Не его хэпиенд

– Кеммун,– оторвав взгляд от пустошей, парень посмотрел на Нуреллу, позвавшую его.

Моргнув, Кеммун опустил взгляд на меч, лежавший на коленях. Он так и смог притронуться к нему, чтобы почистить клинок. Вытаскивание меча из трупа заставило его попотеть и выложиться, как на каменоломне, пусть ему надо было лишь забрать оружие из корпуса мертвого тела. На труп парень не отреагировал, но осадок на душе всколыхнулся, когда мокро чавкнула плоть и хлюпнули сгустки крови.

– Да?– с заминкой отозвался Кеммун, зажмурившись, он устало потер глаза, надавливая на веки.

– Вот, это тебе,– она протянула ягодку ярко-оранжевого цвета, напоминающую шелковицу.

– Что это? Знаешь, не самое лучшее время для угощений,– поморщившись, парень мягко отодвинул ладонь подруги.

– Это лекарство,– тихо сказала эльфийка. – Успокоит душу и поможет примириться с прожитым,– она настойчиво вложила ягоду ему в ладонь. – Если не хочешь, то отдай кому-то еще. Назайну и Лейску я уже дала,– с тем Нуррела покинула его компанию.

Уставившись на ягоду, Кеммун заторможено взвесил: нужна ли ему дополнительная помощь. «Может я и сам неплохо справлюсь».

Небо густо зачернело, когда после заката набежали тяжелые темные тучи. Кеммун нашел от силы рассеянный силуэт ночного спутника, пробивавшийся светом сквозь заслон. Он силился найти причину, почему Нурелле удалось пережить без внутренних потерь первое убийство и бой, а у него не складывается. Предположение много, но ни одного четкого ответа. Тогда Кеммун опустил взор на появившийся недавно курган, развороченную сырую землю не покрыть снег. Ездовые драконы обглодали вражеские трупы до костей, а бойцы схоронили те на краю захваченного лагеря.

Ведь парень понимал, что война развернется, и перемирия ждал лишь из глупой надежды на чудо. Он сознательно записался в новобранцы, готовясь сражаться в армии. И вот на его руках первая кровь противника. Закономерно, логично и несгибаемо под претензиями в воздух. Кого Кеммуну обвинять? Сам выбрал путь рекрута.

Новобранцы знали, на что шли. Неужели враги не предполагали подобного? Вряд ли. Война несет смерть. Либо ты, либо тебя. Если б он не убил, то лежал бы трупом. А продолжит загоняться по отнятым жизням вражеских воинов, то не выживет ведь. Кеммун повесил голову, подпирая тяжелый лоб рукой, уставленной локтем в колено. Нурелла, спасшая его, когда он трясся и был невменяем, сделала это, убив. Убийства противоестественны и ужасны, но реальность избивала тяжеловесной разницей военной и мирной жизни.

«Забирай, Николай, устои об убийствах. В той мирской житенке им будет место»,– а Кеммуну, попавшему в стан врага и разгромившему с товарищами вражеский лагерь, требуются иные взгляды. Чтобы выжить и пройти до конца, он обязан отправлять на тот свет врага.

Сунув руку за пазуху, парень извлек талисман, подаренный Калиндой. Его смерть не пройдет совсем незамеченной. Где-то там, в городке, пекарь с дочкой помнят о нем и ждут увидеться вновь.

Стоит ли тратить нервы и силы на судьбы неизвестных личностей врагов, пришедших зарубить его, когда впору защитить чувства тех, кто им дорожит?

Сжав талисман, Кеммун спрятал тот обратно. Нет, ему не требуется помощь в примирении с реальностью. Он неплохо справился самостоятельно. Достаточно было вспомнить о том, что действительно важно ему.

Сошел камень, столкнув соседние, и камнепадом понеслась ноша, давящая Кеммун на душу и мозг. За скальной грудой открылся вольной обзор, и легкая улыбка легла на устах парня, зазвучав благозвучной мелодией. Онго покосился, будто на блаженного, а парень лишь заговорил об очередности дежурства. Маг распределил без Кеммуна, пренебрежительно поставив его перед фактом: может спать, вторая половина ночи за ним, а за Онго первая. Препираться с магом боец не собирался, со спокойной совестью привалившись спиной к валуну, и отрубился.

