Не его хэпиенд

Ветер становился все сильнее, пригоршнями швыряя снег в лицо, Кеммун понятия не имел, как командиры ориентируются в пространстве, казалось, и не заблудился ли отряд окончательно в проклятых горах. В пурге главнокомандующий умудрялся заметить настигающих отряд звезд и приказать вовремя залечь, а магов воздуха сотворить купол. Неведомые существа вновь пронесли с волной воздуха, полной снега и тряской земли.

После ссоры Нурелла больше не подходила к Кеммуну, а он не тяготел вступать с ней в разговоры, хотя некоторая вина скреблась иногда в груди. Эльфийка не горевала в одиночестве, разбавляя опустевшее место собеседника белоглазым магом. Спустя недели Кеммун узнал его имя – Онго. Потому что Нурелла взяла в привычку восклицать на рассказы ухажера: "Ах, Онго!" На привалах парочка миловалась, ничуть не стесняясь магов и бойцов, разве что целоваться постеснялись.

Трещащий костер, безмолвие и парочка в полутьме – прошлое набрасывалось на Кеммуна и погружало в пучины, в которых не найти удачных любовных историй. Те девушки, которые ему нравились, доставались другим. Самый жестокий отказ он получил в пятом классе, девочка не ограничилась невзаимностью, но и выплюнула: "Ты шутишь? Да кому понравится, Буратино?" Комплексы из-за носа окрепли и проросли глубокими корнями с подачи маленькой стервы, поднявшей паренька на смех при одноклассниках.

В более взрослом возрасте девушки отказывали, не поясняя причин. И так было по-своему лучше. Если Кемунну и доставался кто-то, то исключительно на пьянках, в которые его затягивало последние два года. Нормальные отношения обходили парня стороной, и имение собратов в отсутствии любви, не облегчало ситуацию ни на грамм. Зато от серых будней появился плюс, в рутине рабочих дней за кассой Кеммун не особо замечал, что обделен женским вниманием, хоть и не уродлив внешностью.

О приходе весны напоминали парочки. Так парень ходил в наушниках, спрятав руки в карманах, погруженный в мысли. И тут взор цепляется за парочку, за ней за еще одну. Картинка, сотканная воображением, растаивала, а он обнаруживал, что зима то кончилась – весна пришла. Кеммун отлично помнил апрель, когда завершался одиннадцатый класс. Тогда он замер прямо посреди дороги, смотря на влюбленных, подтаявший снег и набухающие почки, думая о том, что пора взяться за эти чертовы подготовки к экзаменам. Так и завелось: у людей любовь, у него причины вспомнить о незавершенных делах и подгоняющих сроках.

Но это прошлое. А в настоящем с Кеммуном сидел Назайн, в компании с Лейском и Петом. Приятели мало между собой разговаривали, больше из-за рыжего, который будто бы не существовал, но создавал ощущение постороннего. Опущенные руки и брошенное покорение сердца эльфийки тяжелой печатью угрюмости легла на Назайна. «Угораздило же его серьезно влюбиться в нее!»

В один из таких вечеров на привале, рыжий был особенно мрачен. Кроме влюбленной парочки и нескольких магов с их командиром мало кто располагал хорошим настроением. Скалы не кончались, вокруг по-прежнему только и было, что камни, снег и небо над головой. Из поводов не жалеть об условиях лишь то, что отряд не под землей движется, а на открытом воздухе. Ветер неустанно ревел и гонял, задувая за шивороты, залезая к телу и отмораживая носы, уши и пальцы. Свежий снег пропахивали телами драконы, но он по-прежнему утяжелял сапоги и пропитывал те влагой.

Сидя напротив компании, Кеммун смотрел на приятелей сквозь пламя, рвущееся на ветряных порывах криво вверх. На зубах скрипели твердые частицы похлебки, которой они кормились, а тихий певчий голосок Нуреллы беспрестанно напоминал о том, что кому-то намного лучше, чем им. Следя за Назайном, которому труднее всего было держаться, Кеммун кончался в терпении, близкий к тому, чтобы сорваться и пойти бить Онго морду. Из мужской солидарности и чтобы счастье мага не столь корежило замученных бойцов.

