Со слов мертвецов

Иногда я засыпаю довольно поздно, в такие моменты могу позволить себе смотреть на ночной город. Каждую ночь он сияет подобно бриллианту с миллионами ярких граней. Искрится и переливается всеми цветами радуги, словно бесценная драгоценность. Все замечают только красоту и блеск, но никто не обращает внимания на ту самую темноту, на фоне которой виден этот самый блеск. К сожалению, мне приходиться иметь с ней дело ближе и чаще, чем хотелось бы.

Вот и сейчас я сижу на своём балконе и гадаю, сколько сегодня ночью будет совершено убийств, ограблений, изнасилований и других противоправных действий. Как же я всё это ненавижу, но одновременно всё это позволяет мне зарабатывать себе на хлеб. Не подумайте неправильно, я не полицейский, не частный детектив и не работник в сфере ритуальных услуг. Но я так же, как они, разгребаю последствия преступлений, только не материальные. Я своего рода чистильщик, только мои инструменты не скребок и химикаты, а кисти и краски.

Меня зовут Лиам Бакли, мне сорок пять лет и у меня, можно сказать, крайне занимательная работа. Знаете, как называют таких как я? Я и сам не знаю, как, да и есть ли вообще ещё такие, как я? Уверен, вы не знаете, кто я такой и чем конкретно занимаюсь. И я этому не удивлён, о таких людях не пишут в новостях, и таких вакансий нет на биржах труда. Вы можете относиться к моей работе скептически, и даже считать меня шарлатаном. Но люди, желающие начать жизнь в новом доме во всех смыслах с нуля, платят неплохие деньги за мою работу.

Моя работа заключается в очистке зданий от накопившихся в них негативных эмоций и энергии. Каждое событие оставляет след внутри помещения, в котором произошло, или даже в целом здании, это как повезёт. Механику размера зоны воздействия событий я до сих пор не смог понять. Вы могли этого не знать, но все события, произошедшие внутри в прошлом, влияют и на все будущие события. Всё, что я делаю, со стороны выглядит довольно несложно, даже, можно сказать, очень просто. Я, как всегда ночью, приезжаю на место, ставлю в центре, если это помещение, или в подвале, если это целое здание, мольберт, и начинаю рисовать. В такие моменты я не держу кисть, я сам становлюсь кистью. Всё это происходит в некоем трансе, в который я вхожу, до того момента когда беру в руку кисть. В итоге всё, что копилось в доме с момента его постройки, переходит на холст, и дом полностью очищается. Это своего рода симбиоз написания картины и спиритического сеанса. Каждый ритуал забирает у меня огромное количество сил, после него я могу проспать двое суток подряд. От этих мыслей и созерцания городаменя отвлёк звонок от Марты Ньютон, моей помощницы и по совместительству менеджера по работе с клиентами.

- Привет, Лиам, не буду просить прощения за поздний звонок, так как знаю, что ты, скорее всего, сейчас не спишь. Есть один человек, если смотришь новости, то ты точно его знаешь. Майкл Клейтон. Да, тот самый, о котором ты сейчас подумал. Если кратко, то он недавно купил особняк для одной из своих дочерей, на побережье. Его дочь со своим мужем заселились в своё новое жилище, но жить там не могут по ряду странных причин. Никаких подробностей он мне не сказал. Сказал лишь, что дело не в плесени или крысах. Особняк стоит пустым уже больше недели. Особняк с очень плохой историей, и если я говорю «очень», это означает, что в местах хуже ты никогда не был.

- Клейтон? Владелец «Нью-Йорк Глобал» и «Клейтон Индастрис»? Серьёзный мужик. Насколько всё плохо по этому особняку? - спросил я, наливая очередную порцию виски в бокал.

- Крайне плохо, я даже подумываю о том, что лучше нам с ним не связываться. Поищи информацию по делу семьи Годборн 1942 года. И подумай, нужно тебе это или нет. Не хочу в очередной раз везти тебя в больницу. Ответ ему нужен к вечеру завтрашнего дня.

- Почему бы ему не снести этот особняк и не построить другой? С его финансовыми возможностями для него это не составит труда. Выпишет чек - и дело сделано.

- Особняк построен в середине девятнадцатого века в редкой для Америки того времени смеси стилей, романского и готического. Проект дома был сделан на заказ легендарной Летицией Пистонелли. Известнейшей женщиной архитектором того времени, родом из Италии. Этот особняк стал её последним проектом, она бесследно исчезла ещё до начала его строительства. Это не просто здание, это памятник её таланту. Снеси Клейтон такой дом, и все его акции резко упадут вниз. Будет такой общественный резонанс, что ему и не снился. Скажу так, чтобы тебе было понятно. Если бы Папа Римский снёс бы это дом, его отлучили бы от церкви.

- Хорошо, завтра дам ответ. До связи, и спокойной ночи.

- Да, и ещё, чуть не забыла. Заказчик платит сто тысяч сразу, и ещё сто при успешном завершении. И он бы хотел полной анонимности. Сам понимаешь. Он бы не хотел, чтобы в СМИ прознали о его проблемах со сверхъестественным. Спокойной ночи, Лиам.

Я ещё немного посидел на балконе, допил свой виски и докурил сигару. Я никогда не курю на людях, но и избавиться от этой пагубной привычки никак не получается. Надо было изучить всю информацию о том самом здании и принять решение, браться за него или нет. Несколько раз я чуть на тот свет не отправился, взявшись за дома с крайне тёмным прошлым, и такими же секретами. Теперь подхожу к объектам со всей осторожностью. В процессе ритуала я всегда вижу картины тех событий, которые стали причиной загрязнения дома. Но по окончании в памяти остаются лишь обрывки, по которым мне сложно восстановить общую картину. Так что если после ритуала вы спросите меня о событиях, произошедших в доме, я вам никогда ничего внятного не отвечу.

Однако этот дом оказался крайне примечательным местечком. Вернее, это не дом, а огромный особняк. Он находится в штате Мэн, на берегу залива Фогс Бэй, недалеко от небольшого портового городка Грэй Харбор. Его называли особняком семьи Годборн до четвёртого июля 1942 года, дня, когда семья перестала существовать. Основная версия о дате постройке особняка называет 1839 год самой вероятной датой, так как это был рассвет творчества Летиции Пистонелли. Именно её руке приписывали его проектирование. На форуме любителей американской архитектуры я нашёл занимательную статью, посвященную этому особняку. Один архитектор-любитель по фамилии Йоффе посвятил изучению этого особняка более трёх лет. Последнее его сообщение было опубликовано год назад и гласило, что он хочет отправиться в Грэй Харбор и лично кое в чём убедится. Он писал, что первые упоминания о высоком доме, стоявшем на том месте, где сейчас стоит особняк относятся к концу пятнадцатого века. Эта дата сильно разнится с официальной датой его постройки. Тут может быть всего два варианта. Либо особняку действительно почти пятьсот лет, либо он был построен на месте где раньше стоял тот самый высокий дом. Старинные упоминания об особняке известны нам по сохранившимся рассказам индейцев племени Пассамакуодди. Из них можно понять, что дом стоял там очень давно, никто уже точно не помнит. Говорили, что дом был построен неким торговцем приплывшим туда откуда-то из северных стран. Этот дом местные жители ещё тогда, в пятнадцатом веке, предпочитали обходить стороной. Говорили, что в его округе постоянно бесследно пропадали люди.

Особняк представлял собой трёхэтажное каменное здание с четырьмя башнями по углам, сориентированными по сторонам света. Четыре пятиугольные в основании башни с остроконечными крышами. Я не нашёл в интернете ни одной качественной фотографии особняка, на которой можно было бы его хорошо рассмотреть. Все фотографии были размытыми или частичными и напоминали снимки лохнесского чудовища и йети. Одна башня, стоящая на углу, обращённом в сторону залива, была больше остальных. Этот край дома находился всего в паре десятков метров от стометрового утёса, известного как «Последний Шаг». Утёс так прозвали не просто так. Каждый год внизу находили людей, сделавших с него свой последний шаг. Среди местных ходили слухи, что не все из найденных на камнях под утёсом людей оказались там по своей воле. Кто-то утверждал, что видел, как поздно ночью выносили тела из особняка и сбрасывали их с утёса. Сказать, что у этого особняка плохая история, это вообще ничего не сказать. С 1839 года, официального года постройки особняка, он принадлежал семье Годборн. Семье Английского торговца, сделавшего своё состояние на торговле рабами. У него в распоряжении было семь судов, которые принесли и продолжали приносить ему баснословные деньги. Торговля живым товаром продолжалась до 1862 года, до указа об отмене рабства, подписанного Авраамом Линкольном. Потом о семье мало что известно, они стали вести затворнический образ жизни. Они могли себе это позволить, так как к тому моменту стали одной из самых богатых семей в Америке. Отец семейства, Сэмюэль Годборн, не часто показывался на людях, предпочитал не выходить за границы своих владений. Тот самый архитектор по фамилии Йоффе, который пропал год назад, писал о том, что Годборны занимались какими-то оккультными практиками. Сэмюэль Годборн тратил целые состояния на покупку древних книг и неких артефактов со всего мира. Местные иногда замечали странные свечения, исходящие то от всего особняка, то из отдельных его окон. Вкупе с тем фактом, что в его окрестностях пропадают люди, создавалась крайне пугающая репутация особняка.

А то самое дело семьи Годборн 1942 года, о котором говорила Марта, лишь добавляет к репутации особняка ещё вопросов без ответов. Вот лишь некоторые газетные заголовки от двенадцатого июня 1942 года. «Проклятый дом проклятой семьи», «Сотни жертв семьи оккультистов», «Годборн или Девилборн?», «Семья убийц с утёса», «Годборны пособники Гитлера». Дело семьи Годборн было самым громким событием в Америке того времени, после второй мировой войны разумеется. Восьмого апреля 1942 года к их берегам начали свозить американских солдат, раненых во второй мировой войне. Недалеко от их особняка развернули три военных госпиталя, но мест для всех пострадавших не хватало. В итоге хозяину дома, на тот момент это был Джеймс Годборн, приказали предоставить свой особняк для нужд военных. Более месяца там работал импровизированный госпиталь для тех, кто нуждался в ампутации конечностей. Через неделю, пятнадцатого апреля, медсёстры заметили, что все ампутированные конечности куда-то пропадают. Годборны сказали, что все конечности просто скидывали с утёса, чтобы никакая зараза не распространялась по их дому. Тогда никто ничего не заподозрил, и госпиталь продолжал работать. Из-за увеличивающегося с каждым днём потока раненых, никто этому не придал значения. Двадцать восьмого апреля один из раненых солдат, лежащий в полевом госпитале, заметил, как некие люди ночью уносили трупы и ампутированные конечности на носилках в сторону особняка. Тогда провели небольшое расследование, но оно ничем не закончилось. Повсюду и так была кровь, так что искать по следам крови было бессмысленно, в итоге никаких улик найдено не было и расследование прекратили.