Показалось, что как сомкнул веки, так и разомкнул, будто медленно моргнув. Кеммуна кто-то нагло ощупывал, от беспредела парень мгновенно очнулся ото сна. Без разбору он попытался подняться и замахнуться, чтобы врезать наглецу-магу за обворовывание спящего. В сонном мозгу не нашлось непонимания, а на что рассчитывал Онго, если ценные вещи хранились за километрами гор в деревне новобранцев.

Конечно, Кеммун промахнулся, вмазав по воздуху. А оторвать зад от земли и не смог, потому что ноги придавило тяжестью сверху. Куда важнее – поставленного в дозор мага не было в помине, а разбудил его никто иной, как Аяд, который и обыскивал парня. «Дозу искал!»

– Удивлен?– хмыкнул Аяд, кавалерист вальяжно расселся на его ногах, не позволяя подняться. – Преимущество власти: иметь возможность подстраивать некоторые случайности самостоятельно.

– Не так быстро,– в этот раз Кеммун прицелился, прежде чем ударить.

А идеальный удар боец не рассчитывал, но и бездействовать не собирался. Однако командир магов и не попытался уклониться. Аяда не скинуло с ног Кеммуна, но голова дернулась назад, когда кулак врезался в щеку. Ответной атаки не последовало, кавалерист схватил его за локоть и, не отрывая пальцев до конца, провел рукой вверх, ухватив за глотку. У Кеммуна было достаточно времени, чтобы предотвратить ход Аяда, но парень оцепенел, не понимая, почему маг выбрал подобное, а не привычное и стандартное для ситуации.

Поздновато боец открыл рот, чтобы позвать на помощь. Со сжатой глоткой, он издал слабый хрип. Полностью доступ к кислороду Аяд не перекрыл, но сжимал достаточно сильно, чтобы Кеммун панически задергался, судорожно хватаясь за его запястье и тщетно вырываясь. Свободной рукой кавалерист прощупал пострадавшую щеку.

– Гаденыш,– рывком приблизив лицо, Аяд чуть носами не столкнулся с Кеммуном.

«Прекрати так делать, ты что не видишь моего лица на более дальнем расстоянии?!»– вслух боец засипел, кряхтя и ерзая от дискомфорта. За раздражением с трудом проклюнулось взаимосвязанная цепочка. Движение Аяда вдоль руки чем-то напомнило манеру поведения слепого. «Да он же ничего не видит!»– взгляд, ввергающий Кеммуна в оцепенение и страх, при ночной темень проходил будто насквозь, не задевая. Его взгляд, обычно ввергающий в ужас, сейчас был направлен сквозь меня.

Луна почти не пробивалась из-за облаков, и света было мало, из-за мрак сжирал детали и сохранял лишь общие очертания. А зрачки Аяда сужены до точек, как в яркий солнечный день.

– Что, снизошло озарение?– кавалерист криво усмехнулся, а его пальцы сжали шею чуть сильнее. – Да, в силу некоторых особенностей я лишен возможности сколько то видеть ночью,– вежливая улыбка скривилась, и Аяд процедил: – Где мое лекарство? Я знаю, что ты отдал не полный сверток!

«Так он застал нас?»– а может и вовсе знает, что попало в руки Стангера и в каком состоянии.

– В,– говорить со сдавленным горлом было затруднительно, но Аяд и не подумал ослабить хватку. – Внутренний карман. Плаща,– глотка нещадно саднила, а легкие болели от нехватки кислорода.

Положив свободную руку ему на плечо, Аяд завел ее за спину, нащупав ткань плаща. Кеммуна передернуло, он изогнулся телом, избегая прикосновения, пускай и безуспешно. Знание о ночной слепоте кавалериста не облегчало парню переживание того, что к нему так близко вторгается в личное пространство мужчина и лапает. «Был бы девушкой»,– страдал в мыслях парень, жмурясь и отводя лицо, и продолжал ощущать чужое дыхание виском и краем уха. «Хоть без запаха изо рта, только немного сигаретами тянет»,– докатился же Кеммун до того, чтобы искать плюсы в положении, когда на ногах у него сидит мужик и держит за руки, вслепую шаря по плащу. «Мать твою, отодвинься от меня!»