За прошедшую неделю маги меньше выделывались, точно им сами это поднадоело, но бесить они бойцов не прекратили. Еда-то у них аппетитнее, условия для сна тоже. Раз они одной связке единого войска: «То не должны ли быть у нас равные условия?»– командиров, существующих лучше воинов, Кеммун мог снести, но не отряд, для которого предстоит выступить щитом.

Обломок минерала, который парень вертел в пальцах, разломался пополам, щелкнув меловой структурой. Хруст будто бы оживил Назайна. Парни не успели отловить вскочившего товарища, как тот поднялся на ноги и потопал в неизвестность темноты. Пет расслабил поднятые плечи и опустил обратно к ковшу голову, с запозданием Кеммун с Лейском последовали его примеру.

Ненадолго. Приятели ожидали, что рыжий попрет разбираться с воркующими голубками. Но нет, это сделал Кеммун. Отложив поднятую было ложку, он двинулся к парочке, под недоуменное «э?» Пета.

Нависнув над влюбленными, Кеммун позлорадствовал тому, как дернулся Онго, заметивший появившуюся долговязую фигуру по левую руку от него. Увлеченный эльфийкой, маг не проследил за периметром. А вот Нурелла ни на секунду не теряла бдительности. На лишнего третьего уставились темно-фиолетовые глаза, а бровь вопросительно изогнулась. Эльфийка не произнесла ни слова, на что Кеммун скрипнул зубами, но удержался от опрометчивых поступков.

– Нурелла, мне надо поговорить с тобой,– игнорируя недовольного белоглазого и подбирая нейтральные слова, произнес парень.

– А мне не надо,– вскинув нос, бросила коротко эльфийка, скрестив руки на груди.

– Пожалуйста.

Закатив глаза и изобразив всем видом, что делает ему непомерно огромное одолжение, Нурелла поднялась.

– Я скоро вернусь,– с нежной улыбкой сказала она магу, отходя с Кеммуном в тень, подальше от огней костров. – Неужели великий Кеммун снизошел до общения со мной?– зеркально противоположным тоном с фырканьем и брызгая ядом, поинтересовалась Нурелла.

Усталый вздох вырвался из его груди непроизвольно. Имя, под которым он ходил в этом мире, по-прежнему иногда вновь звучало непривычно и чуждо. Колей-Николаем парень пробыл куда дольше. Отвлечение на примерку имен помогло расслабиться и отпустить раздражение на выкаблучивание эльфийки, что кстати, Кеммун чувствовал, как внутренне натянут, словно тетива, а сорваться снова он не имел права. Ему осточертело метаться бешеным зверем и кидаться рвать любого клыками.

– Я хочу извиниться,– притворный интерес перевоплотился в живое удивление на лице Нуреллы, парень был готов поспорить, что она больше радовалась, что извиняться не ей. – Ты вправе поступать, как тебе вздумается, но это не значит, что ты можешь оскорблять людей, когда тебе вздумается,– брови нахмурились обратно и губы с улыбки согнулись уголками вниз. – Но я не должен был срываться на тебе, поэтому прошу меня простить,– эмоции эльфийки дрогнули, пригвождённые ступором. – Я жалею, что мы не можем общаться, как прежде, но терпеть беспричинные обвинения не хочу,– подруга молчала и растерянно глядела Кеммуну в глаза. – И еще, я хотел сказать о том. Это не мое дело, конечно. В тот день, когда тебя высекли, Онго и пальцем не пошевелил, когда как Назайн рвался, чтобы защитить тебя. Я удерживал его с Петом, и мы с трудом справились с ним.

