Вокруг пальца два солнышка

Время идёт стремительно. Конец лета подкрадывается незаметно, прячется за стволами деревьев и напоминает о себе в самые не подходящие моменты. Никому не хочется наступления осени. От осознания того, что придётся расстаться, уехать друг от друга, разорвать общение, которое даже не сможет сохранить свою ценность в письмах и телефонных звонках, становится плохо. Два сердца бьются одинаково быстро в такие моменты, когда в юную голову подкрадываются мысли о нежеланной разлуке. А хуже всего, когда ты один - так и тонешь в мыслях небытия, в пространстве жаркого августовского дня, в тёплой прудовой воде с зелёными лягушками и стрекозами со стеклянными крылышками. Их убивает сама жизнь.

Как-то Хёнджин, придя к дому Феликса, не обнаружил его дома. Ни бабушки, ни самого парня - никого дома не было, кроме пятерых маленьких котят, которых парни недавно спасли от большой собаки на окраине леса.

Соседка, у которой юноши обычно воровали вишню и черешню, а та за ними постоянно гонялась с вилами, сейчас вышла на порог и своим прокуренным голосом сказала Хёнджину о том, что сегодня Феликс со своей бабушкой уехали в город.

Одиночество пробирает до костей, рассасывается по телу ядом и бьёт по вискам. Тревога селится в сердце, заглушая музыку его биения, а жуки в животе становятся бабочками и умирают прямо внутри. Почему Ёнбок ничего не сказал?

Хёнджин так и проводит день в одиночестве, а к вечеру встречает верного друга на улице, прямо на дороге.

- Ты почему не сказал мне? - Хёнджин крепко его обнимает, поглаживая белые волосы. Отпускать не хочется.

- Я не сказал тебе, чтобы ты не волновался. - Феликс говорит спокойно, проводя руками по спине парня. - Пришлось съездить в город. Бабушке нужно было по делам заскочить и.. - он отстраняется и вздыхает. - Мы заехали в больницу, узнать о моём состоянии. Всё в порядке, не переживай.

Парни проводят оставшийся день практически в тишине. Никто ничего не говорит - молча касается ладони, щеки, плеча. Слов не нужно, им и без них хорошо.

Они сидят на старой скамейке, томно разглядывая мир сквозь пропитанный цветочным запахом вечер; в очертаниях лес и многочисленные маленькие-маленькие глазёнки большого монстра по имени ночь.

По темноте они расходятся.

На следующее утро оба парня стоят на повороте, где они впервые познакомились. Одежда на них проста, а на головах обоих сплетённые Феликсом венки.

- Пойдём к старому вокзалу, думаю, тебе там понравится.

По предложению Феликса парни отправляются к окраине деревни. Там сцепляются за руки и, болтая о каких-то мелочах, идут по тропинке через поле. На небе ни тучки, а яркое солнце сжигает кожу. Цветочный запах разносится по воздуху, а августовский день наводит тоску. Почему-то хочется прижаться к друг другу и не расставаться до самой смерти - умереть в обнимку.

Поле сменяется рощей. По тоненькой тропинке шагают две пары ног, то и дело натыкаясь на злосчастные муравейники. Те рассыпаются, а по кроссовкам разбегаются крошки-муравьи.

- Я люблю тебя. - Феликс говорит это резко, совсем не к месту и просто потому, что предыдущий диалог заканчивается.

- Я тебя люблю тоже. - Хёнджин поворачивает к нему голову, крепче сжимая руку.

- Я рад, что у меня есть такой человек, как ты. И так грустно, что наше лето подходит к концу.

- Мы обязательно что-нибудь придумаем, Ёнбок. - Хёнджину не хочется думать о том, что скоро придётся вернуться к семье, уехать заграницу, проводить беспощадные будни за несколько тысяч километров от любимого человека, от своего сердца, которое он добровольно отдал Ёнбоку.

- Я не думаю, Джинни. У нас как будто совсем нет выхода.

- Выход есть всегда! - отрицает. - Я сбегу из дома, мы поселимся где-нибудь и будем жить счастливо, милый..

- Я не доживу до зимы.

Парни резко останавливаются и Хёнджин непонимающе смотрит на парня. Ему это кажется?

- В смысле? Ты шутишь?

- У меня опухоль. Глиобластома или как её там.. - голос Феликса начинает немного дрожать. - У нас нет денег на лечение и мне осталось недолго.

