Не его хэпиенд

Бессонница напала на Кеммуна незаметно. Руки грозились отвалиться со спиной в тандеме, и на грудь легла жирной пиявкой усталость, опустошающая парня. Сознание услужливо подкладывало образы гибнущих от его руки врагов и практически поделенного на две части Аяда. В первом случае парень воспроизводил звук булькающей крови в глотке, во втором – пальцы и ладони будто пропитывались слизью внутренностей демона. Еще и приходилось гнать из головы дрянную шутку насчет замужества, от которой Кеммун взвинчивался и не мог успокоиться достаточно для засыпания.

Не выдержав, парень выбрался из постели и оперся лбом о стекло окна. Невыносимо хотелось выйти и прогуляться. Но смысла в условиях безветренного пространства с вездесущим подогреваемым и светящимся льдом – мало. Психика тихонько заводилась и подвывала от недостатка природного света луны и солнца, свежего подвижного ветра и открытого неба.

Царство напоминало громадный ночной светильник, к ночи свет затухал внутри жилищ, но улицы продолжали подсвечиваться. «Вот Аяду с этим местом повезло, экономия лекарств»,– Кеммун ждал, что приблизительно к этому моменту лекарства демона бы закончились, и он бы гарантировано слеп к ночи. Парень отчего-то очень ждал этого, чтобы не замирать под змеиным взглядом мышью.

Блуждая по улицам в мыслях через стекло окна, Кеммун заметил Нуреллу. Эльфийка шла при полном параде, будто идя на побег, не хватало лука и пары походных мешком для полноты образа. Подруга воровато озиралась, прижимая к груди кулечек. Заметив парня, открывшего окно и высунувшегося к ней, Нурелла вздрогнула, чуть не выронив вещицу из рук. Но совладав с легким испугом, она подошла к домику, встав под окном с Кеммуном.

– Ты чего не спишь?– ее глаза недовольно блестели, будто он ей испортил появлением задуманное.

– Бессонница,– отозвался Кеммун, облокачиваясь на оконную раму.

Непривычности в облик эльфийки привносили расплетенные косички, распущенные волосы, немного растрепанные, водопадом струились по плечам и спине Нуреллы. С такой прической андрогиность терялась и женственность верховодила.

– К командирам топаешь?

– Откуда ты знаешь?– недовольно с подозрением в слежке, возмутилась удивленно подруга, вызвав у парня улыбку. – Я же никому не говорила.

– Ты всегда ищешь приключения, что уже в порядке вещей,– стараясь говорить серьезно, Кеммун проваливался незлобным посмеиванием. – Да и твоего беганья за Аядом только слепой не увидит,– добавил он, не утаив проклюнувшуюся обиду.

– Это мое дело,– Нурелла высокомерно фыркнула, тряхнув головой. – И я не обязана перед тобой отчитываться,– его слова воспринялись ею, как упрек.

– А я и не претендую,– улыбка против воли парня надломилась. – Удачи, а я дальше спать.

Закрыв створку окна, он улегся на ставшую в раз такой неудобной и жесткой постель, отвернувшись к стенке. «Не надо было выдавать себя и показываться на глаза»,– душа облилась жидкой гадкой субстанцией, попортив планы успокоить разум и заставить уснуть. Ему нужно, чтобы лед стен холодил, а тот греет лоб, нагоняя духоты.

Перекатываясь с одного бока на другой, то погружаясь в сон, то выныривая, Кеммун провел ночь в метаниях по постели, проснувшись с тяжелой головой под голос Пета, объявившего подъем. Накормив, бойцам вручили тряпки и ведра с водой для уборки следом боя. Некоторых же направили убирать трупы. Кеммуна поставили с Назайном и еще парочкой парней драить площадку перед замком, где было грязнее всего из-за трещин и отколов, в которые пролилась кровища, смешанная с пеплом. Работа шла тяжело, непонятный лед скользил, но почти не отмывался, а на разломах крошился и царапал ладони осколками.

Рыжий товарищ впервые за долгое время сменил постоянное озлобленное выражение лица на удрученное. Кеммун было завел разговор, чтобы вызнать, что у того произошло, но друг заговорил первым:

– Что я делаю не так?– вновь начал Назайн с просьбы совета и ответа. – Неужели я так плох?– рыжая собака с грустными глазами, брошенная на привязи у магазина – вот кого он напоминал Кеммуну.

Эльфийка словно сказала ему, чтобы ждал, а он покорно исполняет, добровольно привязавшись к забору. «Нурелла часом не использует духи с приворотными зельями?»– рыжий натурально сходил по ней с ума. А Кеммун не способен искренне поддержать Назайна, потому что поймал за скользкий хвост неравнодушие к эльфийке, пробравшееся в сердце.

