднее. Маша поёжилась.
А когда вечером она вернулась домой и заглянула в зеркало ванной, чтобы смыть косметику — её отражение моргнуло не в такт.
А потом... улыбнулось.
Маша закричала.
И никто в доме её не услышал.
Ночь снова была беспокойной.
Алина лежала с закрытыми глазами, но сознание парило где-то между сном и явью. Всё тело будто растворялось во тьме, и в какой-то момент она поняла — она снова там.
Парк. Чёрное дерево. Только теперь всё было иным — более живым. Оно дышало, пульсировало. Кора изгибалась, словно мышцы. И в воздухе висел шёпот. Сотни голосов. Шепчущих, взывающих, зовущих.
Перед деревом стояла старая женщина в длинной чёрной накидке. Её лицо было скрыто капюшоном, но голос прозвучал отчётливо.
— Ты открыла дверь, дитя. Теперь не отступишь. Ты просила силу. Она тебе дана. Но за всё — плата.
— Какая? — спросила Алина.
— Ты уже чувствуешь, — прошептала женщина. — Каждая их боль — твоя пища. Каждое их безумие — твоя крепость. Ты не просто мстишь. Ты становишься.
— Кем?
Женщина подняла руку, и дерево треснуло. Изнутри, прямо из ствола, выпала старая книга. Обожжённая, чёрная, с символом, совпадающим с тем, что был на кулоне Алины.
— Ответы внутри, — сказала она. — Но помни: чем больше боли ты даришь другим… тем меньше тебя остаётся.
Алина потянулась к книге — и проснулась.
Утро. Комната холодная, дыхание видно в воздухе. Кулон пульсирует.
На полу — книга. Та самая. Реальная. Сухая пыль слетает с обложки, когда Алина поднимает её. Внутри — руны, формулы, символы, и описания… обрядов. Словно дневник кого-то, кто прошёл этот путь до неё. Кто стал… чем-то иным.
Один разворот был выделен кроваво-красными чернилами. Надпись дрожащей рукой:
«Второй должен уйти в зеркале. Не убивать. Пробудить. Открыть дверь — и она его заберёт»
В школе — суматоха.
— Маша не пришла! — доносится до Алины в столовой.
— В смысле не пришла? Она всегда выкладывает сторис!
— Телефон не отвечает. Родители говорят, будто она вышла в ванную и исчезла. Просто… исчезла.
Алина делает глоток воды. Спокойно. С наслаждением. И лишь в её тени, под столом, на секунду мелькает силуэт чёрной руки, уходящей обратно в пол.