Тёмные души

Очнувшись утром в заспанном мотеле с красивым названием «Ночлежка», Дэниел оделся и спустился на улицу, где его ждал мотоцикл. Полусонный, он подошёл к своему «напарнику» и заметил, что ночью кто-то поцарапал фары. Пнув рядом стоявшую мусорку, Дэниел громко выругался и швырнул в неё лежавшую неподалёку пустую пивную банку.

— Чёртовы подростки – лишь бы испортить что-нибудь...

Аккуратно протерев поцарапанную фару мотоцикла рукавом, словно гладил его для успокоения, Дэниел завёл мотор и направился в сторону полицейского участка. Приехал он довольно быстро: проехав раза три на красный свет и чуть не сбив по пути старика, переходившего дорогу крайне медленно, Дэн добрался до точки. В последний раз он был внутри лет пять-шесть назад, когда Рукобер отправил его работать в Европу. Смелый с виду, он испытывал небольшую дрожь в коленках. Выдохнув так, словно ему предстояло зайти в церковь и исповедаться, он поднялся по ступенькам и заглянул внутрь. У стойки информации сидела девушка приятной внешности: огненно-рыжие косички сильно выделялись и казались единственным ярким пятном в сером полицейском участке. Она разговаривала с кем-то по телефону, рассматривая свои не менее огненно-рыжие ногти и куря сигарету, пропитанную чем-то сладким и кислым одновременно. Пригладив волосы назад на манер Роберта Де Ниро, Дэниел уверенной походкой зашагал в сторону рыжей бестии. По-хамски положив локоть на стойку, он томным, низким голосом обратился к девушке:

— Кайла, сколько лет, сколько зим... Помнишь меня?

— Ещё бы я забыла эту тупую ухмылку, Райкерс! – Расслабленное выражение лица девушки вдруг сменилось злобой и агрессией. – Четыре сраных года, сволочь! Сначала пообещал романтику, а потом сквозь землю провалился! Небось по бабам шлялся, выродок ты недоделанный!

— Ну... Понимаешь, сложности возникли, но я о тебе не забывал. – Дэниел заговорил так, словно его отчитывала учительница по химии в школе. – Лучше поздно, чем никогда, правда? Я ж тебе и подарок привёз из-за границы – гляди... – Нервно пошарившись в карманах своей куртки, Дэниел достал помятую пачку «Мальборо» и магнитик из Лиона с кофейным пятном.

— К чёрту иди со своими подарками, Райкерс! – Кайла ударила по руке Дэна так, что все сувениры с глухим хлопком упали на пол, заставив всех вокруг оглянуться. – Проваливай, пока я ребят из спецотдела не вызвала – у них как раз выходной сегодня, а кулаки чешутся.

— Ну что ты так горячишься, рыжулька...

— Рыжулька?! – Кайла встала из-за стола и влепила Дэниелу звонкую пощёчину, услышав прозвище, которым он называл её во время их давних свиданий, где обещал «море, солнце и бесплатный мартини». – Да как ты вообще посмел сюда явиться спустя столько времени?! Боже, ты так и остался нахалом...

— Ладно, признаю, это я заслужил... – Дэниел потирал покрасневшую щёку. – Я по одному делу сюда приехал. Где «старичок» сейчас?

— Рукобер что ли? На кой он тебе вдруг нужен сейчас? То есть вместо «извини, я был дураком» ты просишь помочь меня?! Райкерс, ты совсем не изменился – всё такой же урод!

— Ты не кричи так сильно... Ну да, я пропал и ничего тебе не сказал, извини, виноват, получается... Но мне правда Рукобер сейчас позарез нужен – разговор к нему есть.

— Если ты по поводу того, чтобы в отдел вернуться, то не мечтай даже – руководство тебя не то что видеть, знать о тебе ничего не хочет. Впрочем, как и все здесь...

На эти слова обернулись все, кто слышал разговор Дэна и Кайлы – они со злобой и ненавистью в глазах смотрели на Дэниела, как бы говоря ему: «Тебе тут не рады – проваливай!»

— Да уж... Ну, не всем я обязан нравиться, это факт. Так ты... поможешь мне с Рукобером связаться?

— Ещё чего! Заявился в отдел после того, как поматросил меня и бросил. С чего я тебе помогать должна вообще?!