– Забудь,– рыжий не дождался подобранных им слов и прервал разговор. Если смерти мага Назайн еще смог дождаться, то демон бессмертный.

Стоило взмыленному и не выспавшемуся Кеммуну прилечь на вымытой площадке, как его позвали по имени. Не вставая, он посмотрел в сторону источника звука. Эмилис. Девушка улыбалась легко и непринужденно, как и всегда. «Тепло их тел настоящее, но как есть фарфоровые куклы, так и есть»,– отработанная и не снимаемая улыбка, идеально разыгрывающая искренность, на которую хочется клюнуть и поверить. «Ненавижу фарфоровых кукол». Нехотя поднявшись, парень подошел к снежной, изучая коробку, в её руках.

– Царица просила передать это командирам. Тут немного, но это все, что у нас есть для пыток,– фальшивый чарующий голос не подкупил Кеммуна задерживаться. Забрав коробку, он наспех бросил, торопясь уйти:

– Хорошо, передам.

– Кеммун,– Эмилис задержала его, схватив за край плаща. – Неужели ты не хочешь посмотреть мне в глаза,– в ее голосе появились особые нотки, которые он слышал перед тем, как она утащила его в любовный домик.

– Не пытайся. У вас теперь достаточно парней, чтобы их использовать,– по улицам до сих пор порой проносились отголоски сладострастных стонов.

Напоследок получив разочарованный вздох девушки, Кеммун бросил её и понес коробку к командирам. Тяжесть посылки давила на свежие порезы от крошки ледяного пола, и парень с облегчением бросил груз на половицы жилища, отданного под грязные работы.

Пленники, привязанные к стульям, были выставлены рядком с промежутками. Между ними ходил Стангер, сложив руки за спиной, заглядывая в серые безрадостные лица. Аяд же вальяжно развалился на диванчике, по-прежнему без верхней половины формы. Столкнувшись с Кеммуном взглядом, демон тут же поднялся, чтобы осмотреть содержимое коробки.

– Молодец, а теперь свободен,– прогудел низко Стангер, оценив содержимое, как и командир кавалерии.

Было подавшись к двери, Кеммун столкнулся на входе с Нуреллой. «Ее привлекли к пыткам? «

– Могу я остаться?– попросил сбивчиво он у Стангера, за что удостоился удивленного взгляда. Продлившийся не больше секунды, потому что демон ответил за него:

– Зови всех. Не придется потом пересказывать,– Аяд вернулся на диванчик, не заинтересовавшись инструментарием.

Напряженный Стангер открыл рот, чтобы возразить, но сомкнул челюсти, не издав ни звука. Шумя и звеня инструментами, он полез в коробку. Нурелла же принялась смывать тряпками кровь с лиц пленных, а Кеммун потащился звать товарищей. Многие только обрадовались возможности посмотреть на пытки, преимущественно маги. Лейск же единственный, кто заявил о желании воздержаться от посещения представления, но приказ есть приказ.

Когда они собрались в ветхом жилище, то Нурелла уже отмыла пленников от крови. Главнокомандующий и трое воинов, один из которых – эльф. Кеммун то и дело поглядывал на Нуреллу, но не было похоже, чтобы та хоть сколько-то сочувствовала ушастому собрату. «Она же была раньше принцессой, то откуда в ней такая безжалостность?»– перевоплощения из придирчивой неженки, возмущенной бестактностью отдельных личностей, в палача со стажем не теряли для Кеммуна тяжести степени шока. «Если в их мире все принцессы такие, то слава богам, что их держат в королевствах взаперти».

Единственный, кого парень представлял в роли палача, отсиживался на диване, наблюдая, как за пленных берутся Нурелла со Стангером. Та жестокость, с которой они планомерно изводили языков, казалось уместной, но неправильной в том, как Кеммун их видел. Стангер казался ему тем, кто никогда сам не возьмется за пытки, скорее прикажет Сэру, на крайний случай Пету исполнить нужное. Нурелла же девушка, которая оказалась жестче любого из войска. И обзор на то, как она вбивает гвозди в пальцы пленному с абсолютным хладнокровием, забил симпатию к эльфийке, которая только прорастила семена в сердце парня.

Оглядки на приятелей подарили Кеммуну беспросветное чувство одинокости. Назайн глядел на Нуреллу с таким восторгом, что в его глазах не доставало мультяшных вспыхивающих сердечек.