Через месяц, двадцать восьмого мая, майор Уильям Гасс, ответственный за функционирование госпиталей, заметил одну крайне подозрительную вещь. К тому моменту там уже было развёрнуто восемь мобильных госпиталей, включая особняк Годборнов. Так вот именно в особняке смертность была на порядок выше, чем в других госпиталях. Из всех раненых, помещённых в особняк, выживало меньше трети, хотя соблюдались все санитарные и иные нормы и правила. Пациенты умирали даже с ранениями средней тяжести, которые никак не могли привести к смерти. Майор Уильям Гасс под видом раненых, подселил троих доверенных человек в особняк, чтобы разузнать, в чём дело. Люди не должны были вмешиваться в происходящее, только вести наблюдение. Уже через неделю, пятого июня, ему на стол легли шокирующие доклады.

По итогам операции внедрения Годборны оказались не такими добрыми самаритянами, какими хотели казаться. В течение прошедшей недели они убили двоих солдат, Ларри Уилкинса и Фрэда Корпрайта. Убивала жена Джеймса Годборна, Флора Годборн. Убивала поздно ночью, путём введения длинной иглы в основание черепа. Утром они с мужем, мистером Годборном, вывозили их на машине в неизвестном направлении, якобы в военный крематорий. Той же ночью тела приносили с черного хода в особняк, дальнейшая их судьба не известна. Тела и ампутированные конечности прятали где-то в доме для неизвестных целей. Так же за прошедшую неделю мистер Годборн и его старший сын Виктор были два раза замечены несущими что-то в особняк с помощью носилок. Предположительно ампутированные части тел из других госпиталей. Младший сын и дочь Годборнов в противоправных деяниях замечены не были.

На следующий день после получения отчётов, шестого июня, было начато очередное расследование. Дело под личный контроль взял сам генерал армии Дуглас Макартур. Этот человек славился тем, что всегда вставал на защиту своих солдат, как в военное, так и в мирное время. И всегда добивался максимального наказания для виновных. Годборнов обвинили в серии убийств, государственной измене и надругательстве над телами умерших. По первому и второму обвинению им грозила высшая мера, смертная казнь. В штате Мэн смертная казнь как высшая мера была отменена в далёком 1882 году. Учитывая военное положение и личную заинтересованность высших военных чинов, их судили бы военным трибуналом, и расстрел был бы неизбежен.

Несмотря на все меры по засекречиванию этого дела, информация просочилась в газеты, и уже двенадцатого июня дело Годборнов стало основной темой во всех средствах массовой информации. Как только их не называли, и в каком только виде не представляли. Вампирами, практикующими тёмную магию, членами неведомого культа, сатанистами, каннибалами, пособниками Гитлера, и это далеко не полный список. Уровень ненависти по всей стране к Годборнам достиг невероятного масштаба. Проводились митинги в поддержку немедленной казни всей семьи и уничтожения их дома. К ним относились, как к богачам, ослеплённым своим чувством полной безнаказанности. Судить такую семью как Годборны, оказалось нелёгким делом. Хоть они и вели затворнический образ жизни, они тем не менее оставались одной из самых влиятельных семей в Америке того времени.

Обвиняемые могли себе позволить целую армию лучших адвокатов, которые защищали и затягивали дело, как могли. Как они ни старались, но улики и показания свидетелей были неопровержимы. Суд состоялся первого июля 1942 года в городе Белфаст, штат Мэн. Суд проходил при широком освещении во всех средствах массовой информации и давлении со стороны общественного мнения. В результате суд признал Джеймса Годборна, Флору Годборн и Виктора Годборна виновными по всем статьям, и приговорил к смертной казни. Казнь состоялась через три дня, четвёртого июля 1942 года. Вот ряд радостных заголовков газет того дня: «Годборны горят в аду», «Богатство не спасло дьявольскую семью», «Справедливость восторжествовала». По этим заголовкам, и многим им подобным, можно было понять, как радовались люди результату суда. Власти сделали из них своего рода пример для всех остальных, мол, никакое богатство не спасёт вас от справедливого наказания. На следующий день после казни младшие дети Годборнов, Лиза и Роберт, покинули особняк и больше их никто и никогда не видел. Собственно, как они покинули особняк, тоже никто не видел, что породило ещё больше слухов и мифов. Но самой распространённой версией, подкреплённой статьями в газетах, была одна. Та, что дети захватили с собой все родительские деньги и скрылись в одно из заграничных владений семьи, будучи обеспеченными на всю оставшуюся жизнь.

История земли, на которой был построен особняк, до 1839 года окутана не просто мраком, а десятками его слоёв. Кто-то утверждал, что на этом месте было древнее языческое святилище, и на его месте построили особняк. Кто-то говорил, что этот дом стоит там с пятнадцатого века без изменений. Кому верить, я не мог знать, но особняк меня точно заинтересовал. Мне захотелось и себя проверить, и поближе познакомиться с этим местом. Я набрал номер своей помощницы Марты. На часах было почти пять утра, но она привыкла к моим ночным звонкам.

- Привет, Лиам, ты вырвал меня из такого чудесного сна. В нём у меня была профессия, из-за которой мне не звонили посреди ночи. Надеюсь, это что-то невероятно срочное. В противном случае мне придётся тебя убить, - сказала она сонным голосом.

- Я берусь за этот особняк, он мне интересен. Только, боюсь, мне понадобиться мольберт больших размеров, чем обычно.

- Хорошо босс, прям сейчас ему и позвоню, обрадую заказчика. Или сначала посплю, давай знаешь что...., – и повесила трубку.

Я её выбрал себе в менеджеры как раз из-за её чувства юмора, и немного за её профессионализм. И её привычку к моим ночным звонкам я немного переоценил.

Я проснулся ровно в полдень, шесть часов сна в сутки мне хватало, если до этого не работал. Я умылся, позавтракал, и в час дня пошёл прогуляться со своим псом Лемми, породы скотч терьер. Я забрал его из местного приюта, выбрал его, как только услышал его прокуренный, проспиртованный лай. Назвал его в честь вокалиста одной из любимых групп «Моторхэд» из-за схожего тембра голоса. Спустя несколько минут неспешной прогулки мне позвонила Марта.

- Через два часа в аэропорту Лонг-Бич. Тебя будет ждать частный самолёт до Пэмброка. Оттуда тебя довезут до ворот особняка, ты будешь там один, дочь заказчика отказалась туда приезжать, - она многозначительно вздохнула, будто хотела дать мне время на то, чтобы я передумал, - я могу присоединиться к тебе позже, если возникнет необходимость в моей помощи.

- Отлично, уже не терпится скорее увидеть этот особняк, пощупать его. Я потратил много времени в интернете на изучение информации о нём, так что готов ко всему. Хотя подобные места всегда находят, чем меня неприятно удивить.

- Боюсь, ты не до конца понимаешь, с чем тебе придётся иметь дело. Этот дом нечто среднее между Освенцимом и Алькатрасом, - в её голосе чувствовалась тревога.

- Постараюсь быть осторожнее, спасибо за заботу. Надеюсь, мне не понадобиться чья-либо помощь. Я планирую провести там некоторое время, лучше узнать особняк, прежде чем взяться за него. Скажи им, чтобы оставили мне всё необходимое на неделю.

Я повесил трубку, и продолжил свою, по возможности ежедневную, получасовую прогулку с Лемми вдоль берега. Закончив прогулку, собрал все необходимые вещи, запрыгнул в машину и после получасового путешествия по пробкам, я был в аэропорту Лонг-Бич. Как только я запарковал свой форд, ко мне на стоянке подошёл высокий, строго одетый человек и сказал, что проводит меня к моему самолёту. Словосочетание «мой самолёт» мне тогда очень понравилось. На пару мгновений отправило меня в альтернативную вселенную, где у меня есть куча денег, свой самолёт, и я летаю на нём куда захочу.

- У нас не так много времени до вылета, мистер Бакли, идите за мной, - эта фраза вывела меня из состояния иллюзорного богатства, и вернула к суровой реальности, где я - лишь наёмный работник.

Он провёл меня через служебный вход, минуя всякий досмотр и тупые вопросы сотрудников аэропорта. Через пару минут я уже сидел в самолёте, пил тридцатилетний односолодовый шотландский виски и закусывал его свежим багетом с черной икрой. В глубине души я надеялся, что мы совершим вынужденную посадку где-нибудь посреди поля и будем сидеть там, пока я не допью весь виски и не доем всю икру. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и через три часа полёта мы уже приземлялись на частной взлётно-посадочной полосе близ Пэмброка, штат Мэн. На машине подобное путешествие у меня, по самым скромным подсчётам, заняло бы часов пятьдесят.

- Благодарим за то, что выбрали нашу авиакомпанию. Самолёт будет вас ждать в течение двух недель, мистер Бакли. Наслаждайтесь вашим пребыванием в самом восточном штате Америки, - сказал пилот по голосовой связи весёлым голосом.

- Следуйте за мной, я довезу вас до залива Фогс Бэй, оттуда до туманного мыса на катере. Далее вы сам по себе, особняк увидите издалека. Мимо него не пройдёте, поверьте мне, - сказал человек, который встретил меня в аэропорту.

Судя по выправке, краткости речи и слегка повелительному тону в голосе, я мог с уверенностью сказать, что он был бывшим военным, сотрудником спецслужб или учителем средней школы.

- Быстро же мы добрались до этого места. Несомненный плюс владения частным самолётом и многомиллиардной компанией, - сказал я, пытаясь завести диалог, и расспросить его подробнее о том, что меня там может ждать.

На улице нас ждал чёрный Форд Раптор с ключами в замке зажигания. Судя по выбранному автомобилю, нас ждала поездка по бездорожью. И я не ошибся, через пять минут мы уже тряслись на грунтовой дороге, где-то посреди леса. Было такое ощущение, что до нас тут ездили только танки и тракторы.

- Проще было сбросить меня на особняк из самолёта. У меня было бы больше шансов выжить, чем на этой дороге, - сказал я своему водителю, пытаясь шуткой разрядить атмосферу молчания.

- У нас не было времени для тренировок прыжков с парашютом. Но в следующий раз, если он наступит, так и сделаем, - сказал он и достал из кармана сложенный лист бумаги, - ознакомьтесь с этим, это подробный план особняка.

Он оказался непробиваемым для моих шуток, и всё воспринимал всерьёз. Я взял лист бумаги и стал пристально изучать план.

- Вы хотите спросить меня о том, почему я не провожу вас до самого особняка. Всё очень просто. Я две недели жил в нём в качестве помощника для дочери мистера Клейтона, Валери, и её мужа, Николя. И поверьте, никто и никогда не заставит меня туда вернуться. Я лучше ещё раз поеду в Ирак в одних трусах и вооружённый пращёй, чем вернусь туда хотя бы на одну минуту.

