Не его хэпиенд

Белоснежный змей с золотым узором и рогами, с блестящими блекло-зелеными глазами. Его кольца сжимались вокруг Кеммуна, не причиняя боли, но обездвиживая и не позволяя вырваться и сбежать. А глаза змея заглядывали ему прямо в душу, заставляя мышцы окостенеть. Тихое шипение издалось над ухом парня, он чувствовал прикосновение каждой чешуйки к его коже.

Проснулся Кеммун в холодном поту, с неистово бьющейся у него в голове мыслей: "На что я подписался?!" Но здоровый и живой Лейск перед парнем сбил наводку его внимания со сновидений на явь.

– Лейск!– не до конца признавая реальность того, что он видит, Кеммун осмотрел друга, который еще ночью лежал безвольным, связанный и бормотал вбреду.

Посвежевший, со здоровым цветом кожи, Лейск не походил на того пришибленного парня с лихорадочно блестящими глазами.

– Спасибо,– друг слабо, но счастливо улыбнулся. – Ты спас мне жизнь.

– Да, нет, о чем ты,– смутился Кеммун, отводя взгляд.

– Мне рассказали, что ты пошел на сделку с демоном, чтобы он спас мою жизнь,– рука Лейска легла ему на плечо, Кеммун стушевавшись, посмотрел на друга. – Я перед тобой в неоплатном долгу,– горячо заверил он.

– Как скажешь,– Кеммун пожал плечами. – Но ты должен знать, что подтолкнула меня к этому Нурелла.

– Знаю, но ты же все равно мог отказаться, а не сделал этого.

– Да ладно тебе, с меня только одно желание взяли, а не душу,– пытаясь приуменьшить незаслуженный подвиг, Кеммун стремился разрядить обстановку и убавить серьезность тона, но Лейск не поддался. – Вернешь должок, как предвидится случай. Мы до сих пор на войне, так что возможностей будет куча.

О произошедшем, как оказалось, слухов не поползло, и о сделке Кеммуна с демоном сослуживцы не прознали. Для большинства Лейск – везунчик и на него снихошло благословение божье, исцелившее его от недуга. Ни Аяд, ни Нурелла не подлили масла в огонь, чтобы посторонние знали истину. Лейск тоже молчал и не таскался за Кеммуном собачкой, что могло бы выдать его причастность к чудесному спасению.

Так что, как был он простым воином, так им и остался для людей. Что немного уязвило Кеммуна, отчасти желавшего почестей и признания героем-спасителем.

Но единственным героем в войске была эльфийка. Ей улыбались, маги вовсе провожали Нуреллу влюбленными и благодарными взглядами. Товарищи восхищались тем, как она в одиночку преодолела борьбу с отравой и последствиями зелья для бойцов. Спасла с того света ни одного человека. Неудивительным образом вышло, что и Лейска приписали эльфийке в заслуги. А когда Нурелла обратилась к Кеммуну, извиняясь за такое, он ей сказал, чтобы не развеивала миф. «Тем более, что отчасти именно так и есть».

Отложив попытки разгадать мотивы Аяда, Кеммун признал, что идей у него не придумывается. Куда насущнее проблемой было желание.

Слишком поздно парень прикинул, что если демон делает выбор в его пользу, а не души, то подвох в нем сокрыт по-настоящему жуткий. Воображение Кеммуна не могло придумать ничего хуже того, что он станет пожизненно слугой Аяда. Спасало то, что подобного слугу демон мог устроить себе из любого человека, но ему был нужен именно Кеммун. «Значит тут что-то другое».

Преодоление гор пошло живее. Больных не осталось, и пешие смогли оседлать ездовых драконов, и лапы ящеров преодолевали бесконечные скальные тропы живее и бодрее. Раннее не имея опыта езды верхом, Кеммун покачивался всю дорогу, болтаясь на бегу драконами, и по десятку разу чуть было не скатываясь с седла на землю. Ящеры набрали скорость, и неслись так быстро, как не представлялось возможным при их видимо-грузной комплекции. Пришлось парню натянуть капюшон до носа, чтобы не приехать к снежным с глыбой льда вместо лица.

Буран сжирал обзор, метель нарастала и заметала горы, Кеммун не представлял, как драконы находят верную дорогу. Пурга становилась с днями злее и яростнее. Ездовые ящеры упорно прокладывали в снегах траншею, сгибая морды до каменистой земли. Вожак пер напролом, и драконы повиновались.

Скрывшему серость мертвых скал белому хаосу не было ни конца ни края. Кеммун потерял счет времени и думал, что они уже не увидят мир вне снежной бури.