Кто-то из бойцов просился дать и ему нанести увечье пойманному командиру и его подчиненным, но Стангер не подпустил. Воины истекли кровью, в последний момент пытаясь что-то рассказать, но информацию они давали совершенно бесполезную. Преследовали бегущее войско – предел знаний рядовых боевых единиц.

Недавно отмытые от крови лица и руки сплошь покрыли новым алым, пущенным из множества маленьких надрезов. Нурелла делала их короткими, но глубокими, одному парню она лицо и вовсе изрезала в месиво фарша. Кеммун не сочувствовал им, недавно обретенная черствость выручала, но его беспокоило новое амплуа эльфийки. Чем больше времени проходило, тем больше уровней тихого омута с чертями в ней открывалось. Единственное – она производила экзекуцию без пугающей маниакальности. Ее лицо было беспристрастно, а взгляд суров. Она не получала удовольствие от пытки, но верила в то, что права, и враги заслужили такую участь.

Оставался командующий, напоминающих Кеммуна льва. Густые золотые волосы мужчины укладывались в гриву. Мощное тело, лицо с четкими чертами и огромные ладони. Казалось, что тот вот-вот порвет веревки, сковывающие конечности, когда командующий врагов выгибался и вырывался. И отчетливо вздувались мышцы на его толстой шее. Кеммун на каждом рывке мужчины корпусом невольно клал руку на рукоять меча, опасаясь, что вот сейчас стул точно треснет, не выдержав вес мускулатурной туши.

– Я все расскажу,– наконец сдался человек-лев.

Перестав дергаться, он опустил подбородок на грудь. Нурелла со Стангером выпустили из щипцов его пальцы ног, трех из десяти он лишился. Перед тем, как начать рассказывать пленный командир посмотрел на демона, за время пыток переместившегося к стенке и неспешно курившего. Дымил он Аяд без перерыва, из-за чего пришлось открыть окна, чтобы было чем дышать.

– Только сначала повяжите Стангера.

Обычные бойцы и маги и не успели сопоставить, что пленный не мог знать имени командиров. А Стангер бешенным зверем набросился на командира-льва, сцепляя руки на толстой шее. Кеммун с парой товарищей бросились к ним, чтобы оттащить взбесившегося командира, но их опередил Аяд, незаметно пересекшего комнату и схватившего Стангера, отрывая от пленника. Стул все же треснул, и веревки упали, так что бойцы завалили скопом врага, удерживая его втроем. На количестве сил пленника не сказались многочасовые пытки, вырывался он с завидной мощью. Добавившиеся руки приятелей помогли зафиксировать командира-льва мордой в пол и повторно спеленать веревками, посадив на стул, освободившийся из-под вражеских воинов.

– Не я один ваш враг в этой комнате!– угрожающе зарычал пленник, яростно сверкая глазами. – Неужели ты думал, что я смолчу, Стангер, а?! Ты дважды предатель!

Внимание бойцов и магов перескочило к своим борющимся командирам. Аяд уже истекал кровью: Стангер схватил со стола закрученный гибрид ножа и штопора и ударил им демона в живот. Кавалерист кривился, шипел по-змеиному и жал его к стене, с трудом изловив мечущегося Стангера. Аяду помогла Нурелла, окутав тело предателя растениями. Только так удалось того наконец-то связать и усадить на второй окровавленный и освобожденный трупом стул.

– Как ты мог, Стангер!– воскликнул Лейск, приводя собравшихся бойцов в движение и возмущение от осознания открывшегося

Упершись взором в пол, Стангер не смотрел на тех, кого вырастил из желторотиков и провел по первым боям. Они бы и не поверили пленнику, не кинься их командир затыкать того, но он подтвердил прозвучавшее спонтанным действием.

– Да, что это все значит?!– гудели потревожено бойцы, а Кеммун вновь молча переваривал открытие.

– Тихо!– рявкнул Аяд, и парни замолкли.

Кавалерист подошел к пленнику, схватив за волосы на затылке и оттянув голову тому назад.

– Рассказывай все. Начнем с того, что касается Стангера, и, может быть, я сохраню тебе жизнь,– демон поднес свободную руку к лицу мужчины, и на пальцах загорелись белые огоньки. – Мне надоели пляски вокруг да около, так что не тяни,– он прижал палец к носу пленника, и тот не сдержал крика. Аяд ограничился сжиганием кончика носа.

Спустя часть вражеского рассказа пришлось подальше оттащить командира-льва от Стангера, потому что тот принялся вырываться и раскачиваться, пытаясь достать зубами до человека-льва. В бешенстве он перестал напоминать того, кого бойцы помнили под его именем. Зубами он клацал, как животное.