- Я бы хотел немного подробнее узнать об этом особняке, и как он влияет на людей. Я еду туда как раз для того, чтобы попытаться очистить его. Если буду знать, с чем конкретно мне придётся столкнуться, мне будет куда проще.

- В первый день я вместе с мистером Николя клеил новые обои в детской комнате. Особняк начал давить на меня с самого первого дня. Ко мне в голову стали приходить мысли, очень и очень плохие мысли, если понимаете. Голос просил меня убить мистера Николя, каждый раз как мой взгляд падал на него. Кого бы я ни видел в доме, голос приказывал мне убить их. Вы понимаете? И взрослых, и детей, и даже кошку мистера Николя. Убей, убей, убей! Поначалу я сваливал всё на посттравматический синдром, или ещё какое психическое расстройство. Вам действительно интересно слушать весь этот бред?

- Вы мне очень поможете, расскажите абсолютно всё, что с вами происходило внутри. Ваш босс, а теперь, временно, и мой босс, оставил меня с неполной информацией. Мне лишь сказали, что его дочь с семьёй не смогла там жить. На этом всё. Никаких причин.

- И неудивительно, что не рассказал, всё это звучало бы как бред сумасшедшего. Я и сам никому не рассказывал до сегодняшнего дня, не хотел, чтобы кто-то усомнился в моей вменяемости и, следовательно, в надёжности. Впереди берег. Продолжим наш разговор на лодке, если сохраните интерес.

- Интереса во мне хоть отбавляй, мне важно знать, с чем я столкнусь по приезду, - сказал я, вылезая из автомобиля.

Мы остановились в паре десятков метров от воды. У берега, возле импровизированной пристани, стояла простенькая моторная лодка, а не стометровая парусная яхта, которую я мог бы увидеть. Под ногами захрустела речная галька, и мы направились к лодке.

- Вы наверняка знаете моё имя, и фамилию, и как зовут мою собаку. А я вашего имени не знаю. Кого я должен благодарить за помощь?

- Грегори Боумэн. Прыгайте в лодку, и через двадцать минут путешествия вы будете наслаждаться отдыхом в чудесном загородном доме. Душевный покой и укрепление нервной системы обеспечены каждому из постояльцев этого чудесного особняка.

Я запрыгнул в лодку, и мы отчалили.

- И кстати, почему мы не доехали до дома на машине? Особняк же не на острове находится, как я понял, – спросил я Грегори.

- На самом деле я мог бы довезти до ворот, но я не хочу даже издалека видеть этот особняк. Да и на лодке безопаснее, поверьте мне. Несколько дней шли дожди, а дорога к особняку довольно крутая. К тому же она идёт по краю обрыва. Я боюсь, что в какой-то момент особняк сможет взять надо мной контроль, и я дёрну руль в сторону обрыва. Поймите меня, я не привык иметь дело с угрозой, которую я не могу не то что понять, но даже увидеть, - сказал он, не боясь показаться испуганным.

- Понятно, сам предпочитаю перестраховываться. Вы не договорили вашу историю. Я хотел бы дослушать её, если можно. Кто предупреждён, тот вооружён, как говорится.

- Можно, скорее всего, даже необходимо. Так вот, голос подстрекал меня на убийство каждый раз, как я кого-либо видел. Это длилось в течение недели. За это время я заметил, что и все остальные обитатели особняка стали себя странно вести. Постоянно ссорились между собой из-за любой мелочи.

Он сделал небольшую паузу, чтобы стереть рукавом с лица брызги воды. К тому же он сидел у самого мотора, который работал, надо сказать, весьма шумно. И ему приходилось постоянно его перекрикивать, что требовало немалых физических усилий.

- Так вот. Через неделю голос кроме убийства, добавил ещё слова про какой-то голод. Голод, голод, голод. Голоден, голодны, и всё в таком духе, короче к тому моменту я уже почти был уверен, что схожу с ума. Ещё через пару дней пропала кошка мистера Николя, найти её мы так и не смогли. Через несколько дней, за три дня до того, как все покинули этот дом, Валери собрала всех в главном зале. Она заявила, что постоянно слышит голоса, и дабы убедиться, не сходит ли она с ума, хотела узнать слышит ли их кто-то ещё. Тогда все её поддержали. Все как один сказали, что слышали про убийства, а через неделю про голод. Валери с мужем и детьми уехала в тот же день. Меня, как бывшего военного, оставили разобраться, в чём тут дело. И если разобраться не получится, то уехать вслед за ними. Я, чёрт подери, похож на охотника за привидениями? И фамилия у меня не Винчестер. Тогда я был испуган не меньше остальных. Я не видел, во что мне нужно стрелять, чтобы всё это прекратилось. Внутри я провёл всего один день, худший день в моей жизни. Я вот о чём забыл вам рассказать, голос говорит убить кого-то, только когда вы находитесь рядом с кем-то, или слышите его. Но когда вы находитесь в одиночестве, он велит вам убить себя. Валери с мистером Николя и детьми никогда не находились в одиночестве, они всегда спали в одном зале. А вот я жил в отдельной комнате на верхнем этаже. Не совершайте моих ошибок. Выберите для жилья комнату внизу, и закрывайтесь изнутри на ключ.

На горизонте показался берег, и вместе с ним плотный, словно вата, туман. Никаких стометровых утёсов я не заметил. Скорее всего, до особняка ещё нужно было изрядно пройти пешком.

- А вот и чудесные берега, осталась ещё пара минут, - сказал он и направил нос лодки в сторону берега.

- Я, кажется, догадываюсь, почему мне лучше взять комнату на первом этаже, - сказал я.

Тогда я подумал о том, что с первого этажа можно быстрее покинуть особняк, чем с третьего. Я рад, что не высказал свою версию, так как был далёк от правды.

- На случай если вы догадываетесь неправильно, я объясню на примере моего последнего дня в этом проклятом месте. Целый день я шлялся по особняку абсолютно хаотично, имитируя броуновское движение. Думал, вдруг найду источник этих голосов, может прибор какой, или ещё что. Как и ожидалось, я совершенно ничего не обнаружил. Уже темнело, и я пошёл к себе в комнату, на грёбаный третий этаж. Так вот, ближе к сути. Мне в ту ночь снился прекрасный сон. Обнажённая девушка божественной красоты стояла у окна, внутри своего дома, и манила меня к себе. Я стоял на улице, и видел, как она постепенно отодвигается от окна. Я подошёл к её дому, окно оказалось закрытым. Трудно обращать внимание на некоторые детали, будучи во сне, и уж тем более принимать верные решения. Оконная задвижка была снаружи дома, и я стал открывать окно. А она всё это время манила меня к себе, игриво крутя на пальце нижнее бельё. Понимаете, к чему я клоню, мистер Бакли?

- Кажется да. Теперь я понимаю, почему вы не хотели ехать туда на машине. И вообще возвращаться в это место.

- Вот, вот. Расскажу вам, как я остался в живых. Открыв окно, я начал в него залезать, не спуская глаз с девушки. Поставил на подоконник правую ногу, опёрся на руки, и уже хотел занести левую ногу, чтобы шагнуть в дом. Но левая нога у меня сгибается только на половину, результат попадания шрапнели в колено. Я не смог занести ногу в окно и ударился коленом о подоконник. Я на секунду замешкался, сидя на подоконнике, но этого хватило, чтобы холодный морской воздух вернул меня в реальность. Когда открыл глаза, я увидел в десяти метрах под собой землю усыпанную камнями. Я залез обратно в комнату, быстро оделся, сел в машину и уехал оттуда куда подальше.

Мы пристали к очередной импровизированной пристани, состоящей из пары деревянных столбов, покрытых водорослями, и десятка досок, кое-как набитых поверх.

- Вот мы и прибыли, земля обетованная, - сказал он, передавая мне два моих чемодана, и тяжёлую связку ключей, - идите наверх, там вы увидите дорогу, ведущую на холм. Идите по ней, мимо особняка вы точно не пройдёте.

- Благодарю вас за доставку, обязательно поставлю вам пять звёзд, - сказал я, выбираясь на пристань, стараясь не поскользнуться и не улететь в воду вместе со своей поклажей.

- Я хотел бы вам сказать ещё одну вещь, кроме того, что падать с первого этажа комфортнее, чем с третьего, - сказал он, отчаливая от берега, - сколько бы вам за это не заплатили, этого не достаточно. До встречи, мистер Бакли.

- До встречи, мистер Боумэн, - крикнул я ему, наблюдая, как лодку поглощает туман.

- Ну что ж, вот я и на месте, - прошептал я себе под нос, глядя на тропу, идущую куда-то наверх от берега и теряющуюся в тумане.

Я надел рюкзак, покрепче обхватил ручки чемоданов и зашагал по тропе. Туман сильно ограничивал видимость, я не мог видеть дальше пяти метров. Приходилось с осторожностью ставить ноги при ходьбе, так как после дождя все камни были чрезвычайно скользкими. Каждый неверный шаг мог стать причиной перелома или вывиха, а мне хотелось добраться до места назначения без повреждений. Спустя полчаса я вышел на автомобильную грунтовую дорогу, и пошёл по ней, как мне сказал Грегори, вверх по холму. К тому моменту казалось, из-за веса чемоданов, мои руки удлинились сантиметров на пятнадцать, а мне надо было ещё идти вверх. Туман, с каждым моим шагом, постепенно терял свою плотность. Сколько точно я прошёл, , и как высоко забрался, не помню, но спустя некоторое время я стал различать силуэт особняка.

Через пару десятков метров я упёрся в кованые ворота, ведущие на территорию особняка. Кованые элементы, идущие по низу ворот, были выполнены в виде арабской вязи, значение которой мне было неизвестно. Но выглядели они, как некое защитное заклинание, или послание всем тем, кто хочет войти. Тогда мне пришлось оставить эту загадку на потом. Как показали дальнейшие события, надо было мне тогда разобраться в надписи. Как и ожидалось, ключ от ворот оказался самым большим из связки. Ключ повернулся в замочной скважине, и ворота открылись с громким скрипом и скрежетом. Тогда я заметил, что никаких звуков, кроме производимых мной, я не слышу, и не слышал весь путь до ворот. Войдя на территорию особняка, я сразу почувствовал чьё-то незримое присутствие. Что-то обратило на меня внимание, как только я попал на эту землю. Мне надо было разобраться, что или кто это, и при этом не умереть и не двинуться умом.

