Не его хэпиенд

Выползки на светлые улицы трансформировались в замедленную форму пытки. Потеряв четкую цель с формами, Кеммун в полной мере ощутил, как местное освещение его убивает. Бело-голубые тона повсеместны, ни вкрапления иного цвета. Вдобавок, местный лед, подогретый, как теплый пол ванной комнаты, и подсвеченный, как декоративные светильники-ночники.

Ледяное царство, созданное словно из пластмассы, искусственное и не бывшие водой. И время, повисшее и застывшее. Апогей мертвой зоны гор.

Жуткая дезориентация во времени бесила Кеммуна, и нарастающее раздражении поднялось непробиваемым щитом от чар сладкоголосых снежных. Девушки поумерили пыл, но и дальше щеголяли в откровенных нарядах и кокетничали при любой возможности.

Что эльфийка, что женщины-гномы – не отличались чем-то помимо внешности от людей в поведении. А снежные действовали, как течные кошки, не стесняясь и не приглушая позывы тела к размножению. Животная навязчивость отбила у Кеммуна напрочь помыслы рискнуть пойти на второй заход. Сказывалось как приближение образа девушек к зверям, так и мужской позыв завоевать и добиться, а не получить готовое без боя. «Да и хвост вчера мешался».

Когда созывали на трапезу, Кеммун выходил из жилища с Петом. За столом сидели, как дьявол и ангел, довольный Аяд и злой Стангер. Только Сэр потерялся из начальства. «Надеюсь, про не него не забыли и вытащили из опьяняюще нежных рук снежных развратниц». Без опьянения влечением парень случайно оценил безвкусность пищи. Походная похлебка несильно лучше, но он ожидал от блюд богато накрытого стола подобия вкусового разнообразия. Тыкая нечто, похожее на овощ, Кеммун пытался придумать, откуда у снежных еда, если на скалах не живет зверье и не растет зелень.

Скукоженный овощ отодвинулся вилкой, и парень глянул на Нуреллу, с недовольным личиком сидевшую в компании Онго по правую от не руку и Назайна, стоявшего у нее над душой и с горячностью выговаривая придавленным тоном на ухо. Маг пыжился, как победитель, а Назайн будто бы скулил. С их края доносились оправдательные речи, рыжий вымаливал прощение, не называя четкой причины, но догадаться Кеммуну было нетрудно: снежные к бойцам липли без разбору, избегая одного Пета.

Готовность ползать у Нуреллы в ногах не помогла Назайну, и он с видом побитой собаки отошел за дальний стул. Драма не обделила и Онго, вид победителя слетел с него, как только эльфийка ушла вслед за Аядом, закончившего с едой и курившего неподалеку. И от демона она уже не отходила, ведя тихий разговор, повернутая спиной к накрытому столу. Злорадствуя, Кеммун мысленно отсеял белоглазого мага из претендентов. Отлов одурманенных любовью снежных бойцов, должен был сблизить эльфийку с командиром кавалерии.

Через какое-то время к гостям вышла Царица, и к ней присоединились командиры, а Нурелла опустилась на стул рядом с Кеммуном, счастливая до одури и сияя улыбкой. «Ради всего святого, молчи, женщина»,– открестился от влюбленной эльфийки парень, не готовый выслушивать баллады о «не таких ,как все» влюбленных.

Переговорив коротко с командирами, Царица встала во главе стола, дожидаясь, когда на ней обратят взоры. Порно-Снегурочка объявила, что раз гости задержатся, то снежные будут великодушны и одарят бойцов и магов благословением Горной повелительницы, проведя небольшой обряд.

– Будьте уверены, после него вас не тронет Метель,– сверкнула идеальной белозубой улыбкой Царица.

Причем непогода в закрытых глубинах ледяных пещер, бойцы не понимали, но командиры дали добро, и им остается лишь повиноваться. Кеммун покосился на девушек. «Надеюсь, этот обряд – не оргия?»– по шепотку в рядах товарищей парень услышал, что такие подозрение посетили и их.

Войско выстроили и повели в замок. Наполненное светом царство замкнулось тяжелыми воротами, царская обитель встретила гостей полутьмой. Навивались ассоциации с борделем. По воздуху тянулись сладковатые ароматы, слабый свет магических светильников, ненавязчивая музыка, рождающаяся в глубине стен, и Царица, важно вышагивающая по парадным коридорам в откровенном наряде. В зале, где собрали парней, было не менее тускло с освещением. Свет шел от пола, частично затрагивая резные колонны, а под арочным потолком спокойно сгущалась тьма.