Хёнджину больно. Да, это абсолютно нормально для живого человека, это абсолютно нормально, когда жизнь кого-то подходит к концу, завершает свой путь. Но сердце разбивает другое.. Феликс очень любит эту жизнь.

- Ты улетаешь в Италию, а я умираю от рака. Как бы мы не старались, мы не сможем быть вместе. Извини меня, Джинни.

- Почему? - слеза скатывается по щеке.

- Видимо, нам так суждено. И я рад, что смогу провести своё последнее время рядом с тобой. Я не хотел говорить это сегодня, но моё состояние постепенно ухудшается. Я думаю, ты должен знать, я не хочу делать тебе больно потом.

- Жаль. - единственное, что выдают уста. - Мне почему-то так и казалось, что не может всё идти хорошо. Ёнбок, я сделаю последний месяц твоего последнего лета самым прекрасным.

- Я рад, что ты у меня есть. - Феликс улыбается. - На самом деле, ты единственное сожаление. Меня здесь не держит ничего, кроме тебя.

Парни потихоньку начинают идти по тропинке. На душе словно залёг камень, а мысли заполнены бумажками с диагнозом.

- Прости, что оставлю тебя без смысла жизни. Хоть скоро мне и предстоит слечь в гробницу, но..

- Я лягу вместе с тобой. - твёрдо отвечает Хёнджин.

- Но я бы хотел попросить тебя жить. Знаю, тяжело полюбить кого-то после смерти любимого человека, об этом я просить не буду. Я то знаю, какого это.. И я знаю, насколько ты меня любишь. Извини, если делаю тебе сейчас больно своими словами.

- Ты встретишься с родителями. Я рад, что вы увидитесь. - Хёнджин чуть не плачет, но держит себя в руках. - И мы с тобой обязательно встретимся. Встретимся, если я не смогу справиться со своей ношей. Давай проведём этот месяц как наш последний?

- Он и есть последний. - Феликс улыбается, поворачивая голову на парня. Солнце ласкает его веснушки, а яркая улыбка озаряет всё вокруг.

- Давай не будем об этом, я поплачу, когда останусь один. Это жизнь, Ёнбок, это просто жизнь. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

- Я не хочу, чтобы было больно тебе. - Феликс говорит это тихо. - Ты в порядке после этой новости?

- Были бы другие обстоятельства, я прямо сейчас убился бы. Видимо, нам и правда суждено было только одно лето.

Дальше разговор переключается на сторонние темы. Глиобластома становится фактом и бытием, хоть тяжесть на душе не отпадает. Милые парни мило общаются, позабыв о болезни. И всё же, какой исход должен быть у двух сломанных жизнью людей? Иногда кажется, что смерть - лучший исход. Но надо дать себе шанс пожить.. Может, счастье уже за спиной? Просто оно случится завтра, а ты не узнаешь.

Но в случае Феликса и Хёнджина счастье дало им всего три месяца. А если быть точнее, два месяца и двадцать девять дней. Какой-то роковой период, неправда ли? Однако, их время подходит в концу. И это скребёт сердце до крови.

***

- Тут поезда уже не ходят ведь? - Хёнджин проходит по шпалам. Феликс стоит рядом, поддерживая парня, за руку, чтобы тот никуда не свалился. Какая-то трепетность поселилась с момента поселения темы о глиобластоме.

- Дорога заброшена уже лет десять. Мы тут часто гуляли с родителями.

- Место приятное, будто из сказки.

- Да, так и есть! Тут фантастически волшебно. Будь моя воля, я бы жил в той заброшенной будке.

Место и правда было фрагментом сказки. Поросшая плющом железная дорога простилалась вдаль. Дикий виноград и другие зелёные растения спускались вниз по ветвям, захватывая в своё рабство старую деревянную будку и другие растения. Трава растёт здесь по пояс, а солнечные лучи еле проникают сквозь густую листву. Заброшенная станция - словно появишаяся из книг о зомби апокалипсисе.. Фантастика.

- Август выходит странным. - Феликс приобнимает парня, глядя ему в честные глаза.

- У нас с тобой всё странное. - Хёнджин нежно, но коротко целует его в мягкие губы, трепя пушистые волосы. Ах, его волосы теперь лучи этой проклятой глиобластомы.. От этой мысли не по себе становится, но ничего не поделаешь.