Прямая дорога, вымощенная камнем, вела меня к особняку. По правую руку, у самой стены, располагалось здание гаража. По левую руку какие-то мелкие подсобные строения. Здание гаража сильно контрастировало с особняком, как материалом, из которого построено, так и архитектурой. Материалом строительства служил обожженный кирпич, здание явно было построено в начале двадцатого века. Особняк был построен из обработанного серого камня и был просто огромным. Я оставил свой багаж у входа в особняк и решил обойти его по периметру. Здание представляло собой квадрат с четырьмя пятиугольными башнями по углам. Расположен он был довольно странно, одним углом направлен в сторону огромного обрыва. Также башня, расположенная на стороне обрыва, была раза в полтора больше всех остальных. Очень странное и непонятное для меня, на тот момент, решение. Мне хотелось подойти к краю утёса «последний шаг», но был шанс, что это будет и моим последним шагом. Я ещё не знал, с чем имею дело и на что это нечто способно, так что надо было вести себя осторожнее. Я, сделав медленный круг вокруг здания, вернулся к входной двери. Двустворчатая дверь была высотой около трёх метров. У меня тогда возникли мысли о том, смогу ли я открыть её, хватит ли у меня сил. Дверь очень красиво окована, тонкими элементами, чувствовалась рука высококлассного мастера. Замочная скважина обрамлена каким-то белым металлом, скорее всего серебром, и украшена ювелирными техниками. Люди, жившие тут, точно не экономили на красивых вещах. Если входная дверь была таким шедевром, то, что же было внутри особняка. Ключ очень легко повернулся в замке, я без усилий открыл дверь и вошёл в особняк.

На стене справа был самый обычный пластиковый выключатель, я нажал на него и зал осветился тусклым электрическим светом. Широкая резная лестница красного дерева вела куда-то наверх. Сегодня я туда точно не собирался, так что пошёл направо, где должны быть жилые комнаты, если верить тому плану, который мне дали. Вторая дверь по правой стороне, комната, где две недели жила Валери Клейтон с мужем и детьми. Дверь в их комнате запиралась изнутри на дополнительный замок, что будет не лишним. Комната была небольшая, каменные стены увешаны картинами и гобеленами. Первое, что бросилось мне в глаза при входе в комнату, был рыцарский доспех, стоящий у правой стены. У кровати, и кое-где на стенах, кроме электрических светильников, стояли масляные лампы. Справа от входа и у большой кровати на стене висели факелы, что говорило о возрасте данной постройки. В комнате были только две кровати, одна двухъярусная детская, куплена где-то на просторах Икеи, и одна резного красного дерева с балдахином, похожа на работы девятнадцатого века. На часах было уже семь часов вечера. И на наручных и на настенных, висящих на противоположенной стене от кровати. Я стал разбирать свои вещи и готовиться ко сну. Сегодня хотел лечь пораньше, чтобы завтра было больше сил.

Каждую секунду моего пребывания в особняке у меня было чувство присутствия чего-то тёмного, злого, но оно не спешило себя никак проявлять. Это чувство сложно объяснить, возможно, это - то самое шестое чувство, но я живу с ним, сколько себя помню. Силы, присутствующие в доме, пока меня просто изучали, а возможно просто не замечали, не видя во мне какой либо угрозы.

Пока я разгребал своё барахло, увидел сэндвичи, которые взял с собой на всякий случай. Я почувствовал, что именно этот момент и наступил. Развернул свои любимые сэндвичи с кетчупом и жареной курицей, и быстро их уничтожил. Никогда не мог заснуть с пустым желудком, хоть и понимал, что пользы от этого не много. Очередная моя вредная привычка, от которой было трудно отказаться.

Я задался вопросом, а не забыл ли я запереть ворота. Я взял свой бинокль из чемодана и отодвинул плотные, тяжёлые шторы с единственного в комнате окна. На улице был всё тот же туман, я мог видеть метров на десять, не больше. Дом находился на более чем стометровой высоте, но туман добирался до него без проблем. Понятно, почему этот мыс называют туманным. Пока я думал о бессмысленности бинокля в моих руках, часть тумана стала рассеиваться. Но рассеивался не весь, а лишь в одной стороне, на небольшом участке. В этом направлении глаза стали различать какой-то силуэт, стоящий на расстоянии трёх десятков метров, около одной из мелких построек. Чем дольше я всматривался в туман, стараясь рассмотреть человека, стоящего там, тем больше туман между нами рассеивался. Через пару минут туман между окном и загадочной фигурой полностью исчез, образовав своеобразный коридор. Я поднёс бинокль к глазам, хотел лучше рассмотреть фигуру. Это был мужчина, лет пятидесяти, со спокойным, гладко выбритым лицом. С его плеч свисал двубортный плащ викторианского стиля. Он посмотрел не просто в мою сторону, а прямо мне в глаза, и улыбнулся. Затем поднял правую руку и указательным пальцем коснулся чуть ниже правого уголка рта. Он как бы показывал, что у меня что-то на лице, хоть находился от меня метрах в тридцати, если не больше. Я провёл пальцем по этому уголку рта, и там оказался кетчуп, оставшийся после поедания сэндвичей. Грегори не говорил, что здесь будет кто-то кроме меня. И уж тем более он не говорил про человека со зрением как у орла. Я не сводил взгляда с этого человека. Как только я стёр кетчуп со рта, туман за пару секунд затянулся и снова стал непроницаем для взгляда, словно сахарная вата. Вариант того, что это был живой человек, мгновенно улетучился у меня из головы. Если бы я не был готов к чему-то подобному, то уже бежал бы в сторону ворот. Лицо человека казалось мне очень знакомым, возможно, видел в интернете, когда искал информацию об особняке. Скорее всего, это была попытка избавиться от меня, напугав, или проверить. С моей точки зрения, проверку я прошёл.

Я положил бинокль на прикроватную тумбочку, и улёгся в кровать. Меня в очередной раз удивило полное отсутствие каких-либо звуков. Голосов птиц или каких-либо других лесных жителей я не слышал, даже насекомых не было. Хотя я знал, что лес находится отсюда всего в сотне метров. Создавалось впечатление, что всё живое старалось избегать этого места, отсюда и эта гробовая тишина. Ложился спать, будто в вакууме, я к такому не привык. У себя дома я засыпал под звуки ночных лесных жителей, сов и койотов. Я жил на холме у окраины города. Несмотря на некоторые неудобства, я уснул довольно быстро и спал очень крепко.

Проснулся в шесть утра. Предстояло изучить дом и произвести пробную разрисовку. Я так называл связь с местом с помощью маленького холста. За десять минут оделся, сходил в ванную комнату, умылся и пошёл на кухню, проверить запасы еды. Мне одному еды хватило бы на полгода. Скорее всего, это были запасы Валери с семьёй, чтобы первое время проживания не думать о поездках за едой. Они никак не ожидали, что проживут здесь только две недели. Позавтракав яичницей с беконом и выпив кофе, я пошёл исследовать особняк. Комнаты, в которых во время войны лежали раненые, можно было узнать по абсолютно голым стенам. Всю мебель, картины и другие украшения со стен тогдашние хозяева особняка куда-то убрали из комнат. Вероятно, не хотели, чтобы их испачкали кровью или испортили другим способом. Я привёз с собой большой объём химикатов для создания раствора люминола и ультрафиолетовую лампу, так как хотел найти все следы крови в доме. Готов поспорить, в пустых комнатах пропитан кровью каждый квадратный миллиметр пола. Но это я собирался проверить ночью, а сейчас надо найти библиотеку, и вход в подвал, информации о котором я нигде не нашёл.

Библиотека занимала половину второго этажа. Пятиметровые стены были до потолка заставлены заполненными книжными шкафами, но некоторые полки были совершенно пусты. Скорее всего, их забрали дети Годборнов, когда покидали особняк. На изучение всей библиотеки у меня ушла бы вся оставшаяся жизнь, и ещё пара лет сверху. В ящике письменного стола, стоявшего в углу библиотеки, я нашёл журнал со списком книг. Мне повезло, там были записаны и те книги, которых не было на полках. Мобильный интернет помог мне найти информацию о содержании этих книг. С тех пор как я ознакомился со списком отсутствующих книг, мысль о том, что я могу не справиться, не покидала меня ни на секунду. В основном это были книги по различным оккультным практикам, от безобидной некромантии, до довольно опасной демонологии. Но были там и книги, названия которых заставляли мою кровь стыть в жилах. «Диалоги с Дьяволом» Маркуса Раку, известного средневекового демонолога, бесследно пропавшего в конце четырнадцатого века. «Жертвоприношения Зайкуру» неизвестного автора. Древняя книга о человеческих жертвоприношениях одному из богов забытого пантеона. «Сила из плоти и крови» Ричарда Блэка. Книга о том, как применять человеческие жертвы для собственной выгоды с максимальной эффективностью. Написана Ричардом Блэком, рыцарем из первого крестового похода, который остался жить на аравийском полуострове. Он посвятил свою жизнь изучению тёмной алхимии и демонологии. Ходили слухи, что он прожил более трёхсот лет в одном и том же доме на окраине. Затем, в результате какого-то очередного алхимического эксперимента, со слов очевидцев, его дом исчез в некоем чёрном смерче. Так же там были «Глазами мертвецов», «Сила крови» и «Огонь воскрешения» одного арабского алхимика. Книги о способе обретения бессмертия через похищение жизненных сил других людей.

Некоторые из этих книг считаются потерянными навсегда, а некоторые якобы никогда и не существовали вовсе. Эти книги забрали с собой несовершеннолетние дети Годборнов. Роберту Годборну было на тот момент четырнадцать лет, а Лизе Годборн всего двенадцать. А ведь эти книги явно не были частью детской библиотеки. Почему они выбрали именно эти книги? Может, они знали об их стоимости? Я уверен, сейчас любая из этих книг стоила бы десятки миллионов долларов, если не сотни. Возможно, они решили продолжить, то, чем здесь занимались их родители и старший брат. В общем, исчезли более двадцати книг, которые точно не могли научить ничему хорошему. Сколько могут весить двадцать старинных книг, тоже интересный вопрос. Как двое детей могли унести их, ведь ни один из автомобилей семьи не исчез вместе с ними.

На библиотеку я потратил целый день, солнце неумолимо близилось к горизонту. Надо было поужинать и приготовить раствор люминола для поисков следов крови. Исследование третьего этажа и башен я решил перенести на следующий день. Я спустился на кухню, перекусить. Перекус удался на славу. Свиная тушёнка с тушёными бобами всегда были для меня беспроигрышным вариантом. Затем консервированные персики и в конце зелёный чай. После такого сытного обеда что-то делать уже не хотелось, но надо было. Мне платили не за праздный образ жизни. Я пошёл в комнату за реагентами. Смешивать я их хотел вне зоны своего обитания. Как только я зашёл в комнату, внимание моё привлёк туман, который медленно наползал на особняк. На часах была половина восьмого, я решил запомнить это время, как время когда туман накрывает особняк. Я взял ёмкости с реагентами, ультрафиолетовую лампу и пошёл в гостиную. Смешал раствор, заправил его в пульверизатор с двухлитровой колбой и пошёл в большой зал, располагающийся на первом этаже. Этот зал был самым большим помещением во всём здании, около двадцати пяти метров длиной и пятнадцать шириной, если верить плану здания. Именно там могло располагаться больше всего больничных коек. Я постепенно опрыскал всю поверхность пола, и стены на высоту в один метр. На всё это у меня ушло чуть больше часа. Зашторил окна, выключил свет и включил свою ультрафиолетовую лампу.