Вражеский командир поведал о том, что настоящий человек под именем Стангер, командующий отрядами новобранцев, был убит и заменен этим человеком. Таких ужасных шрамов у него не было, но историю подстроили под попадание плен, по легенде, Стангер вырвался с тяжкими увечьями. Что позволило провернуть подмену незаметно. Поддельный командир должен был позаботиться о том, чтобы если разведчики что и находили, то не могли донести до начальства.

Но по тому же плану, если кто-то из соратников Стангера попадал в плен, тот обязан должен подстроить им побег и не выдать себя. В случае с плененными командирами спасти и дать вырваться любой ценой. Иногда мешался Аяд, тогда Стангер убирал командира, чтобы тот не попал в плен. И сейчас он должен был затеять потасовку с командиром-львом, проиграть и дать ему вырваться. Вместо этого Стангер нарушил указы и договоренности и не пожалел соотечественника в пытке, а пленник предпочел выдать того.

– И это я еще и предатель?!– завыл Стангер, яростно задергавшись, бедный стул под ним затрещал, но выстоял.

– Крыса поймана за хвост,– Аяд лучезарно улыбнулся, сверкнув клыками. Он сел перед Стангером на корточки, смотря снизу-вверх ему в глаза, и сбивая того с настрое бить в лицо на таран головой. – И живой она не уйдет,– демон резво разогнул колени и, молниеносно вынув меч из ножен, направил острие на горло Стангера. Предатель побледнел.

– Стой!– захрипел испуганно Старнгер. – Сохрани мне жизнь, а я расскажу то, что должен был помешать вам узнать!

– Я слушаю,– холодно произнес Аяд, склонил голову на плечо, но направлять меч под кадык Стангера не перестал.

– Они через горную цепь должны сейчас уже вести боевого дракона,– спешно протараторил предатель.

По рядам бойцов и магов прошелся обеспокоенный шепоток. Помнили они, о каких масштабах бедствия идет речь, и которое должно не выводиться, если в войне не участвуют более двух королевств.

– Повели более долгим путем, чтобы королевство Дагантей не успело пробудить своего и было беззащитно. Однозначно проиграв.

– Что за бред? Неужели так сложно поднять боевого дракона?– с сомнением переспросил Назайн.

– Чтобы пробудить дракона, нужно как минимум три дня. Их насильно вгоняют в спячку. Иначе ящера приходилось бы контролировать постоянно,– обеспокоенно проронил Пет.

– Проклятье,– Аяд убрал меч, а Стангер рановато выдохнул.

Демон сделал выпад, насадив на меч человека-льва. Кровь заструилась по клинку из пробитой груди, и довольно скоро вражеский командир перестал дрожать и обмяк с поникшей головой. Аяд уставился на Стангера.

– Я же все рассказал!– предатель скованно забился в веревках.

– Он тоже. Но ни ему, ни тебе я не обещал, что точно оставлю вас в живых, после рассказа,– напомнил демон про подлое «может быть», говоря фальшиво-извиняющейся интонацией.

С довольной улыбкой на губах. Аяд обернулся к напряженно замершим бойцам.

– Никто не хочется своего командира-предателя убить?– в ответ гробовое молчание.

– Я хочу,– вызвалась Нурелла.

Фиолетовые глаза горели мрачным огнем, на лицо пала тень.

– Ты серьезно?– прорвалось у Кеммуна.

– Он предатель! Мы верили ему, а он долбанная крыса!– эльфийска преисполнилась праведного гнева. – Он заслуживает казни.

– А как же та поддержка, что он нам давал?– слабо возмутился Лейск, на его робкий голос эльфийка и некоторые из бойцов закатили глаза.

– Это было притворство. Неужели не понятно?– жесткие нотки прорезались в голосе Нуреллы.

В прошлое принцессы Кеммун все меньше верил. Так не должны звучать королевские особы из замков. Так говорят повидавшие дерьмо, пот, кровь и слезы прожженные жизнью люди. Аяд предложил Нурелле нож из рукава. Змей-искуситель, только дева, принимающая клинок из его рук, отнюдь не невинная овечка. Кеммун слабовольно отвернулся.

Не выдержал, когда эльфийка без колебаний направила нож в горло Стангеру, держа голову того за волосы. Еще парочка парней спрятали глаза от казни, смягчив Кеммуну чувство трусливости. Раздался предсмертный вскрик предателя, и кровь словно специально громко забулькала, покидая тело.