По-своему ему нравилось ее общество. Если закрыть глаза на царские замашки, то общение с эльфийкой приносило Кеммуну положительные эмоции. Не с пустого места считал её подругой. Может в глубине души и пряталась увлеченность драками и тем, чтобы давать спуску гневу, но быть в ссоре по пустякам в перечень сомнительных интересов не входило. Ответа парень от Нуреллы не дождался и собрался, чтобы уйти. Тут-то она и отмерла, взяв его за запястье:

–Я... Тоже хочу извиниться,– как же ей было сложно душить гордость, невооруженным глазом парень видел это. – Ты прав. Я не должна была обвинять тебя и тем более оскорблять. Прости меня. Мир?– привычное ему, добродушное выражение лица подруги отозвалось улыбкой и у него.

– Мир.

На душе Кеммуна отлегло. Он вернулся к костру с приятелями, изредка оборачиваясь и с удовольствием отмечая то, как Нурелла что-то тихо проговорила магу и поспешила туда, где скрылся из виду недавно Назайн. Онго так и остался сидеть с непонимающим видом, приоткрыв немного рот от невысказанного негодования.

– Что ты такое ей сказал?– первым задал вопрос Лейск.

– Мы уж подумали ты побежал в любви ей признаваться,– хмыкнув, добавил Пет, почесывая подбородок.

– Мелочи. Открыл ей глаза на кое-что,– с широкой улыбкой сознался Кеммун. – Ну и прощения попросил.

Пробовать пояснить, в чем причина извинений, если он не виновен, парень не стал. Маленькая жертва в угоду сохранения дружеских отношений. А друзья могут думать о нем, как угодно.

– Так и от чего она поскакала за Назайном?– дожал с любопытством Лейск.

– А разве не понятно?– Кеммун уселся перед костром, протягивая подмерзшие на холоде руки к теплу. В темноте двигались плохо-различимые силуэты рыжего и эльфийки. – Намекнул, что она уделяет внимание на того, кто не пошевелил и пальцем ради её спасения.

– Вот оно что,– Пет подбросил в пламя свежую порцию хвороста, и костер запыхтел дымом. – Да. Назайн тогда прямо с нечеловеческой силой вырывался. А ты у нас чертов купидон. Не понимаю я тебя.

«Почему бы и нет?»,– Кеммуну, как девушка, Нурелла неинтересна, а Онго бесит до такой степени, что он раз тридцать в мыслях перерезал, отсекая, тому голову, когда маг спит. Если эльфийка выберет Назайна, Кеммун не будет вынужден видеть довольную морду белоглазого. Хорошо ли из меркантильных целей подталкивать людей друг к другу? «Если получится, значит, судьба»,– а он звено в цепи для их счастья. Одно из звеньев, у которого будет выгода от их союза. Но колечку из цепи любовных испытаний требовался сон, и командиры вовремя объявили отход ко сну.

Под вечер следующего дня, когда снег постепенно исчез, оголив монотонно серые горы, в просвете скал Кеммун углядел черный цвет голых древесных ветвей и не поверил реальности счастья, думая, что это мираж. Но горный пояс наконец-то закончился, каменная плоскость тропы перешла в землистую, а вечно открытое небо над головой прикрыли деревья. Войско вышло в лес, они ступили на территорию вражеского королевства.

О том, что горы разделяют два враждующих государства, бойцы узнали лишь сейчас, когда об этом оповестил Аяд. Сидя на драконе, смотря сверху-вниз, он важно вещал о полной боевой готовности и внимательности. Горные перевалы редко использовались для торговых путей до покорения мирных летающих драконов, но поселения близь этих мест не исчезали.

Единственный в белых одеждах, кавалерист демонстрировал статусность и ездовым огнедышащим драконом и золотыми вставками и узорами на форме. Непростой маг, которого по цвету не отнести к владении стихией.