Парни подходят к будке. На двери ещё остались какие-то вывески, бумажки с номерами и буквами, но дверь заперта на ключ. Рядом, слева от стены, виднеется сапог.

- Труп? - Хёнджин крепко прижимает Феликса к себе, который осторожно решает присмотреться, что же это такое валяется.

Какой-то человек, одетый в кофту «adidas», большие зимние сапоги, черную маленькую шапочку и разорванные прямо на пахе синие штаны, лежит прямо рядом с будкой. Нос посапывает. На лице щетина, а всё тело в какой-то грязи.

- Вы в порядке? - Ли спрашивает осторожно. - Вы в порядке? - это уже звучит громче.

Вдруг мужик поднимается. Сидя на земле, он протирает глаза от сонной пелены, устало пытаясь разглядеть парней перед ним.

Только сейчас юноши замечают большое количество шприцов и маленьких пакетиков вокруг незнакомца.

- А! Блять! Бежим! - бранится Феликс, хватая Хёнджина за руку. Парни бегут по кустам, а за ними несётся этот подозрительный мужчина, расчкачиваясь во все стороны, но удивительно быстро передвигаясь.

Пробегая несколько метров вдоль железной дороги, парни забегают в лес и прячутся за толстым стволом дерева. Сердце бьётся быстро, одышка от такого экстрима не прекращается. Хочется смеяться из-за такой резкой ситуации, но одновременно становится страшно. Мало ли что с ними сделают. В прочем, а смогут ли?

Парни осторожно выглядывают из-за дерева. Наркоман стоит, шатась и покачиваясь в разные стороны, и, еле справляясь с закатывающимися глазами, пытается обнаружить жертв. Мужчина чешет затылок, подтягивая свои штаны, которые сползают на бёдра. Вовсе неважно, что через них уже проведена вентиляция, и полное оголение нижней части тела сейчас бы не помешало. Штаны вновь спадают, а мужчина шатаясь, возвращается назад.

Парни сидят в тишине, глядя друг другу в глаза. Так смешно и страшно одновременно.

- Он ушёл. - шепчет Хёнджин. - Жесть, это было резко.

- Я тоже не ожидал его увидеть. - Феликс продолжает держать ладонь на губах. Его зрачки от страха даже увеличиваются, а колени немного дрожат.

- Посидим, отдохнём немного, тебе нельзя так нагружать себя.

- Это никак не повлияет. Тот факт, что мой мозг сжирает большое количество раковых клеток, просто есть и просто будет. Это даже так забавно осознавать, что ты умираешь прямо сейчас.

Феликс улыбается. Странно, обычно люди не говорят о своей о своей смерти с улыбкой.

Хёнджина начало поражать то, как его лицо менялось при теме о смерти. Глаза начинали сиять, а за улыбкой всегда было отчётливо видно грусть. По щекам словно бежали невидимые слёзы, и хоть он улыбался, но всегда было понятно, что у него на душе. Феликс и правда очень фантастический человек.. Такой простой, но одновременно и такой сложный.

- Как твоя бабушка?

- Ей тоже немного осталось, она уже совсем старушка. Ей грустно, что я проживу всего почти семнадцать лет, но на то воля Бога, как она говорит. Надеюсь, Он обнимет и меня, и её вместе.

От таких слов слёзы по щекам Хёнджина невольно начинают бежать. Перед ним нежность во плоти человека, такой безобидный парень, проживший так мало. Хван даже начинает сожалеть, что жалуется на жизнь, ведь он здоров. Проблемы смогут решиться со временем, но будет ли смысл в жизни, если в ней не будет Феликса?

Маленький солнечный лучик, отделившийся от вечного светила, спустился на землю. У Хёнджина есть своё солнце, которое ему всячески хочется укрыть от внешнего мира. Но почему-то убивать его начало что-то внутри. И это что-то такое кровожадное, злое и несправедливое, что плакать хочется даже не от своей собственной боли.

- Знаешь, мне кажется, что именно в тот момент, когда моим родителям пришлось утонуть, меня что-то начало пожирать изнутри. Будто вся моя боль собралась где-то внутри меня и превратилась в опухоль. Никогда бы не подумал, что я смогу заболеть раком. Но теперь мне кажется, что это даже один из лучших исходов. Единственное, что я не смог сделать в этой жизни - сделать тебя счастливым. Сожалеть мне не о чём, загадывать нечего. Дальше ты сам. Хоть я не уверен в том, что ты будешь жить.