Как и ожидалось весь пол, а кое-где и стены, были в крови. Брызги, капли, следы волочения, следы от обуви, отпечатки рук и босых ног. Каждый квадратный миллиметр поверхности был в крови. В некоторых местах на стене были следы оставленные ладонями и пальцами ног, будто кто-то ходил на четвереньках по стене. Я решил обработать люминолом все стены до потолка и сам потолок, так как некоторые следы уходили куда-то выше метра. У меня ушло больше двух часов на эту процедуру, на улице уже совсем стемнело. Я выключил свет, и открывшаяся перед моими глазами картина, чуть не лишила меня рассудка. Я многое повидал на своей работе, можете мне поверить, но это было слишком сюрреалистично даже для меня. Все стены до самого потолка, и весь потолок был в отпечатках ладоней, ступней и пальцев ног. Создавалось впечатление, будто по потолку ходили не меньше чем по полу, только на четвереньках. Эта картина глубоко засела у меня в голове, так как такого результата я никак не ожидал. Мне требовалось прочистить мозги парой глотков виски, или рома, или на худой конец бокалом красного вина. Небольшая доза качественного алкоголя всегда помогала мне прийти в себя, особенно в комплекте с дорогой сигарой средней крепости. В кладовке мне попадались на глаза ящики с надписью «Алкоголь», так что именно туда я и направился. Моей добычей стала замечательная бутылка двадцатиоднолетнего рома «Особняк Эплтон». Сигар я там не обнаружил, вероятно, курящих у них в семье нет. Сегодня возвращаться в зал я уже не хотел, к тому же часы показывали почти полночь. Как только последняя капля напитка в стакане была мною выпита, я пошёл в свою комнату.

Войдя в комнату, я сразу ощутил там присутствие чего-то или кого-то. Видеть, что это было, я, разумеется, не мог, пока оно само не захочет показаться. Эта темнота находилась скорее не в комнате, а под ней. Я чувствовал, что касаюсь лишь самого края этой силы. Это было что-то очень сильное, концентрированное, тёмное. Завтра я попробую найти проход в подвал. Хотя источник этой энергии может находиться и в какой-нибудь пещере под особняком. Я вспомнил про вчерашнего человека в тумане, и решил взглянуть в окно, но ничего кроме, как всегда непроницаемого, тумана, я не увидел. В этот момент я вспомнил про свои планы пробной разрисовки. Я достал складной подрамник, натянул на него холст, достал краски, кисти и расположился за письменным столом недалеко от окна.

Для начала мне нужно было войти в состояние некоего транса. Я бы описал его как состояние моей пустоты и максимальной концентрации одновременно. Мне нужно было концентрироваться на окружающей энергии до момента, пока энергия не начнёт заполнять меня. Тогда я как бы отхожу на второй план, смотрю на всё происходящее со второго ряда. Я позволяю ей управлять своими руками. Получается своего рода выход в наш мир посредством написания картины. Точнее я описать этот момент не могу, но в общих чертах это выглядит именно так. Этот процесс происходит постепенно, иногда это занимает минуты, иногда требуются десятки минут, но срабатывает всегда, как швейцарские часы. То ли это мой врождённый талант, то ли какой-то врождённый дефект, я ещё сам в этом до конца не разобрался.

Я сел на стул перед холстом, очистил голову от лишних мыслей и некоторое время старался концентрироваться на энергии, которую ощущал. Буквально через несколько секунд я почувствовал, как через меня проходит колоссальный поток тёмной энергии. За одно мгновения она заполнила всё моё тело. Так быстро контакт никогда не начинался. Я как будто находился над гейзером злой энергии, бьющим из самых тёмных уголков ада. В какой-то момент, примерно секунд через тридцать, я начал ощущать, что окончательно теряю связь со своим телом, и контроль над ним. Ещё несколько секунд и я бы потерял контроль навсегда, а это, скорее всего, означало бы мою смерть. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не остаться в этом доме в виде очередного привидения. Я открыл глаза и увидел перед собой стену и книжный шкаф, стоявший в библиотеке. Мне казалось, что я был вне сознания не больше минуты. Как же я тогда оказался в дальнем углу библиотеки на втором этаже? И почему меня вели именно туда? Я включил секундомер и быстрым шагом спустился к своей комнате. На то, чтобы дойти до двери, у меня ушло почти две минуты. Я вошёл в комнату, где меня ждал очередной большой сюрприз. На холсте крупными буквами было написано «Уходи». Я упустил одну маленькую деталь. Вся комната была исписана этим словом. Говоря, что вся, я именно это и имею в виду. И пол, и все стены с потолком были покрыты толстым слоем слова «Уходи». Но даже этот факт произвёл на меня меньше впечатления, чем то, что всё было написано красной краской. Чёрная, жёлтая и синяя краска, эти цвета я брал всегда с собой, красный цвет я никогда не брал. Всегда считал красный слишком громким цветом. Проверять на секундомере, сколько у меня заняло бы времени исписать всю комнату, я не стал, думаю не меньше часа. Красная краска, как и ожидалось, оказалась кровью. Можно было считать, что пробная разрисовка холста удалась. В её результате я понял, что это место может с лёгкостью меня убить, если я ошибусь. С ритуалами отныне нужно быть осторожнее. Событий для одного дня более, чем предостаточно. День был сложным, я оставил слишком много сил. Мне необходимо было лечь спать и хорошо выспаться, что я без промедления и сделал.

В отличие от первой ночи в стенах особняка, в эту ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, как тёмные фигуры тащили меня в библиотеку, а я никак не мог сопротивляться, так как смотрел на это со стороны. При этом я знал, что они ведут меня на убой. Меня занесли в библиотеку, оставили в центре, и отошли от меня. Я стал медленно погружаться в пол, будто это были зыбучие пески, а не камни. Я подбежал к себе, пытался схватить, не дать погрузиться полностью, но мои руки проходили сквозь меня же. Чувства ужаса и бессилия взяли надо мной верх и заставили меня проснуться посреди ночи. Я заснул снова, надеясь, что этот кошмар уже не повторится. Этот кошмар и не повторился, на его смену пришёл новый. Я оказался на улице, абсолютно без одежды, окружённый плотным туманом. Попытки что-то разглядеть в тумане, чтобы понять, где я нахожусь, ни к чему не приводили. Я шёл, босыми ногами ощущая сырую холодную землю и мелкие камушки. Спустя какое-то время я стал замечать многочисленные фигуры вокруг себя. Они появлялись буквально на мгновение и сразу исчезали. Открывали рот, в попытке что-то сказать, но не могли. Потом я начал слышать, что они мне говорили.

- Помоги, - говорили они и сразу исчезали.

Сначала они говорили очень тихо, почти шёпотом. Затем голоса стали немного громче. Через небольшой промежуток времени они уже кричали во весь голос. Это не прекращалось ни на мгновение, словно пулемётная очередь из одного слова. Я начал бежать, как мне казалось, по прямой линии, но убежать от них я не мог. В какой-то момент я ощутил страшную боль в груди. Ощущение было сравнимое с ударом копья в грудь. Нечто чёрное вылетело из моей груди и исчезло в тумане. Потом это повторилось, и ещё, и ещё, пока удары не достигли частоты десятков в секунду. Удары наносились изнутри моего тела наружу. Я упал на землю, корчась от боли, и в таком состоянии проснулся.

Придавать кошмарам какого-то значения я не стал, и воспринял их, как самые обычные кошмары. Впоследствии я понял, что это было моей ошибкой, надо было к ним прислушаться. Я посмотрел на часы, они показывали шесть часов утра.

Сегодняшний день я решил посвятить дальнейшему исследованию дома с помощью раствора люминола. Я умылся, позавтракал, и сразу пошёл замешивать состав. Я обработал им все оставшиеся помещения на первом этаже. Второй зал, кладовки, ванную комнату, кухню и все жилые комнаты первого этажа. Второй зал был меньшего размера, чем главный зал первого этажа. Следами крови он ничем не отличался он большого зала. Те же следы ступней и ладоней по всему потолку и стенам. В остальных помещениях никаких следов крови не обнаружил. Особенно меня интересовала кухня и кладовая, дабы проверить одну из версий про каннибализм семьи Годборн. Каннибализм был бы слишком простым ответом, учитывая всё то, что я уже тут видел. Во втором зале меня заинтересовала одна деталь, кровавые следы волочения, ведущие из комнаты. Я вернулся в первый зал, и увидел там точно такие же следы, на которые не обратил внимания в первый раз. Тогда я подумал, что эти следы вели от входа в зал. Просто кого-то заносили в комнату волоком, а не на носилках. Но всё было не так.

Раствор люминола показал, что следы волочения вели из залов, а не в зал. К тому же в противоположную от входа сторону, внутрь дома. Я зацепился за это, и решил проследить, куда вели следы. К моему удивлению оказалось, что один след вёл на лестницу, а второй под стену в конце коридора. Следы, ведущие на лестницу, в итоге привели меня в библиотеку, в центр зала. Точно на то же место, куда меня тащили тёмные фигуры в моём ночном кошмаре. Первым делом я решил разобраться с первыми следами и секретным проходом в конце коридора, в который они вели.

Я впустую потратил чёртовы четыре часа в попытках найти механизм, открывающий потайную дверь. Я начал с факелов, висящих на стене недалеко от хода. В итоге один оторвал от стены, а второй погнул. Затем перешёл ко всем остальным факелам на стенах коридора. Обшарил всю стену, нажимал на все камни в ней, пытаясь нажать на замаскированную кнопку. Убрал все картины и гобелены со стен, и сложил их в кладовке. Принёс оттуда раскладную лестницу и обшарил все стены до самого потолка. Затем очередь дошла до потолка и массивных кованых люстр, висевших в коридоре в количестве двух штук. И когда я уже отчаялся окончательно, совершенно ничего не произошло, и отчаяние овладело мной полностью. Хитрожопые строители особняка сделали меня, и я оставил попытки найти механизм до завтрашнего дня.

