9 Глава - Гниль
.Она снова стояла перед зеркалом. Оно треснуло — словно от того, что не выдержало собственного отражения. Взгляд Алины был пуст. Но под этой пустотой, как под ледяной гладью, что-то шевелилось.
— Я не боюсь, — прошептала она. — Я уже не человек. Не девочка. Не жертва.
Из глубины её комнаты доносился шелест — страницы книги перелистывались сами собой. Словно кто-то торопливо искал следующую цель.
Алина подошла. Перо уже лежало на книге, ожидая.
Имя...
Она записала его, не колеблясь.
Кровь хлынула из кончика пера.
На следующей неделе Вика, одна из тех, кто смеялся громче всех, не проснулась. Сердце просто... остановилось. Никаких следов. Только исписанный листок в её дневнике — строчки, написанные не её почерком.
"Ты забыла, как плачут в туалете. Я — помню."
Ночью Алина проснулась от скрежета. Необъяснимого, жуткого — как будто кто-то царапал ногтями её потолок. Книга светилась багровым в темноте, как жар. Она лежала открытая, а в воздухе стоял запах сырости… и гнили.
С потолка капала вода. Но не простая. Чёрная, густая, вонючая.
— Она внутри, — прошептала книга. — В каждом из них. Гниль. Разложение. Живое мясо в мёртвых сердцах.
Алина чувствовала, как её пальцы дрожат, но не от страха. От жажды — продолжать. Она вписала имя. Почерк вышел рваным, как у безумца. Свет в комнате мигнул, и с потолка рухнула старая облезлая кукла, повешенная за шею.
На следующее утро нашли Славика. Он был мёртв. Лицо — искажено в агонии. Кожа — покрыта язвами. Никто не понял, от чего он умер.
Но Алина знала.
Гниль дошла до сердца.
Алина сидела на полу, прижав книгу к груди. Она больше не дрожала. Больше не сомневалась.
За стеной кто-то кричал — её отец снова срывался на мать. Но теперь это было где-то далеко, словно из другой реальности. Её мир больше не принадлежал ни дому, ни школе, ни им.
Страницы книги шевелились, будто дышали. На белом листе проступал следующий силуэт. Ещё не имя. Просто — лицо. Искажённое страхом. Лицо того, кто станет следующим.
Алина прикрыла глаза.
И вспомнила. Всё.
Каждую плевок. Каждый удар. Каждую подлость.
И когда она открыла глаза — в них не было ни боли, ни страха. Только спокойствие.
— Они гнили изнутри. Я всего лишь позволила этому выйти наружу, — сказала она, глядя в пустоту.
Сквозь приоткрытую дверь шевельнулась тень. Кто-то наблюдал. Кто-то шептал её имя.
"Алина... ты пробудила нас."
Книга вспыхнула багровым, как живое сердце, и затихла. На последней странице появилось слово, написанное не её рукой:
"Продолжай."
Алина улыбнулась.
Ничего. Абсолютно ничего больше не держало её в этом мире.
Кроме книги.
Кроме мести.
Школа медленно покрывалась тенью. Не буквально, но что-то изменилось. Стены будто стали тяжелее, коридоры — тише. Учителя нервно озирались, а ученики начали шептаться между собой. Трое уже не пришли на занятия. Трое — из тех, кто особенно жестоко издевался над Алиной.
— Это точно проклятие, я тебе говорю, — шептал один за другим.
— Ты видел, как Вика выглядела за день до смерти? Как будто её кто-то изнутри выжигал... — отвечал второй.
Алина проходила мимо. Молча. Как всегда.
Но теперь её молчание стало чем-то иным. Оно давило. Угрожало.
И каждый, кто ловил её взгляд, будто ощущал: под кожей у неё не кровь, а что-то холодное, вязкое. Как будто она уже не совсем человек.
В туалете на третьем этаже кто-то сорвал зеркало. Оно упало и разбилось, оставив на полу пятно. Красное. Но не совсем кровь. Пахло землёй. Гнилой. Как будто это была вытекшая тьма.
Тем же вечером, Алина вновь открыла книгу. Страница уже была исписана.
"Ты пробудила нас. Мы голодны."
— Кто вы?.. — спросила она, ощущая, как холод пробегает по позвоночнику.
Но в ответ — только движение страниц. Быстрое. Нетерпеливое.
"Следующий. Следующий. Следующий."
Книга больше не ждала. Она требовала.
И Алина больше не колебалась.
Имя. Чернила. Вздох.
С каждой строчкой она чувствовала, как гниль не только выходит наружу... но и начинает расти внутри неё.