— С того, что это дело, которое Рукобер лично Биверсу передал – важная штука...

— Эва как! – Кайла посмотрела на Дэна удивлёнными глазами, сохранявшими, тем не менее, ненависть к нему. – И несмотря на это, ничего ты не получишь.

— Мне просто надо с Рукобером пообщаться, дай его номер хотя бы, рыжулька...

— Я тебе сейчас степлером твою тупую голову пробью, если не прекратишь меня называть так! Я сказала – никакой инфы, ты тупой или притворяешься, Райкерс?!

— Я, возможно, тупой... и нахальный... и вообще говнюк...

— Продолжай. – Кайла с удовольствием слушала, как Дэниел ругал сам себя.

— Но я лишь хочу помочь сейчас... Не себе, а... другу, в общем...

— А, так ты и Смита донимать решил, после того как подстрелил его? Ты точно больной, я сейчас ребят из отдела вызову...

— Стоп! – Дэн схватил тянувшуюся к телефону руку Кайлы. – Дай мне минуту, и я всё объясню, пожалуйста...

Кайла смотрела на Дэниела с презрением, пытаясь вырвать из его хвата свою тоненькую ладошку, пахнувшую табаком и маникюрным лаком. Дэн немного покраснел, а затем прокашлялся.

— Минута, Райкерс, я тебя слушаю «очень внимательно»! – Кайла скрестила руки, что напомнило Дэну Анну.

— Короче... – Дэниел вкратце рассказал историю, но без мистических подробностей, чтобы точно не показаться Кайле совсем психом. Закончив свой рассказ, он продолжил. – Ну что, убедил?

— Хм... Я половину, конечно, толком не поняла, но смысл в твоих словах какой-никакой есть. Ладно, Райкерс, уговорил – выложу тебе всё... Рукобер сейчас дома сидит: его тут на днях хватил удар, сердце заболело. Он дома лечится, к нему Сьюзи и Том со второго этажа пару раз за день ездят, чтоб проведать. Я тебе дам его номер...

— А адрес можешь? Ну пожалуйста...

— Адрес? Совсем спятил, да?! Хотя... – Кайла осмотрела Дэна с ног до головы. – Дам адрес, если пообещаешь мне кое-что...

— Что угодно, только скажи... – Дэн, казавшийся самым маскулинным представителем мужского пола, стал жалобно смотреть на Кайлу и просить её дать информацию.

— Сходим на свидание, отвезёшь меня в молл и купишь всё, что я хочу. Одежду, новые серёжки, косметику, микроволновка дома сломалась...

— Ладно-ладно-ладно, всё куплю и устрою самое романтичное свидание – я согласен!

— Хм, ты так же говорил четыре года назад... Ладно, ловлю на слове. Вот адрес – Рэйбёрн-драйв, дом 54, старенький, зелёного цвета с красной черепицей. – Кайла написала адрес на маленькой бумажке и незаметно вложила его в руку Дэну.

— Ты лучшая, рыжулька! – Дэниел схватил Кайлу за обе щёки и поцеловал так громко, что все в шоке обернулись на них. – Я твой должник!

— Твою мать, Райкерс! Сказала же! А теперь вали отсюда, пока зам Рукобера не спустился и не пустил тебя лицом по асфальту. Усёк?!

— Меня здесь нет и не было, аревуар! – Довольный Дэниел вприпрыжку помчался на улицу, но, посмотрев на бумажку, повернулся к Кайле. – А эт чей номер? Старичка?

— Это мой номер, придурок! Ты что, уже и номер мой забыл, дубина?! Хотя неудивительно – четыре года хрен пойми где шлялся. – Кайла отвернулась, стараясь спрятать покрасневшие от смущения щёки. – Звони после семи вечера – договоримся о свидании. А теперь брысь!

— Слушаюсь и повинуюсь, рыжулька! До встречи!

Дэниел пулей вылетел из полицейского участка, пряча бумажку с ценной информацией в карман куртки. Кайла, видя это, незаметно для остальных подняла с пола смятую пачку «Мальборо», подожгла одну сигарету и закурила. На её лице появилась довольная ухмылка властолюбивой паучихи, которая только что поймала в сеть легкомысленного жучка.

— Буду ждать...дубина...