Выстроились бойцы и маги перед троном, впереди возглавляемые командирами. Царица с важным видом неспешно села, закинув ногу на ногу, засветив нижнее белье красного цвета. Сзади гостей же не прекращалось движение, на полу у стен рассаживались снежные, и в полумраке их глаза светились, как у кошек. Когда Кеммун отвернулся от девушек, Царица как раз принюхалась и наморщила аккуратный носик.

– Ты – демон?– длинный перст, унизанный полупрозрачными каменьями, направился на Аяда. Тот спокойно кивнул, подтверждая догадку. – И чем только думали люди, давая вам право быть полноправными гражданами,– Царица картинно закатила глаза, накрыв ладонью нос, ее хвост ровно лежал на полу, подрагивая кончиком.

Выданное присутствие демона взволновало снежных, они зароптали, отчетливо зашуршали хвосты по полу. Кеммун покосился на них, убеждаясь, что оружие из-под юбок оголять девушки не стали, и коготтки к бою не готовили. У парня создавалось впечатление, будто Царица подводит к конфликту.

– При всем уважении, а не подобает раскидываться подобными комментариями венценосной особе,– Аяд отчитывал Царицу предельно вежливо: – Королевство Дагантей не славится лояльностью к расизму. Какими бы особые отношения у тебя с ним не были,– особа поджала недовольно пухлые, яркие губы.

Поднявшись с трона, Царица вложила ладонь в ладонь, делая лодочку.

– Пожалуй. Для меня главное, чтобы мой народ не пострадал от такого,– она сузила глаза, смотря только на командующего кавалерией, а тот держался расслабленно, что Кеммун считывал и со спины по расслабленным плечам и чуть отклоненной голове.

– Ваши девушки прекрасны, но не настолько,– якобы ненарочно проехался по самолюбию снежных Аяд.

Кто-то из рядов бойцов несдержанно, на выдохе шепотом тихо возмутился. Прозвучало "зажрался", и Кеммун молча согласился. Уж женской красоты в царстве в изобилии и как на подбор. Идеалы на любой вкус.

– Не будьте слишком большого мнения о себе, они подходят для людей разве что,– Царица стремительно мрачнела, парень заметил, как она впивается коготками в пальцы. – Да и вам ли не знать, что за уродцы рождаются от союза демона и снежной,– Кеммун не видел лица Аяда, но был готов поклясться, что он широко и нагло улыбается.

На него обращены взгляды бойцов, магов, снежных и Стангера с Сэром. Равнодушных не нашлось к столь невежливым высказываниям в адрес девушек. А Царица наоборот отступила и вернулась на трон. Неуловимо проскочило нечто, понятное лишь демону со снежной Царицей.

– Закроем обсуждение,– снежная раздраженно дернула рукой в отталкивающем жесте, гордо отвернувшись. Гримаса недовольства портила модельную внешность и прибивала привлекательность для Кеммуна. – У нас есть дела поважнее, не так ли?– стрельнув острым взором, она обратилась к Стангеру: – Мы предоставим все необходимое, как положено. Но так же помните, что вы можете пробыть тут не больше семи дней. Если понадобится, можем провести любые обряды для воинов. Единственное: у нас истощен запас лекарств, осторожнее с ранами, может не хватить на исцеление всех. И еще: точно не хотите получить благословение богов для посланников? В горах пора Злой пурги.

– Нет спасибо,– вежливо отказался Стангер.

«Лучше, если говорить будет он, не похоже, чтобы Аяд сильно следил за своим языком».

– У нас есть маги воздуха, которые справятся с защитой от погоды.

Царица подала знак девушкам. Снежные скользящей походкой переместились из-за мужских спин вперед, представ с блюдечками на ладонях. Терпко-кисловатый запах вызвал у Кеммуна беспокойство и паранойю, что могут отравить. Но маги сохраняли спокойствие, что ослабило подозрительность парня, приготовившегося принимать обычай. Пред ним предстала Эмились, кокетливо улыбаясь, но он избегал ярко-голубых глаз, как и форм зазывного тела.

– Да пребудет с тобой благословение Первой большой Метелицы,– промурлыкала девушка, нарисовав испачканным в масле пальцем закругленный знак на лбу Кеммуна. Голова от запаха не затуманилась, но нос неприятно зачесался.