Постоянно, когда Кеммун зацеплялся вниманием за него, то в животе невольно сводило от нераспознанного страха. Аяд мог без намека на опасность, вальяжно сидеть в седле с безобидной и легкой улыбкой, но парень нутро чуял опасность, исходившую от кавалериста волнами. И Кеммун не одинок в необъяснимых страхах, на привалах заходили разговоры о командире магов, но неизбежно терялся и перескакивал на другие темы.

Когда Аяд обращался к магам и бойцам, то не концентрировался взглядом на слушающих людей, как Стангер, что позволяло его рассматривать. Кеммун все силился докопаться до истоков страхов, найти, что же отталкивает от кавалериста. Периодически выдыхающий дым ездовой дракон, если не под ним, то за спиной? Тонкий, изогнутый меч, отличающийся рукоятью, выполненной в форме изрубленной шеи дракона? Да, в мече определенно что-то было, эльфийка подтверждала, что тот зачарован мощным кузнецом-магом, но её сил не хватало узнать точно от чего и для чего. Взгляд Кеммуна же больше цеплялся к выбору рукояти. Голова и шея дракона, которая разрублена в нескольких местах, создатель клинка не поленился детально вырезать проглядывающие сквозь разрезанную плоть кости. Парень вспоминал раскроенную голову волкоподобного хищника, которого чудом умудрился убить пылесосом. От картин плоти, кусков черепа и обломков пластика Кеммуна подташнивало.

Причина страха ускользала скользкой змейкой от него. Как вдруг под конец речи, выдав наставление не забывать о нахождении в землях врага, Аяд внезапно встретился с парнем взглядами.

Человеческий круглый зрачок был так сильно сужен, что наводил на мысль о том, что командир магов под веществами. Бледно-зеленые глаза не кричали, но зловеще нашептывали: беги от меня так быстро, как только можешь. Истинный змей в человеческой шкуре, Кеммун замер, как загипнотизированная добыча, пока Аяд не отвел взгляда, улыбнувшись как-то по-новому, с неким удовольствием. С трудом выдохнув, боец отметил, как колотится бешено сердце. Он зажмурился, потерев пальцами веки, показавшиеся в тот миг тяжелее громадных скал. Неприятно. Увесисто. Ужасно.

Налипнувшая шкурка кролика, которого питон передумал жрать и свернулся в клубок, теснила, Кеммун раскрыл глаза, избегая смотреть вперед, где мог продолжать стоять Аяд. И лишь с запозданием до парня дошло, что вокруг него пространство опустело, а спина чувствует присутствие.

– У тебя какие-то вопросы ко мне?– неспешная будничная интонация не сочеталась с вкрадчивым голосом.

Каскад мурашек прокатился от затылка по лопаткам к пояснице и по плечам до запястий.

– Нет,– Кеммун отвернул голову, не желая сталкиваться с ним взглядом, но вышло ровно наоборот.

Вдруг очутившись прямо перед длинным носом парня, Аяд вынудил бойца отшатнуться назад. Словно опасаясь думать о чем-то конкретном и нужном, Кеммун отметил, что перед ним первый человек за его жизнь, который немного выше его. Двухметровых столбов парень видел только издалека в баскетбольных командах.

– Неужели мне показалось?– мышцы Кеммуна звенели от напряжения, когда как командир был совершенно расслаблен, непринужденно улыбаясь.

От пристального взора товарищей и магов, следящих за происходящим, парню делалось еще хуже. Спасение снизошло на него в лице Стангера:

– Аяд, Кеммун снова в чем-то провинился?

Либо горы тянули его силы, либо Кеммуну повезло, что командир набрался сил в подходящий момент. А главное: воинственности, дабы отстаивать подчиненных.

– Не в этот раз. Мне подумалось, что у мальчика ко мне какие-то вопросы,– его ладонь вдруг опустилась Кемуну на макушку и похлопала невесомо по ней.

На миг парню почудилось, что тот поймал пальцами пару кудряшек и потянул за них. Уши Кеммуна вспыхнули от жгучего стыда, но он держался по стойке смирно, хотя хотелось закрыть их руками. «Какой я тебе мальчик?! Может ты и командующий кавалерии, да только я вижу, что ты немногим старше меня, говнюк».