Повезло бойцу, что тайный карман Аяд нашел за секунд семь и выудил заветную склянку. Кеммун продолжал дышать через раз, а кавалерист не спешил ослабить хват. Откупорив бутылочку, Аяд опрокинул содержимое в рот. Его зрачки медленно расширились до нормальных размеров для человека, находящегося в темноте. Потерев уголки глаз свободными пальцами и мотнув головой, словно сбрасывая напряжение, кавалерист резко стиснул пальцы с большей силой, приблизив лицо почти вплотную. «Да чтоб тебя! Видишь же теперь, так прекрати уже пытать меня вторжением в личное пространство!!»

– Как думаешь, что я могу сделать с тобой за то, что ты устроил?– прошипел Аяд с тихим клокотанием в горле. Его взгляд вернул прямоту и остроту, от чего душа Кеммуна вновь тихо сжималась от ужаса. – Твое счастье, что мне будет на ком отыграться. Да и получить обратно лекарство мне надо,– кавалерист наконец-то отодвинулся на приемлемое расстояние.

Отдышаться бы, но Кеммун мог только яростно глотать воздух пересохшей гортанью, когда ладонь Аяда сместила ему на шею сзади, прихватив парня, как котенка за шкирку, вынудив того запрокинуть немного голову.

– И помни: для остальных сведущих я зависимый и потребляющий. Вякнешь кому о том, что я слепну ночью – убью еще до наступления темноты и тебя и свидетеля.

– Уяснил,– звуки исторгались с трудом, а шея горела, предвещая следы от пальцев.

«Паршиво»,– планы на выгодный шантаж развалились руинами. В то же время Кеммун был рад, что Аяд видит, и опираться на осязание ему больше не требуется. Парню до сих пор мерещилось, что ладонь кавалериста у него на плече и локте. «Брх, был бы девушкой»,– было бы извращенное, а счастье. Будь на месте мужчины та же Фрия из города, Кеммун бы согласился и в полу-придушенном состоянии посидеть, сопротивляясь и не сдавая позиции для галочки.

– Будь я так беспомощен без каких-то зельев ночью, не достиг бы статуса и высот,– произнес Аяд сквозь зубы, заметно уязвленный недооценкой Стангера.

Командующей кавалерией наконец-то встал с ног Кеммуна. По-прежнему держа его за шею сзади, он поднял и его следом.

Командир бойцов бодрствовал. Увидев Кеммуна, он было спросил, что парня принесло, но затем понял, что тот ведомый, и у руки, державшей его, самый худший из возможных хозяев. Стангер нахмурился и напрягся, когда Аяд полностью вступил под полог палатки. Кеммун не знал с каким лицом кавалерист показался, но его командир стоял, смотря на бойца в упор и избегая зрительного контакта с Аядом.

– Доброй ночи, дорогой Стангер,– обманчиво-ласково промурлыкал Аяд. – Похоже, твой план не сработал. Но ты не виноват, что один из твоих исполнителей припас склянку и для себя. Видать хотел что-то выторговать у меня,– кавалерист ощутимо встряхнул Кеммуна. – Не поведаешь своему командиру, что же вынудило тебя обречь план на провал?– притворно-любезный голос раздался прямо над ухом бойца.

В голове у Кеммун же зазвенело от пустоты.

– Кеммун?– Стангер оживился, впившись взором ему в лицо, но интонация сохранила спокойствие.

Но что Кеммун мог ему ответить? "На всякий случай припас"?

– Оставим семейные разборки на потом. Верни мне мою вещь, а то я сверну парню шею и причастным к воровству. А тебя, сдам, как покрывающего воров,– игривая интонация Аяда сменилась на жесткую, и он сжал пальцы на шее бойца ощутимее.

– Какой же ты...,– Стангер осекся, покорно протянув склянки в плотном куске ткани.

– Не хуже тебя. Не притворяйся, что не делал это ради себя: выставить меня в невыгодном положении и подняться, что-нибудь такое, угада?