Девушки запели сильными голосами, растягивая звуки, несущиеся гулким эхом по залу, оглушая на звонких и высоких нотах. На том благословение кончилось.

Только Кеммун покинул царский замок, как его подозвал, караулящий выходящих бойцов Стангер. Щурясь и промаргиваясь от перехода из полумрака в освещенное пространство, парень получил назначение гонцом до столицы. Уставившись на командира в немом шоке, боец искал основания нарваться на подобную «честь», и на его плечи опустились тяжелые ладони. Стангер доверительно и тихо произнес:

– Не доверяю я магам, но в такую пургу без них не выйдет обойтись. Может бой и сблизил их с простыми воинами, но, как по мне, они все те же крысы. С ними должен пойти мой человек, я хочу быть уверен, что Аяд ничего не удумал,– слушая командира, Кеммун проникался важностью миссии. – Отправляетесь прямо сейчас.

Погоревав о несостоявшемся обеде, парень потопал к воротам, у которых собрались отобранные в гонцы маги. «Интересно, почему выбрали не Нуреллу?»– звездочка воинского неба, отличница и с отличным послужным списком, будто бы лучше подходила на роль вестника. «Или гонец – роль для рядового простака».

В компании магов парня встретили белые глаза. Подкативший к горлу комок ругательств, Кеммун с трудом затолкнул назад. Онго полностью восстановился от отравы и блистал отвратительным характером, пуская в сторону долговязого парня презрительные и полные неприязни взгляды. Ответственность за то, что Нурелла отвергла мага, тот возложил на Кеммуна. Онго оскалился, скрестив руки на груди и чуть отогнувшись корпусом назад, встречая подошедшего бойца. Нехорошее предчувствие заворочалось в груди Кеммуна, и оно усилило давку, когда он оценил следующего мага, выбранного для похода. Выглядел он именно как тот, что смолчит при любых обстоятельствах, а главное: поддержит Онго.

– Кто их вообще выбирал?– прошептал вслух возмущенную мысль Кеммун.

– Я, а что-то не так?– раздался грузный голос Стангера с негласным предупреждением, не терпящим возмущений.

Молчаливо качнув головой, парень послушно сдержал недовольство. Маги воздуха лучше других перенесли отравление, для выбора предостаточно претендентов. Не мог же Кеммун вслух заявить, что опасается за целостность шкуры? По командиру он не понимал, что тот задумал. «Надо донести что-то помимо официального послания?»

Пойти посланцам предстояло совершенно иным и куда более опасным путем. Сложность оправдывалась краткостью дистанции. На драконах не пробраться, узкие зазоры между скал и крошечные отступы от глыб не дадут ящерам поместиться. Но и пешим путникам будет немало возможностей сорваться в пропасть. Взамен – потребует ровно день, чтобы достичь родного королевства. Время по ценности перевешивало стоимость жизней бойца и магов.

Под конец разъяснений подошел Аяд. Скучающим взглядом он окинул троицу гонцов, криво усмехнувшись.

– Занятный отряд ты собрал, Стангер,– демон посмотрел на мужчину, но тот впивался взглядом лишь в посланников.

– Хочешь выбрать других для задачи?– напряженно вопросил он, черный цвет радужки словно сгустился.

– Нет, пожалуй,– выдержав небольшую паузу, отозвался Аяд, и Стангер заметно расслабил плечи.

Перед открытие ворот на проводах, командир кавалерии вдруг вздумал прощаться, пожимая руку и хлопая по плечу, желая успешного и быстрого завершения задания. Когда очередь дошла до Кеммун, он недоверчиво напрягся, следя за глазами с застывшим суженным зрачком. «Что он удумал на этот раз?»– крепко сжатая рука, не давала одернуть конечность, и парень ощутил, как в рукав попало нечто небольшое и холодное. И затем демон шепнул ему:

– Будь начеку.

Громче пожелав удачи, как и остальным, Аяд удалился. Стангер проводил его долгим взглядом, и перекинулся изучать Кеммуна. Но ничего не обнаружив в парне, пожелал удачи и скрылся. А боец еще раз пошевелился рукой, убеждаясь – действительно прохладный металл касается предплечья.

