XV - «Пучина страха»
Николас добирался около пятнадцати минут до того места, где, как ему казалось, можно было узнать точное местоположение особняка. Шёл он пешком, оглядываясь по сторонам, словно за ним кто-то следил из-за угла. Наконец показалось небольших размеров здание с омеднённой крышей – городская библиотека Норт Холлоуз. Николас часто бывал здесь, когда учился в школе и университете: обычно брал десяток книг, чтобы почитать, и ровно через неделю возвращал их на прежнее место. Благодаря любопытству и интеллигентности, ему удалось подружиться с заведующим библиотекой Джозефом Коуплендом, имя которого знал весь город. Его считали самым умным человеком в округе: он окончил факультеты журналистики, психологии и педагогики, а потому хорошо знал, как работать с детьми и молодёжью. Коупленд часто устраивал творческие вечера, на которые приходили главные ценители литературы в Норт Холлоуз: они читали не только произведения знаменитых авторов, но и порой свои. Николас не единожды принимал участие в творческих вечерах, прочитывая стихотворения собственного сочинения и занимая призовые места. Мистер Коупленд, по традиции всегда носивший белую рубашку, коричневые жилетку и брюки, а также немецкие туфли с дубовой подошвой, издававшей римтичный стук при ходьбе, видел в творческих вечерах объединить городских жителей и научить их ценить жизнь во всех её проявлениях. Он досконально знал, где какая книга лежала, в особенности в архиве, куда Нику и нужно было попасть. Он надеялся на то, что без каких-либо проблем получит доступ к старым документам, а потому уверенно зашёл в здание. Пройдя по коридору, пахнувшему книгами и чернилами, он приблизился к кабинету заведующего, куда, постучавшись, осторожно заглянул.
— Здравствуйте, мистер Коупленд! Я по делу пришёл...
Традиционное улыбчивое приветствие Николаса было прервано удивлением: на месте старого мистера Коупленда сидел молодой парень с проколотым носом и татуировками на руках. Он был одет во всё чёрное, словно только что пришёл с поминок. Да и веяло от него чем-то загробным. Подняв свои серые, безжизненные глаза на Николаса и осмотрев того с ног до головы, замогильным голосом он ответил:
— Мистер? Я разве на старика похож? И ты вообще кто?
— Я... Николас Смит, я давно знаю мистера Коупленда. А вы кто?..
— Николас Смит? Не ты ли пару месяцев назад написал статью об убийстве бывшего мэра, а?
— Ну, да... Это я был, а что?
— Да ничего, так, просто знакомое имя. Тебе чего надо?
— Мне нужно увидеться с мистером Коуплендом – кое-что хочу обсудить...
— Опоздал – его забрали в больницу сегодня на утром, старику плохо стало, с сердцем что-то.
— Какой кошмар... Он был болен?
— Нет, был здоров, как бык. Но что-то с утра пожаловался на резкую боль в груди. Потом сознание потерял. Я медиков вызвал, а они его забрали. А я вместо него теперь тут.
— А кто вы?
— Адам Коупленд, его сын.
— Сын? – Взгляд Николаса пробежался по внешности Адама. – Вы...
— Не похожи, да? Я просто сам по себе рос – отец занимался больше библиотекой и творческой деятельностью... Так тебе чего тут надо, Смит?
— Мне нужно попасть в архив и... узнать кое-какую информацию. Если не сложно, можете, пожалуйста, пропустить туда?
— Архив? На кой тебе эти старые бумажки сдались?
— Это нужно для расследования... Не могу сказать большее.
— Хм... – Адам с недоверием посмотрел на Николаса, будто пытаясь поймать его на лжи. – А разрешение полиции или редакции есть?
— Да, конечно! Одну секунду... – Ник выпотрошил сумку, но всё же отыскал письменный ордер, который ему и Анне дал Рукобер. – Вот, прошу...
— Ну допустим... Ладно, ты тут будь, я тебе вынесу нужное. Что именно отыскать требуется?
— Что-то про старый особняк или... семью Харперов... Хоть что-то должно быть...
— Жди здесь, я поищу.
Адам ушёл, растворившись среди книжных полок. Где-то вдалеке хлопнула железная дверь – он зашёл в архивное помещение, куда мистер Коупленд спрятал старые документы и папки. Задёргавшийся Николас нервно сел в уголке и принялся ждать. Часы отбивали каждую секунду, казавшуюся целым часом. Ник постоянно смотрел на свои часы, словно хотел перемотать время. В здании становилось душно: книжный аромат сменился каким-то сырым и тяжёлым смрадом, от которого становилось труднее дышать. Через полчаса железная дверь вновь хлопнула – Адам, не торопясь, зашагал к столу и небрежно бросил перед носом Николаса чёрную папку с надписью «Семья Харпер».