Обрадованный тем, что получил нужные сведения, Дэниел завёл мотоцикл и, вновь несколько раз проехав на красный свет, помчался к дому Рукобера. Он жил в восточной части города, представлявшую собой тихий и дружелюбный район. Дома стояли в тени огромных деревьев, повсюду были лавочки и детские площадки, а фонтан из белого мрамора был излюбленным местом для всех жителей. Дэниел смотрел на всё это и думал, что попал в диснеевскую сказку: уж больно всё гармонично было.

— Да... Отбабахали они тут район зашибись, конечно... Так, дом 51...52...53... Ага, вот он – 54!

Дэниел остановил мотоцикл у зелёного дома с красной черепицей. Он выглядел как скворечник, нежели как человеческий дом, а потому сильно выделялся в районе. Дэн осторожно открыл калитку, но по пути задел почтовый ящик с гравировкой «Добро пожаловать!» Затем он приблизился к крыльцу, позвонил в дверь и стал ожидать, когда ему откроют. Коленки Дэна дрожали ещё сильнее, чем тогда, в полицейском участке. Постояв минуту, он начал думать, что дома никого не было, из-за чего по привычке стал стучать ногой, сбивая самого себя с ритма. Ещё через минуту послышался тихий, но отчётливый голос:

— Сьюзи, Том, это вы? Вы что-то забыли у меня?

Дверь открыл Рукобер, опиравшийся на трость из чёрного дуба. Он выглядел ещё более худым и бледным. По его усталому лицу было заметно, что сердце сильно беспокоило его. Увидев Дэна на крыльце, он, к удивлению самого Дэна, начал весело говорить:

— Дэнни! Дружок, что ты тут делаешь? Проходи в дом скорее, там Сьюзи с Томом привезли лепёшки с луком из пекарни – попробуешь хоть.

Дэниел, в глубине души шокированный таким радушным приёмом, послушно зашёл в дом. Рукобер проводил его на кухню, где налил чай с мятой и ромашкой и подогрел луковые лепёшки. Рукобер с удовольствием уплетал вкусности, в то время как Дэн, зачарованный чем-то неизвестным, молча смотрел на тарелку с едой.

— А ты чего не ешь, Дэнни? Ты ж всегда любил луковые лепёшки вроде, разве нет? – Рукобер относился к Дэниелу так, словно тот был его сыном.

— Спасибо за гостеприимство, мистер Рукобер, но я по делу приехал... Мне надо поговорить с вами о... Треворе Харпере...

Рукобер положил недоеденный кусок лепёшки на тарелку и с тяжестью проглотил мятно-ромашковый чай. Он явно не ожидал такого разговора, который застал его врасплох. Его добродушное лицо омрачилось печалью и раздосадованностью.

— Вот чего ты вернулся в город спустя четыре года... Что ж, ладно... Только давай в гостиную пройдём, там не так душно...

Дэниел помог Рукоберу подняться и сесть в кресло в гостиной. Он сидел так, что солнечный свет слабо покрывал его морщинистую кожу на руках. Дэниел сел напротив, скривив спину на антикварном стуле. Он старался вести себя как не в чём ни бывало, однако продолжал ёрзать и дёргаться из-за накатившей вдруг вины. Рукобер заметил это и с вновь появившейся дружелюбной улыбкой начал разговор:

— Расслабься, я не держу зла за то, что ты пропал четыре года назад. Мои коллеги в Париже и Лионе доложили, что видели тебя живым, что именно ты Уильяма Харпера устранил... Я подумал, что тебе просто нужно время подальше от всего... Учитывая, через что ты прошёл во время того расследования...

— Я... Простите, мистер Рукобер, я испугался тогда, потому что...

— Подстрелил Ника и струсил? – Рукобер приподнялся в кресле, вопросительно посмотрев на Дэна. – Мы же оба знаем, что ты сделал это не по своей воле... Ник простил тебя?

— Нет... Всё ещё злится... – Дэн сидел, опустив голову вниз.

— Дай парню время, он оправится. Тем более что рядом с ним есть светлый человек... – Рукобер с улыбкой посмотрел на Дэниела, стараясь подбодрить его. – А то и два.

— Мистер Рукобер, Роб Биверс погиб во время пожара вчера утром в «НортНьюс». Вы что-то знаете об этом? Может, есть какие-то догадки?

— Да, я слышал, что Робби погиб вчера... – Рукобер вытер глаза, из которых медленно капали слёзы. – Нам всем его не будет хватать... Хороший человек он был... Дэнни...