Отряд минул ворота и угодил в объятья снежной пурги, бушующей на горных пиках. Маги защитились куполами, бросив Кеммуна без прикрытия, помимо капюшона плаща. От неприкрытого пренебрежения тревога парня набрала обороты. Он сунул руку в рукав, вытаскивая то, что так холодило кожу. Это был тот самый нож, который Аяд как-то вогнал в глотку пленному. Тот самый, что он всегда прятал у себя в рукаве.

Мотивы кавалериста вновь сбивали Кеммуна с толку. Не находились объяснения для подобного благоволения и подброса ценной вещицы. Такое не одалживают любому прохожему. Аяд же и совет вдогонку подарил.

Ножик небольшой, но ладный, с надписями на плоскости лезвия. Кеммун, щурясь от холодного ветра, уставился в спины идущих впереди магов. Напряжение нарастало, разгоняемое тревогой. Соратники-гонцы не утруждались изображать мнимую поддержку. Как будто и не идет за ними боец, бросаемый на участь замерзнуть насмерть в пути.

Мысль о том, что командир опустился до того, чтобы доверить магам его убийство, приходила на ум Кеммуну в первую очередь. И оправданий командиру он с той же легкостью не находил. Выбор Онго выходил слишком удачным, потому что Стангер не мог не помнить, как Кеммун чуть не снес голову белоглазому. «По-прежнему подозревает в предательстве и придумал избавиться от меня так?»

Путаницы добавляла помощь Аяда, а не содействие магам. Словно командиры махнулись ролями. Кавалерист вытаскивает из беды бойца, а воин направляет магов с ним разобраться.

Припрятав клинок поближе к локтю правой руки, Кеммун натянул теплый платок на лицо, укрываясь от ледяной крошки в снежинках. Иногда маги оборачивались, чтобы убедиться: он не отстал и наперекор надеждам держится на ногах. Их кислые физиономии и переговоры укрепляли парня в верности вывода, что у него не паранойя, а интуиция. Онго с товарищем не скрывали его роли балласта, а не части отряда.

Пробираясь сквозь толщи рыхлого снега, Кеммун держался следов магов. От холода и мозг промерзал, но не мешал четкому пониманию, что до королевства с ним доходить не будут. Скорее уж принесут его хладный труп, сказав, что не выдержал перехода и помер в дороге. «Случается»,– парень с трудом промаргивался, ресницы так и норовили примерзнуть и слипнуться.

Сильнее яростно бьющего ветра в нем металось предвиденье беды. И в одеждах, заговоренных от магии Кеммун сомневался, что выдержит нападение двоих магов. Льстить приобретенным навыкам боец не станет. Войско изменило его, но не настолько. Пурга хлестала по лицу крошками льда и снега, Кеммун не чувствовал ни пальцев, ни носа, только уши худо-бедно прикрывал капюшон плаща, что немного замедляло их промерзание. Морозный воздух рвал легкие и глотку, глаза слезились, отчего парню начинало казаться, что они медленно превращаются в лед.

Непогода неистовствовала, словно злясь, что кто-то осмелился пойти кратким путем через горы. Кеммун раз двадцать чуть было не свалился в пропасть, периодически застревая в толстом слое снега, не всегда успевая вытащить ногу следом же, чтобы сделать шаг. Чтобы идти чуть более уверенно, Кеммун жался то плечом, то спиной к холодному камню.

В какой-то момент тропа расширилась, отряд выбрался на прямой склон, похожий на скальный балкон, подходящий для передышки, если не приближаться к краю. Ветер здесь закручивался, образовывая небольшие завихрения, видимые благодаря снегу. Силы Кеммуна близились к исходу, но и облегчения он не испытал, когда маги замедлили ход. Боец разглядел, как пальцы товарища Онго заискрились вспышками. «Сомневаюсь, что он собрался на открытом пространстве без защиты разжигать огонь».

– Онго!– набравшись воли, прокричал Кеммун.

На секунду он испугался, подумав, что у него может лопнуть голос и разлетится на осколки, как стекло от высоких нот. Боец рванул вперед, преодолевая сопротивление коченеющих от холода конечностей. Мускулы нещадно ныли от холода, почти как после четырехдневного кровавого марафона. И обмороженные участки кожи жгли огнем.

Схватив мага за плечо, Кеммун потянул его, разворачивая того к себе лицом. Воздушный купол Онго рассыпался сверкающей пылью, стоило бойцу вторгнуться в него. Вырванный в непогоду маг застопорился, оглушенный ревущим ветром.