Как тут впереди что-то заблестело, напомнив голубые звезды из сна и лавин, пролетающих мимо войска, когда они только двигались на земли врага. В какой-то миг Кеммун решил, что отключился и пребывает в продолжении кошмара.

Непроглядный снежный ветер так и не дал рассмотреть, что мерцало вдали, зато от гор отделились и сделались различимыми ворота из мутного бело-голубого льда. Словно непогода и не бушевала, у них спокойно стояла на посту охрана. Будучи в середине цепочки, Кеммун не видел, что происходит впереди, дракон в какой-то момент пришел обратно в движение.

Царство снежных. В горах на пиках снежная буря длилась бесконечно, так что и дома простолюдинов и сам замок выдолблены в глубине пещер изо льда. Без открытых окон и зазоров в потолках, неба не увидеть, но и вьюгу внутрь не впустить. И лед в глубине пещер будто бы подсвечивался изнутри, разгоняя темень.

Когда Кеммун слез с дракона, то с трудом оторвал ладони от примерзших к ним поводьев, оставивших на память красные жгущиеся полоски ободранной кожи. Растирая кисти и конечности, не забывая про лицо, парень отогревался в безветренном царстве, наслаждаясь видимости дальше носа.

Драконы улеглись там же, где и стояли. Бока ящеров тяжело вздымались и спускались от глубокого дыхания зверюг. Бойцы присели у них под боком, не особо интересуясь происходящим вокруг, оставив разборки на командиров, к которым подозвали представителя власти. Через неопределенное количество времени, в которое бойцы и маги наслаждались передышкой, к ним подтянулись из любопытствующей толпы девушки, с деревянными кадушками и ведрами, из которых валил пар, приятно пахнущий травами.

В целом раса снежных напоминала людей, но чем больше Кеммун присматривался к девушкам, посланном помочь, тем больше находил различий. Первое что бросалось в глаза – три пары крыльев. Первые самые здоровые и пышные, способные поднять в воздух человека, вторые значительно меньше, но подвижные, и третья пара совсем крошечная и неподвижная, находящаяся постоянно в открытом и повисшем состоянии.

Перья напоминали хрупкостью, тонкостью и сверканием снежинки. Вместе, различаясь слегка оттенками голубого и белого, они складывались в особый узор, схожий с тем, что рисует мороз на окнах. Их сверкание не ослепляло, оно напоминало поблескивание снега в свете луны. Чарующая красота, которая умиротворяла Кеммуна.

Кожей и тонкостью локтей и запястий красавицы напоминали шарнирных фарфоров куколок, которых парень видел когда-то на школьной экскурсии. Ему хотелось коснуться снежных и убедиться, что кожа такая же гладкая и отполированная, каковой видится. С куклами у девушек одно различие, радующее Кеммуна – ярко-голубые глаза, цвета ясного неба со зрачком, у которого будто бы чуть изорваны края, они не напоминают безжизненные кукольные.

При всем таком морозце во внешности, глаза у девушек сияли теплом, живостью и добротой. А когда одна из них взялась обрабатывать замершее лицо и руки Кеммуна, он понял, почему же они в теплых одеждах: в фарфоровых телах текла горячая кровь, живое тепло, а не прикосновение льда. Отогреваясь, как у печки, парень откровенно млел.

Зачарованный красотой, Кеммун любовался снежной, изучая мелкие отличия от человека. Уши у нее были вытянуты и заострены, но до эльфийской длины им далеко. И то, что показалось ему пушистым поясом и продолжением платья, оказалось продолговатым пушистым хвостом с длинной шерстью, как у снежного барса.

Тепло женских рук убаюкивало бойца, его откровенно клонило ко сну. Места, промачиваемые снежной с помощью тряпочки, переставали болеть и стягиваться невидимыми клешнями мороза.

– Как тебя зовут?– решился Кеммун спросить у девушки, что так тщательно обрабатывало его обмороженные конечности.

– Эмилис,– кратко улыбнувшись, как послушная воспитанница, ответила снежная, глянув на парня из-под опущенных ресниц. Чуть погодя она, будто очнувшись от мыслей, добавила: – А тебя?

– Кеммун,– она была такой миленькой, что улыбка у Кеммуна непроизвольно растягивалась до ушей.

– Будем знакомы,– подарив еще мягкую улыбку, Эмилис положила тряпки обратно в ведро. – Идем за мной, я провожу тебя в место, где ты и твои товарищи сможете отдохнуть.