— Да, мистер Рукобер?

— Всё это – его рук дело. Не знаю как, он это сотворил...

— Вы про... Тревора Харпера?

— Да... Когда Робби рассказал мне, что некий Николас Смит занимается делом о пропаже людей в особняке, то я сразу понял, что к чему. А когда лично увидел его, то заметил такой же взгляд, как у Тревора... Понял, что он его племянник...

— Откуда вы знаете про Тревора Харпера? Вы занимались его делом или делом о пропавших людях?

— Я и Робби... с детства дружили с ним... Тревор всегда был странным, закрытым, но с нами он был другим – весёлый, остроумный...добрый... Потом он закрылся в себе, когда узнал, что болен неизлечимо... Его брат тогда ещё погиб со своей женой – Ирвина и Саманту я тоже знал, они были младше меня года на три-четыре. Тревор стал заботиться о Николасе, а затем и вовсе закрылся ото всех. – Рукобер посмотрел в окно, словно увидел там кого-то. – Однажды он позвонил мне и Робби – встретиться хотел. Мы увиделись в баре «Приют бедолаги», где в студенческие годы сидели по вечерам. Тревор пришёл позже нас и начал громко кричать, грозился проклясть всех за то, что жизнь ему испортили... Якобы кто-то на его племянника пагубно влияет... Мы с Робби не поняли ничего, пытались поговорить с ним, а он в ответ сказал, что мы всё умрём страшной смертью, и ушёл куда-то... С тех пор мы не видели его больше. Звонить пытались, но он не отвечал. Через пару месяцев выяснили, что Тревор умёр всё-таки. Его племянника Робби себе взял в редакцию, чтобы приглядеть.

— Думаете, что мистер Биверс как-то связан с этим проклятием? – Дэн наклонился ближе, чтобы лучше услышать угасающий голос Рукобера.

— Думаю, что да... Все, кто был в особняке, так или иначе погибли. Робби туда приезжал два года назад, когда я его отправил туда с людьми из своего участка. Они... все погибли в течение полугода: кто-то разбился на машине, кто-то покончил с собой... И сейчас вот Робби тоже...

— Соболезную вам, мистер Рукобер...

— Робби на прошлой неделе рассказал мне, что не отдал Николасу одну фотографию из дела... – Рукобер достал из-под стола пожелтевшую фотографию, на которой был изображён пятилетний Тревор Харпер на крыльце особняка, и передал её Дэну. – Тревор жил там, пока родители Николаса не погибли... Все следы ведут туда... Он за городом находится – в паре часов отсюда.

— Я должен поехать туда...

— Не суйся туда один, Дэниел... Помирись с Ником, отправляйтесь туда вдвоём – так сможете остановить его...

Дэниел сначала промолчал, смотря на фотографию юного Тревора Харпера, но спустя несколько минут ответил Рукоберу:

— Хорошо, мистер Рукобер... Спасибо вам, простите, что потревожил... Я вернусь к вам, как только мы закончим этот порочный круг...

— Будьте осторожны... Там очень опасно...

Дэниел поднялся со стула и направился к двери, грустно посмотрев на Рональда Рукобера. Он тихо прикрыл дверь, дав возможность старику спокойно отдохнуть. Дэн завёл мотоцикл и поехал из района. Отдалявшийся рёв мотора постепенно стих, вернув району прежнюю тишину. Рукобер, тяжело поднявшийся с кресла, поднялся на второй этаж и зашёл в спальню. Он сел за свой рабочий стол и посмотрел на фотографию своей умершей жены Дэйзи. По его щеке скатилась слеза. Рукобер вставил виниловую пластинку в проигрыватель – меланхолично начал звучать «Получночник» Марти Амадо. Он протянул руку к ящику, достал оттуда револьвер, заряженный всего лишь одной пулей. Прислонив его к виску и закрыв глаза, он тихо произнёс:

— Дэйзи...Робби...я иду к вам...

Привычную тишину района прервал резкий выстрел, который глухо раздавался в округе. После того как шум стих, в доме старого полицейского лишь обрывисто звучала виниловая пластинка. Солнце продолжало ярко светить, оставляя жёлтые пятна на асфальте. Жизнь кипела, люди гуляли и смеялись. И лишь в одном доме голос и смех утихли...навсегда...