– Что ты делаешь!?– заорал Онго, закашлявшись от холода, схватившего его глотку колючими плетями.

Обнажив спрятанный клинок, Кеммун воткнул его прямо в то место, где по его расчетам находилось сердце. «О, эти расширившиеся вмиг почти белые глаза!»– ликовал боец, видя удивление того, для кого он был мышью, посмевшей напасть на кота. А Кеммун сделал это: напал первым и исподтишка. И у него ничего внутри не дрогнуло, даже тогда, когда до ума с запозданием доползло осознание, что он будил человека, глядя тому прямо в глаза.

Ветер набирался свирепости, срываясь в неистовом порыве сбросить ледники, снеговые шапки и гонцов на днище обрыва.

Держась за рукоять левой рукой, Кеммун прикрылся телом Онго, чудом не запнувшись в снегу. Ноги двигались еле-еле, норовя подвести и уронить тело. Второй маг всполошился, пальцы его заискрились от заклинания, а боец подставил к шее белоглазого меч, выуженный из ножек правой рукой. Товарищ Онго не знал, что тот смертельно ранен, и потому замер, опасаясь, что его действия навредят.

Теплая кровь быстро остывала на морозе и, застывая на руке Кеммуна, неприятно стягивала кожу. Только корпус Онго не спешил остывать. Он промахнулся. «Твою ж, сердце слева, а я проткнул правую сторону!»– но поздно боец засуетился. Маг ударил Кеммуна, вбивая нож ему в бок, прокручивая лезвием внутри. Во всей красе ощутив, как острие ворочает внутренности, парень заорал, не стерпев боль, как смог маг. «Да у них у каждого в рукаве припрятано по ножу!»

Скала задрожала от крика раненного. Кеммун оттолкнул Онго, выдирая клинок демона следом. Потратив последние силы на то, чтобы вонзить меч глубоко в снег и сжать его рукоять одной рукой, чтобы другой прикрыть истерзанную рану, боец зарылся лицом в снег, продолжая вопить от боли. Ревущая волна снега стремительно накрыла скальный балкон, с силой врезав Кеммуну по спине и выбив почти весь воздух, но уже спустя десяток секунд, затихла вдали, уносясь дальше вниз по стенам ущелья.

Когда снежная масса над парнем прекратила дрожать и двигаться, он поспешно взялся раскапывать лаз на воздух. Рана изводила неистовым пламенем боли, Кеммун совсем не чувствовал замерших пальцев, но воздуха едва ли хватало на полноценный вдох, подгоняя не медлить и выбираться. Как только парень прокопал выход наружу и вылез с мечом и кинжалом, то тут же и развалился на комьях снега, силясь продышаться. Дары в боку пылала, и боец никак не мог зажать её так, чтобы из нее перестала хлестать кровь.

Чертова пурга не прекращалась, ветер буйным зверем выл над распластанным Кеммуном. «Вот и все, маги не смогли убить меня, но теперь я просто-напросто замерзну здесь среди ненавистных мне скал»,– спасительная тьма накатила на него до того, как он окончательно охрип от криков о помощи. Кто бы мог его услышать в такой дали от снежного царства и нужного королевства.

Открывая глаза, Кеммун ждал, что получит ответ на вопрос: что же ждет после смерти. Но вместо этого уперся взглядом в потолок изо льда. «Местный ад представлен ледяным царством? Какая скука»,– пошевелив пальцами рук и ног и ощутив тяжесть бытия в жилках, парень обреченно признал, что жив. Покрасневшая кожа шелушилась, но мало походила на ожоги от обморожения. Да и тело его и конечности облепляли теплые тканевые кусочки, пропитанными маслом, пахнущим травами.

Бок болел сильнее всего, горел и жегся, но не так, как Кеммун помнил на скальном балконе. Вдобавок, из него не вытекала кровь. В теле сохранялась некоторая слабость, но парня никто и не спешил поднимать на ноги. Согреваясь бинтами, он не отказался от удовольствия воспользоваться случаем отдохнуть.

Только он прикрыл глаза в полудреме, как раздались голоса. В помещение вошла парочка снежных, которые принялись его ощупывать и обтирать.

– Где я?– легко догадаться, но надо как-то начать выяснять о произошедшем, когда он был без сознания.