– Ты не считаешь, что если у воинов есть вопросы, которые не касаются запрещенного нам рассказывать королем, то почему бы и не ответить?– продолжил лить патоку из слов Аяд.

«Какие красивые сапоги, все в пыли от скал, надо бы почистить».

– Тем более, что они иномиряне, у них может быть масса вопросов к нам.

«Нет, меня совсем не волнует, о чем речь, я просто хочу, чтобы он отошел от меня подальше, и я перестал для него существовать. Лучший исход».

– Ты уверен, что сейчас время отвечать на вопросы?– осторожно спросил Стангер.

«Забавно, но в этом мире вежливого "вы" не существует. Важно обдумать такую деталь именно сейчас. О, боже, да отойди уже от меня, ты слишком близко! Прекрати вторгаться в мое личное пространство. И убери уже руку с моей головы»,– в мыслях орал дурниной Кеммун, на срыве от зашкаливающего напряжения, внешне держа лицо кирпичом.

Надо было ему сразу закричать в мыслях требования. Аяд почти тут же убрал руку подальше от курчавой головы, а сам отошел на приличное расстояние, дав Кеммуну продохнуть.

– Почему бы и нет?– кавалерист повернулся к ним спиной, но боец продолжил натирать взглядом сапоги.

– Мартенги настолько глупы, что даже не выставили дозорных у горных троп, люди этого королевства поразительно недальновидны,– Аяд указал ладонью на тропу, с которой сошел отряд. – Да и ты Стангер должен был позаботиться о том, чтобы попаданцы больше не имели вопросов по поводу этого мира, разве нет?– укор повис в воздухе, но Аяд следом же объявил: – Привал!– после он назвал имена магов, которых направил в разведку, и Стангер настоял на том, чтобы с ними пошли и его бойцы.

Не попав в разведывательный отряд, Кеммун расслабился. Кавалерист больше им не интересовался, а вот Стангер подлетел, только парень думал отчалить к приятелям и поразмыслить о произошедшем. Он не мог нависнуть над ним, но был шире в плечах чуть ли не вдвое, и от него перла настолько убийственная энергетика, что Кеммун пожалел, что перестал рассматривать свои чудесные и просто замечательные сапоги.

– Что ты, черт тебя дери во все дыры, сделал такого?!– изрыгнул командир, и Кеммун с печалью поглядел, как Лейск, Пет и Назайн с Нуреллой, хотевшие подойти, резво взялись раскладываться на привал.

– Я не знаю, честное слово!– оправдываясь, пробормотал парень.

Мало ли, еще высекут, как провинившегося. Судя по лицу Стангера, случилось нечто настолько страшное, что впору готовить бункер, а Кеммун и не ведает об этом. «Не все же так плохо?»,– командир долго вглядывался в него, но потом отступил. От черных глаз парень не испытывал ужаса, заставляющего цепенеть, лишь нужду обороняться за невиновность.

– Смотри, быть на примете у Аяда – не самое худшее, что могло бы с тобой произойти, но и не самое безобидное,– Стангер размял с хрустом костяшки кулаков, Кеммун напрягся, ожидая, что ему врежут.

– Я запомню,– пригнув голову, пробормотал он.

– В случае чего, сразу обращайся ко мне,– сменив гнев на милость, посоветовал командир.

Не успев уточнить, боец проводил взглядом его удаляющуюся спину. Стангер принялся отдавать распоряжения. А Кеммуна что-то дернуло снова посмотреть на магов. Водится в нем частичка, любящая испытывать судьбу вновь и вновь, после того, как пронесло. Аяд стоял, облокотившись на покорно сидящего дракона, и курил, пуская дымные клубы на пару со зверюгой.