Я перебрался в библиотеку с целью найти там хоть какие-нибудь ответы. Следы крови вели в центр библиотеки, а затем просто исчезали. Всё выглядело так, как будто тела просто исчезали. От того места, где исчезали следы волочения, в разные стороны расходились следы брызг. Глядя на всё это, в голову приходила лишь одна мысль. Годборны скармливали здесь тела какому-то существу, или существам. Но кроме человеческих следов, я в библиотеке никаких не видел, и решил всё досконально проверить ещё раз. В основном там были следы, оставленные обувью. Обувь была разного размера, и взрослая, и детская. Их дети тоже в этом участвовали, это означало, что они не были такими уж невиновными, как их представляли в прессе. Среди следов обуви были следы от босых ног и следы ладоней. Я их внимательно рассмотрел и заметил одну странную деталь. Недалеко от кончиков пальцев рук и ног, на камнях и других поверхностях были небольшие, еле заметные точки, оставленные кровью. Я принимал их за случайные брызги и капли, но они находились всегда на определённом расстоянии от кончиков пальцев. От пальцев ног на расстоянии в пару сантиметров, от пальцев рук на расстоянии от трёх до пяти сантиметров. Что-то в этом всём навело меня на мысль стереть пару таких отпечатков, что я и сделал. Под каждой такой каплей или точкой крови я обнаружил мелкие царапины и проколы. Получается, что у существ были когти, и на руках и на ногах. Всё становилось интереснее и интереснее с каждым днём. Выходило так, что вся семья Годборнов кормила каких-то существ телами и частями тел умерших в военных госпиталях. Существа обладали внушительными когтями, способными оставить царапины на камнях, и способностью лазить по стенам и потолкам. От этих мыслей меня отвлёк взгляд на часы, время подходило к семи часам. Где-то в это время туман накрывал особняк, и я хотел это увидеть.

Я подумал, что больше обзора, чем с главной башни особняка, я нигде не получу. Через пару минут я был уже у входа в так называемую «Восточную башню». Все башни были названы в честь той стороны света, на которую были сориентированы. Эта башня была метров на пять выше остальных. Получается, мне нужно было подняться приблизительно на пятый этаж по хлипкой на вид деревянной лестнице. Пришлось оставить свои опасения в стороне, и я зашагал наверх. Деревянные ступени скрипели и трещали под моим весом. Приходилось с особой осторожностью выбирать, куда сделать следующий шаг. Каждое движение по капле добавляло мне чувства тревоги. Я никогда не любил хлипкие деревянные постройки выше табуретки. Травмоопасное это дело. Какие были гарантии, что меня, как и Грегори, не попытаются скинуть с высоты? Минут через десять я был на верху башни и мог осмотреться. Моим глазам открылся отличный вид на залив, утёс и прилегающие земли. Спустя всего пару минут я увидел, как со стороны залива начал надвигаться туман, и делал он это довольно быстро. Утёс возвышался над водой больше чем на сто метров. Метрах в трёхстах от особняка начинался пологий спуск к воде, к тому месту, где меня высадил Грегори. Как раз оттуда туман стал быстро подниматься в сторону особняка. Он вёл себя совершенно неестественно, то ускорялся, то замедлялся, он был словно живой. Быстро окружив особняк со всех сторон, он стал подниматься наверх по стенам. Тут я смог разглядеть в тумане множество человеческих фигур, они двигались, не касаясь земли. Они шли на пару шагов впереди тумана, и будто тащили его за собой. Я решил не дожидаться, пока туман доберётся до верха моей башни и стал поспешно спускаться вниз. Никогда не знаешь, чего ожидать от подобного тумана.

Спускался я уже не так осторожно, чем поднимался. Картины того как меня поглощает непроглядный туман, напичканный демонами или призраками, лишали меня осторожности и предавали мне дополнительную скорость. Спустившись вниз, я надёжно закрыл дверь в башню и вернулся к своим исследованиям с люминолом. На втором этаже кроме библиотеки находились пять жилых комнат, уборная, ванная комната и кабинет. Я взялся за дело и за пару часов обработал все стены и пол. Хотелось как можно быстрее закончить с этим этажом и перейти к третьему, куда я ещё ни разу не поднимался. В жилых комнатах я ничего не обнаружил, всё было кристально чисто. Зато в кабинете обнаружилось кое-что интересное.

Кабинет находился как раз над коридором с проклятой секретной дверью, открыть которую я так и не смог. На одной из стен, под портретом, я нашёл пару кровавых отпечатков пальцев на двух камнях. Недолго думая, я надавил на один из них и он со щелчком вдавился в стену на пару сантиметров. Я сразу спустился на первый этаж, в коридор, и обнаружил там открытый секретный ход. Хозяева дома точно не хотели, чтобы о нём кто-то узнал. Внутри него была узкая каменная лестница, ведущая, как я тогда подумал, в подвал. Спуск туда пришлось отложить на завтра, так как время приближалось к полуночи. Оставлять ход открытым я не собирался, мало ли какая дрянь оттуда вылезет, и что у неё будет на уме. Вряд ли они там держали торговцев мороженым, детских клоунов или что-то типа того. Я поднялся в кабинет на втором этаже и нажал на второй камень. Первый камень сразу же встал на место. Просто потрясающая работа. Надеюсь, тот человек, который сделал этот механизм, был достойно вознаграждён за свой труд. В очередной раз спустился вниз, ход в коридоре был закрыт. Я зашёл на кухню, быстро перекусил перед сном и отправился в свою комнату. Слово «Уходи», которым был исписан каждый квадратный миллиметр комнаты, мне стало уже как родное. Уже подумывал купить себе такие обои в свой дом, или заказать граффити. Я улёгся на кровать и стал обдумывать всё произошедшее за этот день. В итоге я додумался только до того, что сейчас мне нужно было хорошенько выспаться. Желательно без кошмаров.

Через несколько часов крепкого сна, меня разбудил какой-то шум возле моей двери. Сонными глазами я взглянул на часы, было немногим за три часа. В доме кроме меня никого не было, так что мне стало немного не по себе. Я стал прислушиваться, не показалось ли мне. Но через несколько секунд шорох повторился. У меня из оружия для самообороны был только перцовый баллончик. Если это были грабители, мне нечего было им противопоставить. В комнате стояла стойка с рыцарским готическим доспехом, со щитом в левой руке, и клевцом в правой. Решение пришло само собой. Я взял клевец, лёг обратно в кровать и стал ждать. Ждать пришлось не долго, через минуту раздался звук, похожий на царапание древесины гвоздём. Кто-то с поразительной настойчивостью продолжал царапать дверь, действуя мне на нервы. Аккуратно царапал, явно не с целью выцарапать мне дверь, или процарапать её насквозь. Я не знал, что хуже, чтобы это оказался какой-то псих с гвоздём, царапающий мне дверь, или какая-то когтистая тварь за моей дверью. Затем я услышал более громкий звук, царапали уже не одним гвоздем, а двумя или тремя. Ещё через пару минут царапали большим количеством когтей, возможно, всеми десятью. Мне уже сложно было представить человека, который царапает мою дверь пучком гвоздей. Это определённо было существо с когтями. И, скорее всего, одно из тех, которых в библиотеке кормили Годсборны. Возможно, оно вылезло из того потайного хода, пока я бегал в кабинет закрывать его, и где-то пряталось до наступления темноты.

- Кто там? – крикнул я на дверь, сам не знаю, с какой целью.

Царапание резко прекратилось. И я услышал шипящий, зловещий голос из-за двери.

- Нужно было уходить, пока была возможность.

От этого голоса у меня кровь застыла в жилах. От голоса и от неожиданного осознания того, что когтистая тварь обладала разумом и человеческой речью. Голос не звучал как принадлежащий человеческому существу, его лишь пытались сделать таким.

- Что тебе от меня нужно? – спросил я у него, надеясь на диалог.

- Лично мне нужна только твоя плоть, я очень давно ел в последний раз. Твоей душе так же найдётся применение под этим домом.

Не каждый день тебе говорят, что тебя хотят съесть и лишить души. Я определённо был в панике. У меня появилась непреодолимое желание как можно быстрее покинуть эту комнату. И желательно, чтобы при этом не нужно было открывать дверь. Вариант был один, это окно. Но за ним был туман, который тоже, судя по всему, не нёс мне ничего хорошего. Но стоило попытать удачу там, чем ждать неотвратимой, и очевидно, мучительной смерти, тут. Задвижки на окнах никак не поддавались, и мне нужно было потянуть время.

- Не часто я слышу то, что меня хотят съесть. Раз уж мне придётся умереть, может, расскажешь, что тут происходило всё это время? – спросил я, пока пытался открыть это чёртово окно.

- Открой дверь, я всё тебе расскажу. Через дверь ты не всё сможешь расслышать.

Дверная ручка резко дёрнулась. Затем ещё раз, и ещё. Когтистый пытался открыть дверь.

- У меня с собой ружьё, если зайдёшь, я вышибу тебе мозги, - крикнул я, пытаясь наполнить уверенностью своё голос.

И тут я увидел, как из тумана кто-то идёт к моему окну. Всё ближе и ближе, неспешно шагал какой-то мужчина в плаще и шляпе. Я узнал его, это был тот самый человек, который в первую ночь здесь, смотрел на меня из тумана.

- Ружьё говоришь? Можешь застрелиться, мне всё равно, в любом случае я хорошо поем. Съем, живого или мёртвого, - и без того злобный голос начал приобретать оттенки нетерпения и ненависти.

Мужчина за окном подошёл совсем близко к окну, улыбнулся и протянул руку к окну. Когда он коснулся окна, его ладонь затвердела и рассыпалась на мельчайшие осколки. Он опустил руку, и ладонь вновь появилась на прежнем месте. Он пожал плечами, вновь улыбнулся, и показал пальцем на дверь, которая к тому моменту еле держалась в дверном проёме. Когтистый всеми силами пытался выбить её. Ещё немного и я окажусь с ним в одной комнате. Мужчина за окном вновь показал на дверь, а затем сложил ладони перед ртом, изображая зубастую пасть. Затем показал на задвижку и пальцем побил себя по запястью другой руки, давая мне понять, что времени осталось мало. Как оказалось, страх смерти является отличной мотивацией. Оказалось, что улыбчивого, общающегося жестами призрака я боюсь меньше, чем плотоядную когтистую тварь за дверью. Я быстро открыл верхнюю задвижку и открыл окно настежь, под грохот и треск падающей в комнату двери.

Я, наконец, увидел того, кто ломился в мою дверь. Это был человек. Вернее он когда-то был человеком. Две руки, две ноги, голова на плечах, и даже какие-то рваные остатки верхней одежды висели на нём. Его кожа была красновато-серого цвета, волосы на голове отсутствовали. Рот был до отказа забит острыми зубами, на руках и ногах были чёрные когти. Глаза были ярко жёлтого цвета без единого намёка на блеск. Некая тёмная сила когда-то хорошо поработала над этим человеком.

Он, глядя на меня, как на еду, улыбнулся во весь свой зубастый рот, согнул колени и приготовился к прыжку в мою сторону. Я покрепче сжал клевец, отнятый у стойки с доспехами, и приготовился к смерти. В такие моменты было принято звонить или писать сообщение своей жене о том, как сильно я её люблю. Но я был не женат, так что просто ждал ударов когтистыми пальцами, которые видел перед собой. Монстр перевёл глаза мне под ноги и резко изменился в лице. С его лица за одно мгновение спало довольное выражение. Я тоже посмотрел вниз. Подо мной двигался туман, настолько плотный, что я не мог видеть свои ступни. Монстр перевёл взгляд в сторону окна, и я увидел, как на его лице появляется выражение страха, почти ужаса. Я взглянул на окно и увидел, как через подоконник перешагивает тот, кто просил меня открыть окно. Он пристально смотрел на монстра. Позади него в тумане я мог видеть сотни недвижимых силуэтов людей. Монстр даже не пытался от него убежать, или напасть на него, или ещё что-то сделать. Просто стоял, опустив руки. Человек подошёл к нему в упор. Положил руку ему на лоб и прошептал:

- Теперь ты можешь быть свободен. Я прощаю тебя, мой друг.