Выражение лица Стангера не изменилось, он не отрицал, но и не соглашался. Как и каяться не торопился. Аяд проверил полноту содержимого.

– За наркоманство тоже можно неплохо прижать,– зло усмехнулся Стангер, глаза его не читались, почернев гуще походной похлебки.

В нем Кеммун не узнавал того командира, с которым познакомился в деревне новобранцев.

– Попробуй успеть,– Аяд повеселел. – Потому что, если я заподозрю неладное – очутишься под на плахе раньше, чем предпримешь что-либо.

Наконец-то отпустив бойца и толкнув его в спину так, что Кеммун потерял равновесие и упал к ногам Стангера.

– Поднимай народ, пора выдвигаться,– прежде чем окончательно скрыться из виду, кавалерист обратился к парню:

– Попробуй попросить то, что тебе нужно так, без шантажа. Может, я буду великодушен и дам тебе желаемое,– с этим он и задвинул ткань полога палатки.

Подняться Кеммун не успел, тяжелый ботинок Стангера врезался ему в грудь, опрокинув на спину.

– Чертов предатель,– белки командира налились кровью, боец второпях перекатился через бок и подтянул колени, вскочив на ноги. – Так ты теперь за них!?– Стангер умудрялся не кричать, но его бас бил по слуху.

– Ладно бы просто припас, я бы понял бы,– мах вблизи подбородка, почти достал до скулы. – Но подонок сдал тебя,– Стангер изловил парня за ворот, наклоняя долговязого на уровень его роста. – Что он тебе такого пообещал, что ты предал нас?

– Ничего!– он закрыл руками голову. – Клянусь, я не знаю, к чему его последняя фраза!

– Чем клянешься?– командир кровожадно улыбнулся, с изуродованным лицом впечатляло и пугало.

– Жизнью. Моей,– Кеммун заглядывал Стангеру в черноту глаз, выражая изо всех сил покорность и честность.

– Вот же,– командир выпустил его ворот и бросил грозный взор на выход из палатки. – Я поверю тебе. Но если у меня появятся причины поверить в твое двуличие – я тебя уничтожу. Понял?– боец рьяно закивал, чтобы избежать сомнений в его понятливости.

Ярость Стангера вселяла ужас, и Кеммуну проще прогнуться и проявить смирение и согласие, чем отстаивать невиновность вместе с характером и достоинством. Внешне истончая запуганность, внутренне он сохранил прохладное спокойствие. Ему неизвестно, почему Аяд перед уходом сказал такое. «Хотел спровоцировать Стангера признать меня предателем?»– не играло роли. Главное, парень убедил Стангера, что не понял пассажей командира магов и не причастен к ним. Лжеца не разоблачат в том, кто не врал. «Почти».

Ребра болели от удара тяжелым сапогом, Кеммун осторожно ощупал грудь, проверяя на возможный перелом, но обошлось.

Сильнее его трясло от прошедшейся по касательной беды. И того, как бесцеремонно вплотную приближался Аяд. «Я его лицо запомнил в деталях лучше, чем мое»,– как бы грубые черты военного не настигли его в ночных кошмарах. Тогда придется целиться точнее по четко выделенной переносице, чтобы искривить плоский нос.

Шея сводила с ума ноющей и надоедливой болью, стараниями кавалериста, равномерно по полной окружности горла. Кеммуну придется выдумать, как объяснить вереницу из синяков от пальцев товарищам. «Такими руками только души из тел и вынимать, чтоб его».

–Жаль, что ты живой,– раздалось за его спиной. Мысленно пожелав Онго сгинуть, Кеммун вымученно покосился на очередного неприятного мага: – Может мне докончить начатое Аядом?– прошептал белоглазый, глядя в упор.

К выпаду Онго парень был готов и успел отклониться и извернуться, врезав магу локтем по хребту, свалив того наземь. Тело, замученное беспокойной ночью, неукоснительно исполнило цепочку приемов, отученных на тренировках.

– Да пошел ты,– сплюнул Кеммун и свалил к палаткам товарищей.

Подъем объявили тогда же, когда он собирался пролезть внутрь. Сэр обрадовал сонных бойцов выступлением в путь раньше предрассветных часов. Командиры требовали прибыть на конечную точку назначения к следующему дню.