– Очнулся!– всплеснула руками одна девушка, уронив тряпочку. Вторая же проскочила за дверь. – Ты в царстве Снежных,– она наклонилась к Кеммуну, лучезарно улыбнувшись. – Помнишь нас?

– Да, память вроде в порядке,– отвернул голову он, избегая завораживающего взгляда снежной.

От такого ракурса грудь хорошенько приоткрылась для услады усталых глаз парня.

– Можешь рассказать, как меня нашли? И кто это сделал?

– О, это можно,– девушка перестала нависать, уведя из-под длинного носа декольте, и продолжила колдовать над ранами с парой подруг.

Шероховатости искалеченной морозом кожи от целебных мазей потихоньку пропадали, но краснота держалась. Лежа лишь в трусах, Кеммун с щекотливо-напряженным ощущением следил за тем, как снежные снимают с него тонкую пленочку кожи вместе с волдырями. Парень нервно сглотнул, но тело не возникало, а наоборот благодарно откликалось на заботу и лечение.

– Не знаю подробностей, но вытащила тебя Эмилис. Она все это время шла за вашим отрядом, чтобы убедиться, что вы дойдете. Все же тропа Духов весьма капризна, чуть повысишь голос – так сразу лавина сойдет.

– Что она рассказала из того, что видела?– резковато спросил Кеммун.

Как бы его не объявили предателем за нападение на Онго. Он и не рассчитывал, что за ними присмотрят. Предупреждений не было, как и детали в плане.

– А что такое?– растерянно похлопала ресничками снежная.

– Да просто хотелось бы знать, придется ли мне рассказывать, что было,– на ходу соврал Кеммун, ежась от мурашек на спине. «Вот же дерьмо».

– А...,– розовые губки сложились бантиком.

«Вроде поверила, не похоже, что притворяется».

– Эмились не делилась ничем. Так что докладывать будешь командирам сам, и что там еще воины делают.

Несильно, но парню стало легче. Эмилис все еще могла влезть в его историю и обвинить во лжи. Учитывая подозрения Кеммуна о роли Стангера, в таком случае поверят снежной, а не ему. Прикинув в уме, боец рассудил, что раз лечат, то магов не откопали, если не нашли мертвыми. С их стороны история не сможет отредактироваться.

– А моих товарищей не нашли?– уточнил Кеммун, содрогаясь от щедрых признаний магов соратниками.

– Только одного, и мертвого,– снежная пустила слезинку, парню пришлось постараться, чтобы выглядеть таким же удрученным, а не счастливым. – Тебе сильно повезло, мы еле-еле откачали тебя, Метель почти что съела твою плоть!

– Спасибо вам,– единственный случай для искренней улыбки парня за разговор.

Лечение не закончилось, но вернувшаяся снежная объявила, что командиры хотят видеть Кеммуна незамедлительно. Не только Эмилис могла сдать его: рана на боку и окровавленный нож, данный Аядом, способны навести на кучу подозрений.

Первым делом боец присмотрелся к выражению лица Стангера.

В душе он силился верить, что маги сами попросились у того, а не командир отдал приказ убрать «предателя». Кеммуну было печально допускать мысль, что Стангер всерьез пожелал ему смерти, из-за банальной случайности и брошенной фразы Аяда с тем, что парень может в любой момент обратиться к нему и попросить о желаемом напрямую.

Радости от того, что боец жив и здоров, у командира не нашлось. Глаза Стангера чернели, предвещая бешенный гнев. «Пусть из-за сорванного задания, а?»– цена не вызванного подкрепления, как-никак. Расслабленный, как и всегда, Аяд держался с любимой улыбкой на губах и усмешкой в светло-зеленоглазом взгляде. Хоть демон и держался непринужденно, но руки он скрестил на груди.

До их прихода Кеммун при всем желании бы не успел продумать подходящую вариацию истории. Начав с происшествия без предисловий с путем до скального балкона, боец сообщил, что на отряд напали вражеские разведчики. Что посланцы столкнулись с врагом и сразились на горном выступе у обрыва. И что его ранили самым первым, от чего он громко закричал. Повествуя, как он умудрился укрепиться на задрожавшей земле мечом, Кеммун с сожалением отметил, что маги были так увлечены битвой, что их снесло снегом. Звучало, по мнению парня, правдиво. Онго так и не нашли, что помогало оправдать, почему не откопали тел врагов.