– Я бы больше хотел поговорить с тобой подольше,– искренность обязана была задержаться в мыслях, но он так очаровался ее красотой, что произнес вслух, что вертелось на уме. Снежная смущенно захихикала, взяв его за ладонь. Однако глаза ее хитро поблескивали.

– Посмотрим, может позже,– закусив губу, она окинула Кеммун оценивающим взглядом.

«Стоп, я только что кому-то понравился?! Что же мы сразу-то не пошли к этим снежным?!»– шквал удовольствия окатил энергией изнуренного путешествием парня, подняв на волнах полуживую самооценку.

Так взбудоражила его красавиц, что подозрительность заткнулась и отползла в дальний угол сознания. Кеммун прекрасно помнил, как обычно девушки его встречали. И вот такие игривые взгляды доставались кому угодно, но не ему. «Если мы уйдем отсюда до того, как я успею поговорить с Эмилис, а может и больше, то завою волком и загрызу сослуживцев и командиров»,– мало отдавая отчет помыслам, пообещал в мыслях парень. Он готов был обратиться в шального волка хоть тут на месте, когда Эмилис проводила его в дом и, прикрывая дверь, подмигнула Кеммуну на прощанье.

Либо он сошел с ума и видит манящий привлекательностью бред, либо действительно пришелся по вкусу притягательной девушке и её знаки сулили ему томное свидание с пылким продолжением. Кеммун не единственный, кому повезло. Оголодавшие без приятного времяпрепровождения парни, как один, ходили по заселенному домику взбудораженные и перевозбужденные. Приятелей Кеммун с ним не заселили, но был Пет, и вот он выдерживал поразительное спокойствие.

– Кеммун,– он подошел к долговязому парню, когда тот выглядывал в окно, присматриваясь с сотоварищами к снежным, гуляющим по улицам.

Мужчин на глаза не попадалось, девушки бродили стайками и парами, не отягощенные сопровождением из партнеров, отцов и братьев. Что в головах парней складывалось в причину, по которой девушки на них накинулись с не меньшим голодом, с которым прибыл они.

При остальных Пет разговаривать не хотел, и Кеммун с сожалением отлип от окна и отошел с ним вглубь дома.

– Что такое?– с легким раздражением спросил парень у приятеля, торопясь вернуться назад.

Легкая дрожь лихорадила мускулы, тем более некоторое назревающее возбуждение, искрами пронзающая молниями тело. На Кеммуна с таким желанием, прикрытым незначительной вуалью скромности, смотрели лишь поддатые давалки на пьяных гулянках в праздники. И то зачастую в условиях, когда прочих кавалеров растащили по койкам более скорые на выбор девушки, а у не отказывающей дамы ноги не сводились, так ей не имелось. Тут же на трезвую голову, когда вокруг полно вариантов. Самооценка парня соскочила с волны и полетела в космос, воскресая из пепла застарелой неуверенности и комплексов.

– Для начала выкинь девку из головы и посмотри мне в глаза,– Пет жестко отбрил расплывшегося в фантазиях Кеммуна, что немного помогло сконцентрироваться на нем, а не на будоражащих плоть в штанах голубых глазах. – Так-то лучше,– приятель устало вздохнул.

-Что такое? На тебя не хватило страждущей красотки?– подколка не удалась, напоровшись на трезво-спокойный взгляд друга.

– Да, я действительно не привлекателен для местного населения, но вовсе не из-за внешности,– Пет очертил пальцем контур лица.

Как бы Кеммун не ценил приятеля, но с данными тому не повезло, сравнение с крысиными чертами приходило не только ему на ум. Некоторое уродство присутствовало, причину которого бойцы искали в пережитых боях и травмах.

– Я – полукровка,– а ключ к разгадке хранился в генетическом сочетании: – Мать снежная, отец человек. Далеко не ото всех смешений крови рождаются милые дети. Даже если оба родители красивы, как боги,– Пет вещал без сожалений и проклятий к родителям, сухо констатируя данность без прикрас.

Сосредоточившись от рубки правды на дрова, Кеммун собрался разрозненные мозги в кучку и вытряхнул из них флер озабоченной влюбленности, что дослушать Пета.

– Снежные отлично чувствуют энергию, орава голодных до секса молодых парней заходит к ним не впервые, а мужчин в царстве крайне мало. Так что не сомневайся, та девушка сама набросится на тебя, как выпадет возможность, и ее никто не осудит.

– Тогда в чем проблема? И как это связано с тем, что ты полукровка?– собравшись, мозг упорно не напрягался. Здравомыслие на заверении, что Эмилис точно даст, откланялось и попыталось самоустраниться.