Только боль держала вырубающегося на ходу Кеммуна в сознании. Он усиленно разгонял мозговую активность, чтобы не уснуть, и искал способы победить соперника, слепнущего ночью. Биологию в школе он успешно проспал на задней парте, в памяти были лишь сведенья, для чего зрачки расширяются в темноте и сужаются на свету. Да и проворность ослепленного Аяда не внушала уверенности, что его можно победить, если он не принял лекарство.

– Кемм,– Нурелла продолжительно пихалась локтем ему бок. – Кемм!– она чуть повысила интонацию, но не привлекая любопытства сотоварищей.

– Что?– заторможено отозвался Кеммун, широко зевнув.

– Кто это тебя так?– подруга ткнула его ноготком в шею, парень сдавленно зашипел от боли. – Это засосы?– хихикнув, поинтересовалась она.

– Ты слепая что ли?– влез размеренный голос Пета с другого плеча Кеммуна. – Видно же, что следы от пальцев. Похоже, кого-то душили.

– Может это была страстная любовница,– не смутилась Нурелла, а пострадавшего парня скривило, на что Пет тихо посмеялся.

– Он дежурил с Онго, так что твоя догадка немного,– приятель многозначительно промолчал, Кеммун сжал кулаки, но удержался от того, чтобы дать тому в ухо.

– Ой, точно,– Нурелла улыбнулась и прикрыла пальчиками губы, делая вид, что не догадывалась о двусмысленности предположений.

– Чисто теоретически моей любовницей могла стать только ты,– ответил Кеммун, попадая точно в цель: эльфийка зарделась, поджав губки. – А что? Женщин-гномов интересует только Сэр и его бакенбарды. А парочка девушек-магов из-за задранных носов могут обтекать на солнце и птичек.

– У-у, Нурелла, не хочешь ничего нам поведать?– присоединился к подтруниваниям Пет, ухмыляясь. – Что, ночью пришла к Онго и перепутала его с Кеммуном?– он поиграл бровями.

С большими усилиями Кеммун воздержался и не заржал. Возмущенно ахнув, подруга обрушила пару ударов на плечо Пета.

– Не смешно,– фыркая и по-кошачьи сверкая глазами, воскликнула Нурелла, вызвав интерес идущих впереди, начавших оборачиваться. – А ты,– палец ткнулся в Кеммуна. – Не увиливай, откуда синяки?

– Как-нибудь позже расскажу,– глазами указывая на других новобранцем, соскочил парень.

Делать ночные события достоянием общественности ему не хотелось. Эльфийка приняла его пожелания и не настояла на моментальном объяснении. Кеммун скрестил пальцы, чтобы к следующей временной стоянке она забыла переспросить повторно.

– А ты, кстати, не сказала нет, на мое предположение,– добавил Пет, давясь смехом.

Появившийся из-за спин Назайн нарушил развеселое настроение Пета. С мрачным выражением физиономии рыжий четко дал понять, что не оценил шутку. Покончив со смешками, Кеммун отыскал взглядом Лейска и с удивлением заметил, что тот бредет рядом, но молчит и зрит в пейзажи.

Беспокоить друга Кеммун не стал, да и Пет перескочил на другую тему:

– Кеммун, видел, что выносили из лагеря побежденного отряда?– дождавшись отрицательного качания головой, он окатил, как холодной водой, открытием: – Деревянные мечи. Они были такими же новобранцами, как и мы. Потому их было не больше двадцати, и дали неважный отпор.

– Зачем ты мне это говоришь?– в груди неприятно заскребло. Разумеется он представил, как на деревню напали вместо зверолюдей подготовленный боевой отряд. И из магов с ними были бы тройка зеленых рекрутов и неопытная эльфийка.

– Чтобы знать, как война выглядит без прикрас и монет,– произнес Пет, поведя плечом.

– Без всякой пощаде к врагам и без человечности к военнопленным?

– Как я и думал. Почему-то у многих попаданцев довольно мягкое виденье войны. Да, конкретно у нас, если ты военный, то убиваешь всех, кто за вражескую сторону.

– Неужели и женщин, стариков и детей?– Кеммун ждал опровержение, но Пет утвердительно кивнул. – А другие в курсе?