Как только он убрал руку от его лба, монстр свалился замертво, как подкошенный. Через секунду после падения, за окном, позади человека, появилась ещё один силуэт. Это определённо был тот, чьё бездыханное тело сейчас лежит в моей комнате, только в человеческом обличии. Если я не буду следующим, кто бездыханным куском мяса рухнет на пол, придётся сказать спасибо моёму новому знакомому из тумана.

- Я совершенно не понимаю, что тут происходит. Но, думаю, сказать вам спасибо я просто обязан. Этот монстр без всяких сомнений разорвал бы меня на куски. Благодарю вас за своё спасение!

- Его звали Роберт Гросс, давным-давно он был моим другом. Он был превращён в демона силой, скрывающейся под этим проклятым домом. Как и все те, кто сейчас находятся в пещере под этим домом. Тебе сильно повезло, что ты не спустился туда сам. Сейчас в лучшем случае был бы разорван на куски.

- Звучит совсем не как лучший случай. Что же тогда в худшем?

- А в худшем выглядел бы как он, - сказал он и опустил глаза на монстра, лежащего у его ног.

- Помоги нам покончить с этим проклятьем, - продолжил он, не отрывая глаз от пола, - открой дверь в подвал, через которую он вышел. И мы, и они, отправимся туда, где уже очень давно должны были быть. Мы слишком долго не можем уйти.

Кто-то хотел сделать за меня мою работу, я к такому не привык. Так же как я не привык ко всему, что здесь видел. Но мне, несмотря ни на что, хотелось видеть полную картину того, что же здесь происходило.

- Я хотел бы узнать, что здесь происходит.

В тот момент эта звучало как жалкая попытка шантажа того, кто может меня убить одним касанием. Я даже не хотел этого говорить, я хотел лишь поскорее убраться отсюда. Но желание узнать всё, что происходило в этом месте, было велико, и я в тот момент был готов рискнуть своей жизнью ради этого.

- Уверен, внизу ты сможешь найти все нужные тебе ответы, - произнёс он и показал мне рукой на дверной проём.

Меня не убили и ещё пообещали дать все нужные мне ответы. Можно сказать, что мне повезло. Воодушевлённый я зашагал к лестнице на второй этаж. Человек бесшумно следовал за мной, а за ним следовал туман, постепенно заполняя весь первый этаж. Я прошёл в кабинет на втором этаже и нажал на камень, открывающий потайной проход. Через минуту мы уже стояли возле него.

- Подожди нас здесь. Ни в коем случае не спускайся вниз, - сказал он и с огромной скоростью устремился вниз, в темноту.

Я стоял, замерев, у меня и мысли не было спускаться. Мимо меня проносились сотни, а то и тысячи призраков, каждый раз обдавая меня лёгким потоком ветра. За ту секунду, которую они находились рядом со мной, я мог разглядеть каждого из них, и лица и одежду. Там были люди в одеждах разных эпох, от раннего средневековья до нашего времени. Особенно пугало то, что среди них было очень много детей. Сколько же времени на этом месте погибали люди? Если судить по одежде, то около тысячи лет. Был, конечно, вариант, что люди, одетые как скандинавы десятого века, были просто участниками клуба исторической реконструкции.

Как только последний призрак исчез в темноте, я стал прислушиваться к происходящему внизу. Я слышал какой-то шум, но было ощущение, что он поднимается с огромной глубины, и нельзя было ничего разобрать. Уже через минуту показался мой новый знакомый.

- Мы все отомщены, и мы можем уходить. Там внизу ты найдёшь дневники. Уверен, в них ты найдёшь все ответы.

- Кому я обязан своим спасением? – спросил я его.

- Клаус Майер, к вашим услугам. Позвольте мне сделать вам прощальный подарок, - с этими словами он положил мне руку на грудь.

Я сразу ощутил страшную боль, точно как в моём кошмаре. Боль была такой силы, какую я никогда не испытывал. Он убрал руку, и из моей груди стали вырываться тёмные сгустки энергии. Они вылетали с диким криком и улетали в туман позади Клауса. Через полминуты всё закончилось. Силы резко покинули меня. Чтобы поддерживать своё тело в вертикальном состоянии, мне приходилось прикладывать все свои оставшиеся силы.

- Я заберу их с собой, - сказал он.

- Кого заберёте? Что это вообще такое было? – спросил я, опираясь на стену.

- Вы всегда думали, что изгоняете всех духов посредством ваших картин, но вы изгоняли лишь часть из них, хоть и большую. Но какую-то часть из них вы поглощали сами, не замечая этого. На вашем месте я бы поработал над ритуалом изгнания. Накопи вы их в себе немного больше, и навсегда потеряли бы над собой контроль. У вас есть дар видеть и чувствовать больше, чем другие люди. Надо лишь кое-что довести до ума. Уверен, у вас всё получится. Книги, лежащие внизу, помогут вам в этом.

Он похлопал меня по плечу, улыбнулся, пошёл в сторону двери и растворился в воздухе, не дойдя до неё пару метров. Вместе с ним исчез и весь туман, как в доме, так и на улице.

Мне не терпелось спуститься вниз, но сил хватило только на то, чтобы дойти до комнаты, вытащить тело монстра в коридор, закрыть окно и упасть на кровать.

Утром я открыл глаза и в очередной раз увидел исписанные стены своей комнаты. Хотелось бы надеяться, что это было в последний раз. Нужно было попробовать найти в интернете кто такой этот Клаус Майер, которому я, как минимум, обязан жизнью. На этот раз я встал с кровати полный энтузиазма, и знал, что всё задуманное точно получится. Умылся, плотно позавтракал и приступил к исполнению задуманного. Слава гуглу всезнающему. Клаус Майер – известный немецкий алхимик и оккультист, пропавший в середине восемнадцатого века где-то на территории Северной Америки. Информации немного, но хоть что-то. Надеюсь, внизу, в подвале, я получу чуть больше информации.

Через пару минут я уже стоял у лестницы, вооружённый фонариком. Через пару часов я уже хотел отзвониться своему менеджеру о завершении заказа. Быстро спуститься вниз, забрать всё, что посчитаю интересным, и вернуться туда, где стою сейчас. И к вечеру я уже должен был валяться у себя дома возле бассейна. Таков был мой план, всё предельно просто и быстро. Но, как обычно, всё немного затянулось.

Я начал спуск по довольно узкому тоннелю, не шире сантиметров восьмидесяти. Каменные ступени были очень сильно истёрты, как будто в особняке ходили только по этой лестнице. Оступись я хоть раз, я рисковал скатиться кубарем по этой лестнице до самого низа, где бы он ни был. Я ступал с осторожностью, опираясь одной рукой о стену, второй подсвечивая себе путь фонариком. Не хотелось сломать себе шею после всего, что со мной тут произошло. Путь вниз занял у меня около одного часа. Мало того, что пришлось двигаться, продумывая каждый шаг, так ещё и лестница оказалась длиннее, чем я думал, раз так в сто. Я насчитал полторы тысячи ступеней. Насколько я знаю, в пизанской башне их всего двести девяносто четыре. Высота пизанской башни около пятидесяти пяти метров. Делим полторы тысячи ступеней в этой лестнице на количество ступеней в башне, получаем пять. Умножаем высоту башни на пять, и получается, что я нахожусь на глубине плюс минус двухсот семидесяти пяти метров. Не подвал, а нефтяная шахта какая-то.

В самом низу был небольшой коридор, если сравнивать с лестницей, всего метров пятьдесят. На стене свет моего фонарика выловил выключатель. Недолго думая, я нажал на него, и вокруг воцарился свет. Коридор был явно не искусственного происхождения, на стенах были видны следы инструментов. В конце коридора моему взору предстала огромных размеров пещера. Ширина метров пятьдесят, высота потолков около тридцати. На полу пещеры лежали тела таких же когтистых тварей, как вчерашний мой незваный гость. Я насчитал двенадцать тел. Так же там были два человеческих тела, мужчины и женщины лет восьмидесяти или больше. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто были эти двое. Те самые дети Годсборнов, которых все считали бесследно пропавшими. К тому же, у обоих были зелёные глаза, как и у этих тел. Это были они, вне всяких сомнений. Странно было лишь то, что выглядели их тела, будто умерли раньше вчерашней ночи. Если их тела были здесь, то и пропавшие книги были где-то рядом, в этой пещере.

Клаус Майер с его армией призраков ничего не тронули, кроме живых существ. В конце пещеры, возле небольшого водоёма, я обнаружил высеченный из белого камня алтарь. На нём лежала крохотная золотая ёмкость, не более пары сантиметров длиной. Я ощутил, исходящую от неё, тёмную энергию. Ту самую, которую постоянно чувствовал, находясь в особняке. Внутри неё точно было что-то небольшого объёма. Откуда тогда столько энергии? На поверхность сосуда был нанесён один странный символ. Примитивное изображение человекоподобного существа с непропорционально длинными конечностями. Правые нога и рука закручивались по часовой стрелке, а левые против часовой. Никогда ничего подобного не видел. Кроме этой штуки на алтаре больше ничего не было. Скорее всего, именно ей все тут поклонялись. Ёмкость была абсолютно герметична, не было ни пробки, ни крышки. Я не стал пытаться открыть этот сосуд, или проделать в нём отверстие, чтобы посмотреть, что там было. Я понимал, что, скорее всего ничем хорошим это не закончилось бы. Заберу его с собой, дома разберусь, что это за штуковина такая. Положил в нагрудный карман и временно забыл про неё.

Я продолжил обследование пещеры, обходя её по периметру. В пещере было всего три небольших помещения, вырубленные в стене. Одно было складом продовольствия и кухней, второе ванной комнатой, последнее жилой комнатой. Жилая комната была обставлена в точности, как в особняке наверху. Там были две кровати, платяной шкаф, книжные полки и письменный стол. Все предметы мебели были выполнены из красного дерева и были мастерски сделаны. Даже живя в пещере, Годсборны не хотели отказываться от роскоши своего огромного особняка. В кладовке было тоже много чего интересного. Дорогой алкоголь, сигары, банки с чёрной икрой. Что странно, там было много скоропортящихся продуктов. Молоко, творог, колбасы, свежая выпечка, фрукты и овощи. Вероятно, отсюда был ещё какой-то выход на поверхность, минуя особняк. Или они всё это время жили в особняке, пока туда не стала заезжать Валери Клейтон с семьёй. После того, как посмотрю содержимое книжного шкафа, нужно будет сразу изучить стены этой пещеры. Я перетащил все книги с полок к письменному столу, налил себе бокал вина, взял сигару, и принялся изучать древние тома.