– Чего же ты такой тугой,– Пет треснул себя по лбу. Чуть погодя, он треснул и Кеммуну.

– И за что?

– Чтоб ненадолго кровь прилила к голове,– буркнул Пет. – Снежные пустят вас по всему женскому населению, если совсем потеряете головы. И затрахают до потери пульса и истощения яиц. После использования они просто вышвырнут нас за ворота. Как думаешь, сколько ты протянешь в зиме, где бушует снежный буран, когда ты хочешь лишь улечься отоспаться?– перспективы расписывал он неприятные Кеммуну. – И им ничего не будет, в политике давно уговорились на счет такого донорства семени. Маги об этом знают. И я без понятия, почему Стангер молчит и не провел инструктаж. Но мы должны предупредить парней, ты понял?

– А-га,– медленно качнув головой, Кеммун нахмурился. – Но хоть один разочек то можно будет?

– Если ты уверен, что не потеряешь голову – рискни,– Пет развел руками, а долговязый повторно воодушевился.

У каких-то видов животных схожая ситуация. Успей и потрахаться, и улизнуть, чтобы партнерша не загрызла. Чем он хуже неразумных зверей?

Трудно было донести эту мысль до товарищей. Кеммун увидел то, как выглядел со стороны, и почему Пет был так сильно раздражен и зол. Приятелям еще пришлось отправиться во второй дом, где проживала оставшаяся половина бойцов и магов. Девушек навещать не пришлось, что уменьшало объем работы.

Не успел Кеммун насладиться прояснившимся умом, когда флер очарования подспал, как их навестили снежные, зовя на экскурсию до трапезной.

Во главе царства восседала на троне Царица, а не Царь. И хозяйка ледяных горных угодий встретила принятых гостей во главе длинного стола на пиршестве. Неописуемой красоты женщины, сошедшая с преданий и модельных журналов, воплощение образа, ради которого мужики погибали табунами на подвигах. Идеальная фигура, покатые бедра, объемная упругая грудь. В теплом наряде, подчеркивающим и открывающим желаемое, Снегурочка, порожденная порно-журналами, покорила парней до напряжения в штанах поголовно.

От бесконтактного лапанья взглядом, Кеммуна отвлекли руки, легшие ему на плечи. Восстановив дыхание, он было собрался поздороваться с Нуреллой, но на него смотрели яркие голубые глаза Эмилис. Огладив руки парня, она мягко приземлилась на соседний стул возле него, соратник, сидевший на нем перед снежной, успел испариться. «Не потеряй голову!»– работали бы внутренние приказы без нареканий. Пухлые губки девушки немного поблескивали в свете магических голубых светильников, туманя мысли навязчивым образом страстного поцелуя.

– Можно я сяду к тебе на коленки?– склонив голову на бок, спросила Эмилис, непринужденно улыбаясь.

Кивнув болванчиком, Кеммун рыскал бесконтактно взором по новому, откровенному наряду девушки, по оголившимся ключицам и лебединой шейке. Ледяное царство одаривало температурой, как летним вечером, бойцы и маги сидели без курток и плащей, в одних рубахах и штанах, не особо скрывающих мужского возбуждения. Которое не особо и смущало снежных. Эмилис мягко опустилась к парню на коленки, обняв руками за шею, и чарующе заглядывая ему прямо в глаза. Её платье на ощупь, как шелк, стан девушки так и скользил между пальцев. Кеммуну хотелось поддаться животному позыву, сорвать с завлекающей красавицы одежду, и удерживать разум он мог лишь предупреждениями Пета.

– Ваши одежды все в крови, это после тяжелых битв?– бессмысленный вопрос, но голос Эмилис струился, завораживая бойца.

– Да, мы пережили трудный бой,– тяжело и жадно вдохнул он флер аромата её кожи, и язык тронул привкус прохладной мяты. Никчемный разговор, позорный и стыдный, но работающий для парня тростиночкой, за которую он вцепился, чтобы не потонуть в чарах соблазнительной снежной.

– На рубашке тоже немного капель. Снимешь? А я постираю,– хитрая улыбка приобрела лисьи черты, Эмилис прижалась теснее и увлекла Кеммуна поцелуем.

«Диалог достойный порно»,– самоироничная подколка не сдержала волну вожделения, накрывшей парня. Жар нарастал, захватывая голову и отдавая бразды правления стояку. Напоминал неповоротливого ленивого домашнего котика, пытающегося изловить подвижную ящерку, Кеммун цеплял здравомыслие за хвост из последних сил.