– Стангер говорил и в деревне. И после боя, когда ты в дозоре был с Онго,– друг долго выдохнул. – А я посчитал нужным лично тебе об этом сказать.

– Да уж, открытие из неприятных, я не помнил, чтобы Стангер рассказывал это раньше,– и без того неживое настроение с концами размазалось по дну.

Жаль, поменять решение об участие в войне нельзя. Кеммуна подергивало от представлений, что придется занести меч над мирным человеком. «Война еще хуже, чем я думал»,– он утер сухое лицо ладонью, натерев веки.

Как наивно было ожидать, что страшнее, чем непривычный вид еды и бытовые мелочи, новый мир не принесет. Кеммун то блаженно ворчал на надобность менять привычку приветствия: протягивать руку, убрав вторую за спину и обязательно кивнув. Думал, что бедствия труднее не найдет его.

Рассвет разогнал тьму, но мир потянулся к ней, как к родной, когда наступил закат. Командиры объявили долгожданный привал. Мороз щипал и кусался, вырывая из сонливости. Парень изучал теплые рыже-желтые мазки неба и пытался пересчитать прошедшие дни, чтобы вычислить, как далеко весна. Холода утомляли и изводили, Кеммун грезил о жаре лета, но потерянный счет времени обратно не пересчитывался. Он и понятия не имел, как давно тянется зима.

– Я жалею о том, что записался в войско,– негромко произнес Лейск, очутившись у Кеммуна под боком, так же любуясь закатывающимся солнцем. – Надо было нормально узнать о войнах, прежде чем ввязываться в это дерьмо.

Отчасти Кеммун понимал друга. Расстроенным выбором он не был, но реальность отхлестала по щекам грубо и наотмашь. Его тешило, что выбор он сделал сам, и винить мать и прочих людей не мог. Так парня истязала зависимость от чужой руки в его жизни, что он готов был приветствовать избиения от расплаты за неверный выбор. Да и после побоев, Кеммун продолжал цепко удерживать надежду, что его ждут столкновения только с войсками врагов, а не мирным населением. У их отряда же цель не деревни грабить и громить. Вырезанные новобранцы не вписывались в защитные ограждения ума. Страшные догадки проклевывались, но парень избегал их трогать. Под ними приказы вырезать жителей и сжигать дома со скотом. Зачем прикасаться к такому раньше срока? Чтобы с Лейском в паре самоуничтожаться за выбор рекрутироваться в армию? Когда он только нащупал точку опоры, чтобы не свихнуться? «Нет уж».

За разведенным костром Пет занимался похлебкой, как единственный фанат походной стряпни. Назайн сидел напротив мрачнее ночи и залипал на закипающую жижу и лопающиеся на поверхности пузыри. Только Нуреллы поблизости не нашлось. Как и рядом с Онго в компании магов. Белоглазый заметил Кеммуна и скривился, как от зубной боли. Парень в первую очередь подумал, что это маг так из-за пособничества Назайну в общении с Нуреллой. «Опасная работа – быть купидоном»,– особенно, если нет крыльев, чтобы своевременно сбежать от расправы.

Отправившись на поиски пропавшей эльфйики, Кеммун недоумевал, почему ему нужно больше, чем её кавалерам. К несчастью парня, Нурелла обнаружилась неподалеку от палатки Аяда. Занятая доставанием и передачей провианта для не успевших приступить к готовке жижи, она смотрела туда, где рядом с драконом развалился и курил командующий кавалерией. Даже когда эльфийка закончила и поднялась с корточек, то смотрела на кавалериста, из-за чего врезалась прямо в Кеммуна.

– О, а ты чего тут?– немного растеряно пробормотала Нурелла.

– Да вот смотрю и дивлюсь женской натуре,– а ему еще сказать?

Если это не предвещает превращение любовного треугольника в квадрат, то отдаст паек Пету.

– Ты что, осуждаешь меня?– эльфийка сощурила фиолетовые глаза, уставив руки в боки и выпятив грудь. То место, где она должна была быть. – Что бы ты знал, Онго и Назайн сами выбрали меня, а я к ним ничего не испытываю, так что право имею.