– Значит, они уже нагнали нас, вдобавок, почти отыскали царство Снежных,– хмуро подвел итог Стангер. А Кеммун заподозрил, что не это сильно заботило командира.

– Паршиво, я потерял сразу двоих магов воздуха,– раздосадовался Аяд, не притворствуя.

Но и его реакции боец не поверил. Дал же демон ему нож, предупредив быть начеку. «Снова командиры ведут хитрые игры, а я почему-то не вне них».

– Аяд, разве это не твой кинжал?– Стангер вдруг заметил, что рядом с мечом Кеммун лежит короткий клинок.

Занявшись изучением шва на месте дырки в боку, Кеммун сделал вид, что озадачился состоянием плоти ровно в подходящий момент. А ведь он совершил убийство без всяких колебаний и без опьянения веществами. И ни грамма стыда не испытывал. Наоборот, в нем пробуждалась радость, от воспоминаний о том, как лезвие вошло в грудь Онго.

– Мой,– не отпирался демон, даже забрал его. – У меня маги все таким снаряжены, я же беспокоюсь о своих подчиненных. Можешь не благодарить за то, что именно он спас жизнь твоему бойцу,– благосклонная интонация взвинтила Стангера, он сжал кулаки, и на виске у него вздулась венка.

– Раз мы выяснили, то впору заняться розыском вражеского отряда,– перевел Стангер тему. С тем командиры и покинули целительскую, запустив снежных, уложивших Кеммуна обратно.

Девушки напевали колыбельную на незнакомом языке, погружая парня в подобие транса, ведя размерено эмоции со скоростью, заданной мелодией. Придирок к рассказу бойца не было, но он не мог оценить, его ли заслуга в том. Или они втроем знают правду, для которой необходима внешне-достойная ложь.

Когда и целительницы ушли, оставив Кеммуна отмокать под тряпками, пропитанными травяными настойками, его навестила Эмилис. Появившись внезапно, благодаря тихой крадущейся походкой, девушка испугала парня так, что тот вздрогнул. Снежная наклонилась к нему, точно намереваясь поцеловать, но замерла, уставившись ему в глаза. Расплывшаяся улыбка отзывалась в Кеммуни сомнениями об её искренности.

Когда женские руки легли на его щеки, он вжался в стол и дернул головой, и снежная убрала их, поджав губки.

– Рад видеть тебя,– попытался замять неприятную реакцию Кеммун.

– Не ври,– голос у Эмилис плавный, с мурлыкающими нотками, но со сквозящим холодком, навеянным впервые. – Ты бы, небось, пожелал, чтобы у меня язык отсох, не так ли?– девушка обошла лежащего, встав у ног, Кеммун приподнялся на локтях, чтобы терять из виду миловидное личико.

– С чего ты взяла?

– Обойдемся без притворств, хорошо?– Эмилис закатила глаза. – Понятное дело, что я, как свидетель, тебе теперь неугодна.

– К чему ты ведешь? Скажи напрямую,– изрядно устав от ненужных игр в кошки-мышки, попросил раздраженно парень.

– Сделай мне предложение, от которого я не смогу отказаться, а потому буду умалчивать о том, как ты хладнокровно прирезал своего товарища, напав первым,– снежная игриво склонила голову к плечу, по лисьи хитро улыбнувшись.

«Вот же гадина»,– Кеммун сел, сцепив пальцы замком, стуча большими пальцами по ребрам ладоней. Догадывался он, что нужно девушке. Но соглашаться и давать ей желаемое? « Раз уж я действую нечестными методами теперь, то чего останавливаться»,– мудрость Пета в тот момент показалась ему самой верной: если пытаются прижать, постарайся опередить. Так что парень поддался телом вперед и схватил рукой Эмилис за шею. Она так расслабилась, вертя хвостом, что это не составило труда для бойца. Тоненькая шейка четко уместилась в обхват ладони, а второй он закрыл рот девушки.

– Не дождешься,– прошипел сквозь зубы Кеммун, избегая шума и внимания извне к разворачивающемуся в целительской.

Только дальнейшие действия он не продумал. Свернет шею снежной – не объяснит труп в палате. Надо бы запугать так, чтобы наверняка, но идеи разбежались от парня, бросив в звенящей тишине и положении, из которого назад не отшагнуть. «Сука, я совершенно не придумал, как действовать дальше!»