Как мог он стоически держаться, когда на него снизошел первый в его жизни полноценный страстный поцелуй не по пьяни? Кеммун ни разу не целовал девушку, от которой бы приятно пахло, а не сигаретами, алкоголем или чем-нибудь мерзким.

Поцелуями точа возведенные стены, Эмилис увела парня к одному из ближних домиков снежных. Стойкость Кеммуна роняла опоры через шаг, под конец похоть наскоком взяла его в облике упругих бедер, оседлавших его.

Оторваться от гладкой и теплой кожи, льнущей к нему грудями и бедрами, парень смог чудом. Как и прерваться, чтобы не заделать ребенка, как и, закончив раз, вырваться на волю, а не затеряться на бесконечное число раундов в обители рокового соблазна. Как Кеммуну не хватало, чтобы лед привычно холодил, а не грел, чтобы прошибить завесу хмари возбуждения.

Сбежав от Эмилис, настроенной продолжать, почти жалея о выборе в пользу совета друга, Кеммун на ходу натянул трусы и побежал к гостевому жилищу, не оглядываясь.

Лежа на узкой кровати и закрыв лицо руками, парень прислушивался к телу, с которого тяжело сходило пьянящее вожделение. Ушло и чувство того, что ему недостаточно, что нужна пара-тройка заходов. Наоборот, скинув жаркую пелену, тело возвестило о том, что требует сна и отдыха после столь пылкого и дикого соития. Кеммуна вырубило, не дав выяснить, сколько соратников пережило день раздолья для похоти.

Даже во сне Эмилис заманивала парня. Только в нем она добилась желаемого, и Кеммун проснулся с ощущением, что его изнасиловали, а он и не был против. К счастью для него, в сексуальное рабство парень попал лишь на просторах подсознания. В реальной плоскости он справился, а на полу рядом с кроватью его ждала ровная стопочка чистой одежды с запиской, которую он предпочел не читать.

– Она зазывает тебя к себе снова, да,– Пет рассказал, как чертовка наведывалась в гости и расстроилась, что Кеммун спит, а ей нельзя прилечь рядом. – Кстати, рад видеть, что ты справился.

– Ну так, превратиться в донора спермы, как-то не охота,– хмыкнул Кеммун, сминая записку, во второй раз он не полезет в логово, жаждущее его заточения.

– Молодчик. А то больше половины наших не осилило,– огорошил новостью друг с суровой ухмылкой.

– И что с ними будет?– Кеммун покосился в окно, будто мог увидеть выжидающих снежных и сношающихся парочек прямо на улице.

– Ничего, легко отделались. Аяд и Нурелла с подмогой из гномих вырвали жертв из объятий снежных, и выдали под разгон от Стангера. Как он орал за слабохарактерность на них, м, девки в страхе разбежались.

– Так, выходит, ничего бы страшного не случилось? Я мог сколько угодно развлекаться с девушкой, а меня бы все равно вытащили!?– опешив от подставы, разозлился Кеммун. – И за какие грехи ты мне кайф обломал, дружище, а?

– Эй, остынь. Я без понятия был, что Нурелла снова всех вытащит. И что на демонов чары снежных не действуют, Аяд по струнке ходить их заставил,– Пет неловко поднял для защиты ладони перед лицом, несдержанно улыбаясь.

– Набить бы тебе морду за такое,– Кеммун хрустнул костяшками, покрытыми застаревшими шрамами.

– Не настолько впустую твои старания были. Вон, например, папкой не заделаешься из-за нее. И волю потренировал, и выдержу. И алименты платить не будешь,– оправдался, как мог, друг. – Да, Снежные хитрые, как думаешь, чем платит королевство за перевалочный пункт с теплым приемом и едой в горах? Не помершие от истощения и сбежавшие, но наплодившие отпрысков, платят с двадцаток лет щедрую сумму.

– Считай, убедил,– прекратив сжимать кулаки, сдался Кеммун, успокоившись.

У него денег не водилось, а как появятся, он точно не захочет тратить на непонятно кого, зачатого по неосторожности и коварности снежной натуры. Еще и за последствия изнасилования, и не девушки, а парня. Кеммун вертел в уме забавность и опасность ситуации, параллельно слушая, как Пет рассказывает о сложности расы снежных. Численность им пополнять надо, а королевству неплохо иметь гостеприимный приют в безжизненных горах.

«Валить надо»,– а тособлазн, еще раз поддержать на коленках Эмилис, слишком велик.