- В смысле?

- Человек ты такой, который отдаст себя ради любви. Я как-то сказал одну вещь, когда мы только познакомились.. - он продолжает смотреть прямо в глаза и улыбается. - Счастливые люди всегда умирают вместе.

- Смысл искренней любви и состоит в том, чтобы покинуть этот мир одновременно, и за руки войти в какой-нибудь рай... - договаривает Хёнджин. На его лице читается осознание и тревога.

- Именно. Я не хочу, чтобы ты становился суицидником.

- Я справлюсь. Не думаю, что у меня будут ещё варианты.. - слёзы катятся вниз и попадают за шиворот рубашки. Мокро и холодно.

- Ты человек такой, который расцветает только тогда, когда его любят. Прости.

- Я тебя люблю. Очень сильно люблю тебя.

- И я люблю тебя. Прости, что так вышло. - Феликс улыбается. Не плачет, а просто улыбается.

Хёнджин машет головой, размахивает ею в стороны. Почему это происходит? А главное, зачем?

- Не извиняйся, милый, не извиняйся. Твоей вины нет, нет тут твоей вины. Это всё судьба.

- Она жестока. Но, видимо, справедлива, раз мы встретились.

***

После того слёзопролитного дня проходит ещё какое-то время. Отношение парней к друг другу изменилось. Из подростковой осторожности и трепетности они будто перепрыгнули в самую старость. Но поцелуев стало больше, разговоров меньше. Встречи сопровождались долгим молчанием и крепкими объятиями. Иногда они плакали. Плакали много и одновременно, потом смеялись, рассказывая историю из детства.

Периодически парни обсуждали жизнь, вновь затрагивая тему судьбы злодейки. Почему-то юношеская нежность стала какой-то гробовой тяжестью. Глиобластома давала о себе знать. Хёнджину иногда казалась, что он разделяет её вместе с Феликсом, потому что больно было примерно также. Жаль, время подходило к концу, как и это счастливое, приятное лето с грустным и мокрым от слёз августом.

- Я научу тебя плести фенечки!

Как-то в деревне проходила небольшая ярмарка. Ребята с соседнего села приехали давать мастерклассы, исполняли песенки, танцевали, играли небольшие представления на самодельной сцене.

- Погоди, куда ты дел эту ниточку? - Хёнджин как-то слишком близко наклонился к Феликсу. Эх, поцеловать хочется.

- Хёнджин, иди сюда, отстань от него! - девочка, проводящая мастеркласс по плетению фенечек, в шутку сердится на Хёнджина, так как тот липнет к Феликсу. Никто же не поймёт, если они будут так клеиться к друг другу на людях..

После того, как на руках наконец начали красоваться разноцветные фенечки, парни отходят чуть поодаль столов и толпы. Сегодня немного прохладно, а солнце постепенно остужается, уступая место осени, которая уже пускает свои проливные дожди. Глиобластома прямо как эта осень.. Продолжает сжирать мозг, забирает себе воспоминания, оставляя лишь самое трепетное и отдавая их сердцу. Феликс похудел. Сильно похудел, но глаза и улыбка - не изменились. Его убивает глиобластома, а Хёнджина убивает осень.

- Моя бабушка уезжает на ночь в знакомым в соседнее село, ты можешь остаться сегодня у меня. - Феликс хитро улыбается. - Можем пересмотреть те кассеты.

Хёнджин давится яблоком, которое всё это время грыз по дороге. Что?

- Я шучу. До сентября осталось пару дней. Это убивает, неправда ли?

- Я потерялся во времени, когда тебя встретил. - отвечает Хёнджин. - Как-то.. Как-то совсем нет слов.

- Нам предстоит провести вечность. Говорю же, мне вишнёвый рай нравится. - Ликс смеётся. А на щеках Хёнджина всё ещё есть алый румянец - ну он и попляшет сегодня ночью.

- Благодаря тебе я наконец понял верующих людей. Это даёт силы.

И правда, даёт силы. Но почему-то никто не говорит друг другу о том, насколько больно внутри. Насколько сильно хочется заплакать, зарыдать от осознания, что эти последние дни убивают в них личности. Почему же тогда было так тепло вначале? Неужели для того, чтобы последующую жизнь чувствовать холод? А может, вовсе не жизнь..