– Прежде чем хвататься за чью-то глотку, положено определиться с намерениями,– проклятый демон, проскользнул мимо внимания Кеммуна, поглощенного испуганным лицом Эмилис. – Нехорошо душить спасительниц, даже если она знает неудобную правду,– он замер, как пойманный за разбитым телевизором ребенок, не знающим, что предпринять и потому обреченно ждущий, что на него обрушится в наказание.

Пальцы Кеммуна крепко держались шею Эмились, но разжались, как только Аяд коснулся их. Перехватив горло снежной, но сзади, демон развернул её лицом к себе.

– Разве я давал тебе поручение шантажировать Кеммуна, дорогая?

– Н-нет,– в уголках ярко-голубых глаз проступили хрустальными каплями слезы, а парень отпустил голову, чтобы не видеть, как она плачет.

– А ты потихоньку становишься все более жестоким, Кемм,– как и на демона он не смотрел, лишь слышал его улыбку. Замечание демона верно, но проще соглашаться с ним у Кеммуна не выходило. – Итак, Эмилис, что надо сказать нашему дорогому бойцу?

Исподлобья глянув на демона с снежной, парень потянул к голове виновато плечи, увидев, что Эмилис оторвали от пола, и она брыкается ногами в воздухе, цепляясь за запястья рук, державших её горло.

–Я больше так не буду?– прохрипела девушка, слезы катились по ее щекам.

– Неплохо, но нужно кое-что добавить,– вежливая интонация, спокойной взор, легкая улыбка и кисть, безжалостно сжимающая тонкую шейку.

– Я никому никогда ничего не расскажу,– отчиталась, бормоча, Эмилис, силясь отвоевать у пальцев демона немного пространства для вдоха.

– Умница,– Аяд наконец-то отпустил ее, и снежная тяжело плюхнулась на колени, кашляя и прикладывая руки к шее. На белоснежной коже зацветали пунцовые синяки. Демон легким движением руки убрал ее волосы в хвост, чтобы рассмотреть последствия предпочитаемых методов воспитания. – Скажешь, что тебе перепала еще одна страстная ночка с садистом,– он небрежно откинул волосы девушки и посмотрел на Кеммуна.

– Почему ты помогаешь мне?– парень по-прежнему не видел основания такой щедрой помощи. Вытаскивать из передряг, поддерживать. «Я ведь ничего хорошего не сделал для него. И это не он мне должник, а я ему».

– Пошла вон,– шуганул Аяд снежную, ей не понадобилось повторять дважды, чтобы она сбежала, поджав кошачий хвост. – Тебе так хочется знать?– он вновь смотрел на Кеммуна, широко улыбнувшись и обнажив клыки.

– Я задолбался гадать, потому что не припоминаю, чтобы делал тебе услугу, достойную такой помощи,– признался без прикрас парень, на что демон громко расхохотался, запрокинув голову.

– Да ничего ты для меня не сделал, сложно вспомнить то, чего и не было,– не переставая посмеиваться, демон покачал головой, встряхивая волосами. – Но мне нравится, что ты не воспринимаешь это как должное. Глядишь, сможешь как-нибудь разгадать эту загадку,– с пожеланием он повернулся на выход.

– Это и есть твой план? Замучить меня догадками?!– сорвался Кеммун, оглянувшийся через плечо Аяд поцыкал языком, бросив:

– Его крошечная часть, но ты на верном пути,– с этим он и ушел, захлопнув дверь и бросив парня с одними лишь вопросами.

Улегшись на спину, Кеммун сложил руки на груди. Камень стола, похожий на лед, грел ему спину, но его немного потрясывало, как от озноба. После общения с демоном у него оставался какой-то осадок, тревожащий душу. А действия Аяда рождали полчища вопросов, обреченные существовать без ответов. Они сводились к тому, что парню не повезло быть отмеченным в толпе, и только. На его месте мог оказаться и кто-то другой. «Он же демон, а они любят издеваться над людьми».

Спустя время зашли проведать Кеммуна снежные, щебеча о женском. Он не вслушивался в их мурлыканье, развалившись на спине и подставившись под заботливые ухаживания, исцеляющие обмороженные участи тела. Боль почти полностью покинула пострадавшую кожу. Сохранялись лишь легкие покраснения, но бойца не пустили к товарищам в жилище, приказав мариноваться под промоченными настойками тряпками. Кеммун не жаловался, в родном мире он бы так легко от обморожения до волдырей не избавился бы.