Там были именно те книги, которые пропали с полок в библиотеке, все до одной. Теперь все они будут частью моей скромной библиотеки. Если верить Клаусу Майеру, они помогут довести мой ритуал до ума. Так же я обнаружил там несколько потрёпанных временем дневников. Там были дневники всех членов семьи, Джеймса, Флоры, Виктора, Лизы и Роберта. В общей сложности на несколько дней чтения. Я решил приступить к чтению немедленно, но сделать это в особняке, а не в пещере с кучей трупов. Кстати про трупы. Было бы неплохо сегодня вытащить их всех наверх и сбросить с утёса, или сжёчь. Дров без труда можно набрать в соседнем лесу. Не хотелось бы, чтобы всё здесь произошедшее, стало достоянием общественности. Так что ещё минимум на день придётся задержаться. В итоге я остановился на том, чтобы сжечь их всех.

На то, чтобы перенести все четырнадцать тел наверх у меня заняло бесконечность часов и три минуты. Когда я вытаскивал на улицу Роберта Годборна, на улице уже начало темнеть. Оставлять их всех, сложенными в кучу перед домом, я не хотел. Случайные гости могли неверно интерпретировать увиденное. Я сходил в подсобку за топором и, не теряя ни минуты, пошёл в лес за дровами. Мне предстояло сложить действительно большой костёр, чтобы превратить пятнадцать тел в пепел. Пока я рубил сухие деревья, коих тут было в избытке, я заметил, что никакого тумана больше нет. Птицы тоже вернулись в эти края, радуя меня своим щебетанием. Через несколько часов я сложил на краю утёса огромную кучу дров, и затащил на неё все тела. Сходил в гараж, приволок канистру с бензином и всё обильно полил. Кидать спичку в огромный костер, куда только что была залита канистра бензина, я не стал. Ещё в детстве был научен горьким опытом, получив разлетающимися ветками и волной огня в лицо. Отойдя на пять метров, я поджёг скомканную газету и бросил в костёр. В такие моменты я пожалёл, что у меня не было с собой зажигалки «Зиппо». Мог бы сказать что-то вроде «Аста ля виста» или «Увидимся в аду», и с геройским лицом бросить в костёр. Но и без этого цель была достигнута. Костёр полыхал не хуже, чем на ежегодном фестивале «Горящий человек» в Неваде. Когда дрова немного прогорели, я закинул ещё брёвен и пошёл в дом. Ждать пока он догорит до конца, было долго, так что я решил пойти поесть и лечь спать, а завтра с утра остатки костра скинуть с утёса.

Я пришёл на кухню, сделал себе чай с сэндвичами, перекусил и пошёл к себе. Дневники и все книги я перенёс к себе в комнату, но на чтение у меня уже не было сил, слишком много физического труда для одного дня. Завтра мне предстояло скинуть вниз остатки костра, и прочитать дневники, по возможности все.

На следующее утро, сразу как проснулся, я пошёл на утёс проверять, что осталось от костра. На земле лежала лишь огромная куча пепла, потихоньку разносимая ветром. Не осталось даже кусочков костей. Сама природа не хотела, чтобы от них осталось хоть что-то крупнее частички пепла. Последние из Годборнов закончили своё существование на костре, вместе со своими жуткими отродьями. Я сходил за лопатой, за пару минут скинул весь пепел с обрыва, и ветер доделал своё дело, развеяв его.

Оставалось только прочитать дневники, чтобы собрать воедино всю ту жуткую мозаику, некоторые части которой были у меня в голове на данный момент. Добравшись до кухни, я сделал себе завтрак, уничтожил его и пошёл в комнату. Там я удобно расположился за письменным столом и принялся за дневники. На каждом дневнике был один и тот же символ, человек с длиннющими конечностями, закрученными вокруг тела в разные стороны. Когда я закрыл последний дневник, на часах было уже далеко за полночь. Но, учитывая информацию, прочитанную на последней странице дневника Лизы Годборн, уснуть я сегодня точно не смогу. Я постараюсь ужать прочитанную информацию в несколько листов. Так сказать, перескажу основные моменты для соединения мозаики воедино.

Культ незримого бога. Или культ Зайкура. Именно так называется то, с чем я тут столкнулся. Своё начало культ берёт откуда-то из античных времён на аравийском полуострове. Используя ритуалы жертвоприношений, его члены получали желаемую силу. Они могли воскрешать мёртвых и вселять в их тела, беспрекословно подчинявшихся им, демонов. Собственно с одним из них я и столкнулся. Точнее будет сказать, чуть не стал его жертвой. Так же там много информации о переселении своей души в чужое тело. Насколько я понял, цель членов культа была в воскрешении своего кровавого бога Зайкура. Для этого адептам культа требовались бессмертные тела, иначе ритуал призыва бога было не пережить. Рецепт бессмертия был довольно прост. Надо было найти тело недавно умершего человека и вселить в него демона, одного из приспешников Зайкура. Кормить его человеческой плотью, в результате чего тело демона будет претерпевать изменения. Огромные когтищи, острые зубы, крепкие мышцы, непробиваемая кожа, и в итоге - отсутствие старения. Чтобы получить все эти опции, нужно было очень хорошо кормить демона в течение нескольких лет. Затем нужно было переселить свою душу в его тело, и всё, вы великолепны, как никогда. Годборны так же вели некий селекционный отбор среди демонов. Выкармливали партию демонов, которую потом заставляли сражаться между собой насмерть. Оставшийся в живых демон подвергался дальнейшим модификациям. В итоге в него вселялся член семьи, обретая силу тела демона и сохраняя свой разум. Кстати говоря, десять из двенадцати когтистых страшилищ, пепел которых я сегодня развеял по ветру, были предками Годборнов. Жили одной большой дружной семьёй, так сказать. Джеймса, Флору и Виктора Годборна арестовали всего за пару месяцев до момента их переселения в тела демонов. После казни родителей, Лиза и Роберт продолжили их дело. Все были уверены, что особняк все эти годы был заброшен, а ведь именно тут они и жили всё это время. С самого начала адепты культа черпали свои силы из очень сильного предмета, капли крови своего бога, Зайкура. О том, как они её добыли, не сказано ни слова. Та золотая ёмкость, которая сейчас лежала у меня в кармане, как раз и содержала эту каплю. То есть в теории, с современными технологиями, я мог бы клонировать бога. Но скорее всего, я попытаюсь её уничтожить, или утопить где-нибудь посреди океана.

Общее количество жертв этой семьи я могу подсчитать лишь примерно. За более чем двухсотлетнюю историю семьи ими было убито от тысячи до тысячи двухсот человек. Радиус их «охоты» на людей был огромен, почти на весь штат Мэн. В большинстве случаев они заманивали бездомных детей и взрослых к себе в дом, предлагая работу с достойной оплатой. Так же ночами похищали пьяных по всему городу. Несколько раз пускали жить на свою землю бродячих цыган, и ночью всех убивали. Но во время второй мировой войны они сорвали джек-пот. В это время они вышли на совершенно новый уровень убийств. Это сильно ускорило их продвижение к бессмертию. За то время пока возле особняка были разбиты военные госпитали, они убили около трёхсот человек. Кроме того, у них был практически безграничный доступ к ампутированным частям тела для кормления демонов. Они убивали совершенно бесконтрольно, легко маскируя убийства. Души убитых ими людей не могли покинуть этот мир, и были вынуждены существовать вокруг особняка. Они не могли прикасаться к особняку и должны были дожидаться гибели своих убийц, чтобы обрести свободу и продолжить свой путь.

В дневниках так же много раз упоминался тот самый Клаус Майер, алхимик, спасший мне жизнь и в итоге убивший всю семью Годборнов. Он был нанят Ватиканом, и должен был уничтожить этот культ. Ватикан боялся, что когда-нибудь члены культа могут вернуть к жизни своего бога. А Клаус был в то время известным знатоком оккультных практик и тёмных искусств. Тогда культ располагался на территории Англии, в культе состояли две семьи, Годборны и Слотэры. Клаус приехал с тремя помощниками, вычислил эти семьи, одну из них захватил и отправил в Ватикан. Годборны потеряли троих членов семьи, но смогли покинуть Англию и обосноваться в Северной Америке. Клаус лишился двоих помощников из троих, но продолжил их преследовать. Через восемь месяцев он нашёл их новое пристанище, и был готов нанести смертельный удар сразу по всем членам семьи. Но был предан своим другом, Робертом Гроссом. Тот отравил его за обещание бессмертия, полученное от Годборнов. В итоге он его получил, став монстром. Тем самым монстром, который пытался меня убить, но был убит сам.

В дневниках было сказано о переписке с другими адептами этого культа. Их адепты были в Европе, на Ближнем Востоке, в Азии, и даже севере России. Они обменивались опытом по улучшению своих тел и ритуалов призыва. Кто-то писал им о приближении дня воскрешения Зайкура. Собственно, у Годборнов я ничего о призыве бога не нашёл. Они использовали силу больше для своих целей. Возможно, это и стало одной из причин их полного уничтожения. Все письма они уничтожали сразу после прочтения, так что узнать, откуда точно им писали, было невозможно. Но таких семей, как они, было ещё минимум четыре.

И немного информации о самом особняке. Годборны выбрали это место из-за его относительной удалённости от городов. Думаю, что и наличие огромной пещеры под домом сыграло свою роль. Дом стоял там с незапамятных времён, чуть ли не с пятнадцатого века. Он был двухэтажный, но каменным был только один этаж. Летиция Пистонелли спроектировала для семьи его полную перестройку. Надстроила этаж, добавила башен и сделала особняк полностью каменным.

Остальная информация в дневниках была о проведении ритуалов, отношениях внутри семьи. В подробностях расписывали кто кого и когда убивал, расписание кормления демонов, различные наблюдения и т.д. и т.п.

А теперь я дословно донесу до вас содержание последней страницы дневника Лизы Годборн. Той самой страницы, которая дала мне понять, что ещё не всё с этой дьявольской семьёй кончено.

«Я поделилась с Робертом своей идеей, и он меня поддержал. Нам придётся поменять наши планы насчёт переселения наших душ в тела подготовленных демонов. Или отложить их на неопределённый срок. Нашлось лучшее применение готовому заклинанию перехода.

Дети. Маленькая девочка и мальчик, живущие над нами. Та семья, что уже неделю живёт в нашём особняке. Сам Зайкур послал их нам. К тому же они люди не бедные. Их деньги будут не лишними. Мы с Робертом станем детьми богачей. Как в старые добрые времена.

Осталось решить одну проблему. Как незаметно добраться до детей, минуя встречи с их родителями и с тем вооруженным мужчиной, который постоянно ходит за ними. Доверю это Роберту, у него всегда был свой, особый подход к детям.

Сегодня мы попробуем занять их тела. Да здравствует наша новая жизнь».