– Не первый день бойца, а все такие же неженки,– презрительно процедил Аяд, подошедший ровно к отвернувшимся от правосудия.

Но встал он ближе всего к Кеммун. Он было отступил на шаг, опекая личное пространство, но Аяд среагировал мгновенно и, поймав взгляд Кеммуна, заставил его замереть. Внутренняя дрожь вытянула парня, принудив не прятаться и не отводить лица. Благо демон почти сразу сам атаковал гляделками других слабовольных бойцов.

– Вам придется уяснить: как бы вы не относились к предателю – он должен быть убит. Иначе рискуете отправить вслед за ним на тот свет.

Отношение Кеммуна к Стангеру испортилось еще после провального похода с Онго и его товарищем через горы. Но не настолько, чтобы с наслаждением наблюдать за тем, как его линчуют. Вот гибель белоглазого мага парень запомнил в мельчайших деталях настолько, насколько позволила ярая метель. Он даже признает, что хотел бы увидеть смерть недруга без обрывания концовки лавиной. Кеммун хотел бы наблюдать за тем, как стекленеют почти белые глаза. Мрачное удовлетворение прокатилось по телу, и парень вовремя подавил позыв улыбнуться.

– Правда замечательное ощущение?– вкрадчивый тихий голос потревожил шепотом на ухо парня. Демон стоял в опасной близости и пользовался случаем, когда бойцы и маги отвлечены трупом предателя. – В этом ты хуже нее,– заверил Аяд, Кеммун попытался игнорировать нашептывания, выцепив взглядом именно Нуреллу.

Эльфийка с невозмутимостью протирала инструментарий. Она перерезала Стангеру глотку. Глубокая рана раскрыла рассеченную гортань и перерезанные артерии и вены шеи.

– Она казнила из собственного понимания справедливости. Ты же убил, потому что хотел,– и ведь никто не обернется на них двоих, не услышит голос демона, поглощенные изучением трупа предателя.

– Знаю,– Кеммун передумал отпираться.

Демон читал его, как книгу, влезая, куда его не звали. «Зачем он заставляет сознаваться в этом?»– парень рискнул посмотреть Аяду в лицо. От хищной улыбки черты того заострялись. Мотив был прост и очевиден: демону банально нравится, когда кто-то переступает через себя и сознается в ужасном поступке.

Трупы скормили поправляющимся от ран драконам. Даже те, кто воодушевился поначалу пытками, теперь молча следили за тем, как бывшего командира рвут ящеры и сжирают с потрохами и костями. Если бы предательство Стангера не раскрылось, они бы вовсю обсуждали пытки и улыбались. Только магам безразлично, не их командир – казненная крыса.

А еще Нурелла. Словно и не было ничего, она вилась вокруг Аяда, о чем-то щебеча. Тот же курил, почти не смотря в ее сторону.

Совещаться, что делать с боевым драконом, направляющимся в королевство, демон оставил лишь Сэра. Для остальных Пет объявил отбой. Прежде чем уйти, Кеммун отловил Нуреллу. Она почти ускользнула, но парень успел поймать ее за локоть.

– Ты что-то хотел?– удивилась подруга.

В фиолетовых глазах ничего не напоминало о той суровости, с которой она пытала и казнила пару минут назад врагов и предателя. Что помогло Кеммуну внутренне расслабиться.

– Почему ты вызвалась палачом?– выдал терзающее на обозрение парень. – Смысл, когда Аяд и сам бы казнил предателя?

– А почему нет?– Нурелла изогнула бровь. – То, что я девушка, не значит еще, что я буду сидеть в башне и ждать, когда мой принц наделает подвигов и заберет меня,– произнесла она на одном дыхании, важно вздернув носик кверху. – Что поделать, если вы мужчины обмельчали, и нам девушкам приходится делать шаг первыми?– она устало прикрыла глаза, негодующе покачав головой и положив изящно пальцы на виски.

– При чем тут это?– опешил Кеммун и возмутился: – Вообще, не суди всех по Аяду. Онго и Назайн по-моему делали шаги первыми, разве нет?

– Да, что мне до них? Я хочу, чтобы Аяд меня заметил и полюбил!– расстроено воскликнула эльфийка, надув губки.

Скачок от пыток и правосудия до любовных разборок смутил и запутал парня, лишив возможности успеть сообразить, чем парировать. Единственное, что Кеммун сообразил: справедливостью дело не пахло, Нурелла такими способами производила впечатление на демона. Отчего картина паршивела на глазах. Удержавшись от язвительных пожеланий совета да любви, Кеммун смотался от эльфийки к соратникам в жилище.