7 Глава - До и после
«Смерть — это не конец. Это приглашение. Живыми можно управлять. Мёртвые — подчиняются без сопротивления»
— запись на полях старого фолианта, подписана: L.
Прошла неделя.
Алина смотрела в окно маленькой комнаты, где пахло чаем, книгами и чем-то родным. Катя временно устроила её у тётки в другом городе — подальше от школы, от прошлого… от всего. Но не от себя.
Каждую ночь во сне Алина слышала шёпот. Он был слабее, будто далёкий эхо. Но не исчез.
— Ты не сломалась, — говорила ей Катя, наливая горячий шоколад. — Значит, ты уже не жертва.
Алина только молчала. Улыбаться пока не получалось.
Но иногда — она рисовала. Всё чаще. Всё темнее. Лица без глаз. Руки из теней. Лица Маши, Славика… и своё, искажённое. Катя не мешала. Просто сидела рядом. Иногда — держала за руку.
— Мы с этим справимся, — шептала она.
Алина кивала, но в груди всё ещё что-то жило. Не злость. Не месть. Пустота.
Жажда.
В другом месте, в комнате, завешенной красной тканью, за древним столом сидел Лев.
Он выглядел старше. Моложе. Неопределённо. Его глаза — без зрачков, будто копировали отражения чужих лиц.
На столе лежала книга. Та самая. Настоящая.
Он листал её, будто вспоминал.
На одной странице — имя: Алина С.
На другой — зачёркнуто. Пепельный след.
Он улыбнулся.
— Ты выдержала. Интересно.
Он записал новое имя.
Катя В.
— Сильные души всегда приносят больше вкуса. Но ты, Алина… Ты не сбежала. Ты просто отсрочила.
Он достал коробку. Внутри — десятки кулонов. Один — тёмно-красный, в форме глаза. Он пульсировал, как живой.
— Скоро ты сама попросишь меня. Когда поймёшь, что "спасение" — миф.
Он встал. Комната затряслась. Книга закрылась сама собой.
Алина в этот момент резко проснулась. Села. В ушах звенело.
Она подошла к зеркалу. На шее — ничего.
Но в отражении — её глаза на секунду стали чёрными.
Она отвернулась. И прошептала:
— Лев…
Алина сидела на подоконнике, прижав к груди старую подушку. Улица под окнами была тихой, в небе висела бледная луна. Она смотрела на неё, как на старого врага.
Катя спала на соседней кровати. Её дыхание было ровным, мирным.
Алина же не могла заснуть.
Внутри — не пусто. Внутри кто-то шепчет. Мягко. Почти заботливо.
"Ты ведь знаешь, что всё это не кончено, да?
Ты же чувствуешь, как хочется… снова почувствовать силу.
Сказать им — я здесь. Сказать миру — теперь он мой."
Алина прижала пальцы к вискам.
— Замолчи.
Шёпот стих. Но не исчез.
В это же время Лев медленно шёл по улице, где окна горели тёплым светом. Он выглядел как обычный юноша: тёмное пальто, капюшон, в руках книга. Но внутри него не было ни грамма человечности.
Он чувствовал её.
— Алина. Ты особенная. Не потому что страдала. А потому что выжила после того, как впустила меня.
Он остановился у дома, где жила одна из бывших одноклассниц Алины — Оля. Та, что снимала на видео, как её травили.
Лев усмехнулся.
— Нельзя строить дом на гнилом фундаменте. Твоя новая жизнь — иллюзия, Алиночка. А я… напомню тебе, кто ты.
Он поднял руку. Книга раскрылась сама. На странице — имя: Оля Р.
Тушь потекла, как кровь.
Утром Алина проснулась от звонка. Незнакомый номер. Она не ответила.
Через минуту — сообщение от одноклассника:
"Ты видела? Оля… умерла. Просто… остановилось сердце. Без причины."
Алина выронила телефон. Её руки задрожали. В голове — одно слово.
Лев.
Она побежала в ванную, включила холодную воду. Посмотрела в зеркало.
На шее — едва заметная тень кулона, которого там не было. Только в отражении.
И голос. Уже знакомый. Словно собственный.
"Скоро ты вспомнишь, кто ты. Не отвергай меня. Я часть тебя."
Алина закричала.
Катя проснулась от шума. Зашла в ванную — увидела Алину, сжавшуюся у стены.
— Он убил её, — прошептала Алина. — Я почувствовала.
— Кто?
— Лев. Он начал игру.
Катя сжала её за плечи.
— Тогда мы найдём его. И закончим.
Алина подняла глаза.
— Если я сорвусь… убей меня первой.
— Не сорвёшься. Потому что теперь ты не одна.