– Мне неинтересно, честно,– прервать готовую к тираде Нуреллу у парня не вышло.

Негромко, но с энтузиазмом, она продолжила высказываться, складывая руки на груди:

– После нашего разговора я пришла к выводу, что все неспроста. Я не такая как все. Но и Аяд то тоже. А значит, Судьба свела нас специально!

Как-то его мать прилетела в дом на крыльях любви, а следом за ее сиянием пришел отчим, испачкав грязью с ботинок новенький коврик в прихожей. Кеммун помнил, как родительница щебетала и светилась от счастья. Паренек почти поверил ей, что отчим действительно хороший мужик, но оставшись с ним без матери, нашел себя загнанным в угол и плачущим. Мама так и не поверила сыну, что отчим лишь при ней душка.

– Он наркоман,– напомнил Кеммун о том, что знала Нурелла, хоть информация и была неверной.

Но о каком голосе разума может идти речь, когда мозг утоплен в розовых соплях? Пришибло влюбленностью Нуреллу знатно. «Может весна все-таки близко?»

– Я уверена, со мной он завяжет,– рьяно отстаивала кавалериста Нурелла, Кеммун сдержанно треснул себя рукой по лбу.

– Да ты же даже с ним не общалась, кроме того момента, когда поливала его и кавалерию грязью. Он тебя тогда не только придушил, но и приказал высечь,– напомнил парень, стараясь откачать и реанимировать здравый смысл.

– Это любовь с первого взгляда. Второго-третьего,– эльфийка скрестила руки на груди. – Я не замечала такого мужчину столько времени и вот одумалась.

– Скорее сплавила крышу на курорт,– тихо пробухтел под нос Кеммун. – Ладно, твое дело,– он повернулся, чтобы уйти, но подруга потопала следом, что перечислить то, из-за чего её сердечко покорилось.

На прямое заявление парня, что ему неинтересны подробности, эльфийка не остановилась. Даже не задержалась на паузу. «Надо было остаться гипнотизировать похлебку».

– Маги такие однотипные, смазливые и высокомерные, будто их клонируют,– эльфийка мученически вздохнула. «Вот бы Онго это услышал, может на одну надоедливую морду компания станет меньше». – Почти у всех волосы неестественного цвета, как у фейри. А у Аяда – пепельный блонд,– Кеммун закрыл на время лицо руками, подавляя крик.

А то он не заметил, столько раз кавалерист приближал к нему лицо почти вплотную, что внешность его Кеммун сполна изучил.

Принудительно парень постарался отвлечься. И переключился на комичные представления о том, чтобы Нурелла устроила, узнав, что он бы сравнил цвет её глаз с баклажанами. Ей-то пафосные и красивые выражения нравились, за баклажаны она бы его растерзала, отомстив за попранную честь сравнения с аметистами. Улыбнувшись на образы пыхтящего и пищащего личика, костерящего парня за аметисты и баклажаны, Кеммун увлекся пейзажами, окончательно абстрагировавшись от влюбленных трелей Нуреллы.

«К черту эти их любовные перипетии»,– как купидон, он провалился. «Пускай сами разбираются».

– Кеммун!– Нурелла прервала влюбленный поток речей, восхваляющего некого типа, и поймала Кеммуна на пропускании её мимо ушей.

– А я сразу сказал, что мне неинтересно,– он пожал плечами.

Эльфийка сочла оправдание достойным, чтобы не вешать на Кеммуна обиду, дав мирно разойтись. И на уши приседать, щебеча, перестала.

Запуская ложку в черную, как нефть, похлебку, парень думал о путешествиях. Вот так в компании проходить километр за километром, открывать новые места, сидеть у костра, только поглощая что-то более приятного вида. Придется Кеммуну отличиться в бою ради повышения, зарплаты и наград, а там пустить средства на снабжение путешествий.

Почему бы и не поскитаться по миру, если для него отыскалась в том скрытая радость? Продолжать карьеру военного ему точно не подойдет. Более того он первым подастся в отставку, как война кончится. Но то в будущем, а до него ему еще дожить бы. По оценкам командиров, завтра, ближе к полудню войско вступить в тот бой, ради которого и было послано.