От пережитых лихорадочных эмоций парень немного выпал из реальности и, как в тумане, добрел до товарищей. Предпочел бы он остаться частью безликой массы для командиров. «Да только кто даст теперь»,– ограждали же родители, уча, что нехорошо пялиться на людей. Нарвался, выхваченный взглядом сомнительной личности. Не только Кеммун постоянно присматривался к нему, а не повезло именно ему. Друзья не накинулись на него с расспросами, давая прийти в себя, и парень мысленно поблагодарил их.

Первой не выдержала тишины Нуреллы. Подсев к Кеммуну, когда приготовилась на костре вечно-черная похлебка, и ткнув острым локотком в бок, она задала вопрос, который волновал приятелей и его в том числе:

– Что это сейчас было?

– Знал бы я сам,– Кеммун опустил ложку в миску, поставив ту у ног. – Я не меньше вашего ничего не понял. Стоял, слушал, что Аяд говорит, и смотрел на него. Вдруг он взял и посмотрел мне в глаза. Не успел я очухаться, как он передо мной. Почему-то решил, что у меня какие-то вопросы..?

– Понятно,– перебил его Пет, доевший порцию похлебки и хлопнувший рукой по животу. – У этого,– он понизил громкость голоса: – Аяда какой-то комплекс, вот он и цепляется к бойцам. Особенно после выступления Нуреллы, без обид,– последнее он добавил, кивнув вскользь взгляд на эльфийку, которая наоборот поддержала:

– Согласна с Петом. Маги слишком гордый народ, им практически любой косой взгляд, как вызов. Вот чего ты не отвернулся? Может и обошлось бы, если бы не смотрел ему в глаза.

– Потому что оцепенел,– вяло буркнул Кеммун.

Когда он скучал, то развлекался разглядыванием окружения. Занимая взор, парень углублялся в отвлеченные мысли, и время проматывалось незаметнее. Откровенно пялиться Кеммун избегал, особенно, в отношении начальства и прочих высших чинов, а Аяду в глаза остерегался смотреть даже Стангер. Однако, у него не вышло вовремя опустить лицо, когда боец столкнулся взглядами в этот раз. Настолько сильный страх охватил его. Нурелла единственная, кто не испытывает такого чувства ужаса перед ним. Вот она-то смотрела прямо в светло-зеленые глаза, высказывая накипевшее на душе. Потому она единственная не поняла Кеммуна, когда как парни прекрасно знали, о каком оцепенении речь.

– Да, он очень сильный маг, но, хоть убейте, я не понимаю, что вы в нем такого увидели,– знакомо фыркнув, эльфийка отвлеклась на магов, а затем поднялась. – Разрешите, я вас покину,– она быстрой походкой отдалилась от костра, направившись к Онго.

Скрип зубов хорошо передал отношение Назайна к её уходу. Он недовольно бросил миску с недоеденной похлебкой, когда эльфийка присела у костра магов рядом с белоглазым.

Обменявшись молчаливо мнениями через взгляд с Лейском, Кеммун оценил, что к другу вернулся нормальный цвет лица, и тот перестал непроизвольно дрожать, как от озноба. «Что же с ним будет, когда мы повернем назад домой?»,– скользко по пищеводу протекла устрашающая мысль: они могут и не вернуться, у покойников проблем с высотой не возникнет. Мертвым безразлично.

Взявшись непроизвольно за рукоять меча, Кеммун немного оголил лезвие, вытянув меч из ножен на пару сантиметров. Огонь отразился на идеально гладкой поверхности. Совершенно новые мечи, из кузни прямо в руки новобранцев, которым только-только было суждено порвать человеческую плоть. Парень сунул меч по рукоять в ножны и отвел пояс с ними за бедро, когда от мыслей о расчлененных человеческих телах к горлу подкатил тошнотный спазм. От ярко воображенных убитых врагов в голове начинало шуметь, а в носу пахнуть железом.

Когда он играл за персонажа, который убивал, было предельно просто. Описывал действия так, чтобы гейм-мастер не подкопался, в некоторых ролевых еще и фортуна нужна была, чтобы выпавшее число на кубике позволило атаке пройти идеально. Тот Кеммун, за которого парень играл на просторах выдуманных миров, убивал безо всяких проблем. Для него смерть человека значила ровным счетом ничего. И грудные клетки он пронзал клинком и головы сносил. Хотел бы он быть тем Кеммуном до конца, жаль, что, как был, так и остался Колей.

– Ты с детства боишься высоты?– выбравшись из болота тяжких дум, Кеммун решился спросить Лейска о насущном.

– На самом деле я только здесь узнал о том, что безумно боюсь высоты,– хмыкнул Лейск, откинув голову назад и посмотрев на небо, раскрашенное в пурпурный. – В моем родном мире полно домов по сто этажей, двести,- в местном языке не было определения "небоскреб", но Кеммун догадался о чем друг. – Окон у нас не было. Вместо них на стене отображаются картинки, которые можешь настроить по вкусу. Солнца не видно из-за постоянного, толстого слоя дыма, так что солнце здесь – для меня диковинка,– он ушел в сторону рассказа о родном мире.

Многих слов он не мог произнести, потому что здесь таких предметов и не было, как и их наименований. Но так как он жил почти в том же мире, что и Кеммун, только с прогрессом, ушедшим на тысячелетие где-то вперед, он в целом представлял, о чем друг говорит.

Природу Лейск видел лишь на картинках и немного в цветочных горшках с автоматическим поливом. Воздух искусственный, естественность нового мира шокировала и здесь приятеля. Он многое о себе узнал тут. Потому что в его старом доме день был распланирован от и до, даже досуг был загнан в четкий график и заключался в погружении в интернет. Ни путешествий, ни походов, ни дачи с шашлыками, достопримечательности остались лишь в качестве моделей в виртуальном пространстве, природные места полностью уничтожены. Музеев, театры, парки – все ушло в виртуальную плоскость. Люди в реальности ходили по отведенным дорожкам в строго отведенное время. Проблем со здоровьем у людей того мира не было, так как физические нагрузки вписаны в график. Зарядка, утренние пробежки не дело выбора, а обязанность.

– Как ты жил в таком?– непонимающе пробормотал Кеммун.

– Нормально,– Лейск пожал плечами. – Судя по истории, людям было куда хуже раньше. У них были болезни, бедность и голод. У нас же благодать. Все люди были равны, работы оплачивалась одинаково, тяжелое делают механизмы. Почему меня должно это не устраивать?

«Действительно».

– Кеммун, мне было хорошо на Родине, мне пришлось через многое пройти, чтобы адаптироваться тут. Из-за чего я теперь и не смогу вернуться домой. Мне будет не хватать той же зелени и солнца,– он подобрал с земли веточку и стал выводить узоры по снегу. – И я все равно был доволен своей жизнью. А ты?

– Уел, я имел свободу выбора, но счастливым не шибко был,– Кеммун поднял руки, будто бы сдаваясь.

Когда Лейск рассказывал про дом, парню он показался таким неправильным. Люди не выбирают, что им делать, дни расписаны наперед. «Разве это жизнь? А у меня было лучше?»– всевидящего контроля и разложенного наперед пути у Кеммун не было. Но выбор он отдал матери и не забрал. День, не так плотно, а был расписан. Работа – дом – сон. И его устраивало, что за день он отмучится на работе, а потом расслабится в удовольствие за компьютером. Неприятное открытие оцарапало внутри парня, оставив незаметный, но отчетливый след.

Ночь вступала править. В лесу так тихо, что только шелест ветвей на ветру и слышен. Костры приказали затушить, чтобы не привлечь внимания случайного отряда с разведчиками врага, и не небо не портили рыжие отсверки. Закутавшись в плащ посильнее, Кеммун с затаенным страхом прикидывал, как завтрашний день перевернет жизни с ног на голову. Они во вражеском королевстве, и время, когда придется сразиться, теперь близко, как никогда.