— На, читай! Еле нашёл эти твои документы. Надеюсь, они того стоили...
Николас жадно набросился на папку, забыв даже отблагодарить Адама за оказанную помощь. Он внимательно прочитывал каждую страницу, пытаясь вцепиться в наиболее важные сведения. Николас понимал: от этой папки нужно избавиться. Прошло порядка пятнадцати минут, прежде чем он с хлопком закрыл её и направился на выход. Резкий окрик Адама остановил его:
— Эй! Читать можно, а вот брать с собой – нет. Отдай папку! – Адам вплотную подошёл к Николасу и вцепился в папку своими бледными, как у скелета, пальцами.
— Можно я хотя бы сфотографирую всё это, пожалуйста? – Николас потянул папку вместе с пальцами Адама на себя.
— Нет! Отдай папку! Живо! Это архивные документы!
— Не могу! Это опасно!
— Охрана!
В этот момент Николас сильно дёрнул папку на себя и вырубил Адама кулаком в лицо. Тот навзничь упал, раскинув руки. Правда, в таком виде он казался более живым, нежели чем когда был в сознании.
— Твою мать, что я наделал...
Николас проверил пульс Адама – он был медленным. Ника успокоило то, что он не убил его. Пошарившись у него в карманах, он отыскал брелок ключи от машины. Николас хотел привести его в чувства, однако в коридоре послышались голоса двух охранников:
— Коупленд, ты что опять натворил?!
Николас схватил папку с документами, бросил её в сумку и к запасному выходу, через который обычно выбегал, задерживаясь допоздна в библиотеке. Он, спотыкаясь, бежал по ступенькам, стараясь не уронить свою сумку. Увидев красную дверь, Ник со всей силы влетел в неё плечом и вывалился на улицу. Свалившись на сырой и грязный асфальт, он стал подниматься, скользя, как змея. Наконец поднявшись с асфальта, Николас выбежал из переулка и нажал на кнопку брелка Адама и услышал тонкий, словно комариный, писк машины: звук издавал небольшой чёрный кабриолет. Ник рванул к нему и, не открывая дверей, запрыгнул в него. Судорожно заведя машину и ударив по рулю раза четыре, он помчался на другой конец Норт Холлоуз, где можно было выехать из города. Николас хорошо водил автомобиль, из-за чего даже в стрессовом состоянии умело маневрировал и обгонял других водителей. В его голове, словно клином, выбился адрес особняка – улица Соулбёрн, дом 29. До этого места вело шоссе, по которому предстояло проехать не меньше двух часов. Выехав за пределы города, Николас включил радио, чтобы хоть как-то заглушить свои тревожные мысли. На станции звучали мужской и женский голоса, которые отлично дополняли друг друга. Выпуск начался со срочных новостей:
— И к срочным новостям: главный редактор «НортНьюс» Роб Бенджамин Биверс погиб во время пожара вчера утром в здании редакции. – Говорил низкий голос мужчины-диктора. – Причиной происшествия стала непотушенная сигара. Остальные работники уцелели и сейчас получают необходимую медицинскую и психологическую помощь. Если вы хотите помочь пострадавшим, позвоните по номеру...
— Что?! Биверс мёртв?! Какого...
Николас не мог поверить тому, что только что услышал. Новость о смерти Биверса громом ударила по его разуму, оставив трещины в рассудке. Он не мог поверить, что Биверс так глупо погиб, – не потушил сигару... По радио начал говорить женский голос, который, несмотря на помехи в эфире, отчётливо слышался:
— Только что нам передали не менее трагичную информацию – капитан полиции города Норт Холлоуз Роберт Вернон Рукобер застрелился сегодня в своём доме. О причинах данного поступка ничего неизвестно. Заходил ли кто-то в дом незадолго до случившегося, также неизвестно. Мы собираем всю информацию в прямом эфире...
— Что...
Весть о смерти Рукобера ударила Николаса ещё сильнее: он почувствовал, как в груди резко закололо, но продолжал вести автомобиль. В глазах мутнели слёзы, руки на руле дрожали то ли от страха, то ли от злости. Солнце уже заходило за горизонт, из-за чего дорога зарилась десятками фар проезжавших машин. Николас словно попал в транс: он ничего не чувствовал, не моргал и, казалось, не дышал. В его голове снова всплыл разговор с дядюшкой Харпером из кошмара:
— «Одного поглотит пламя его же беспечности, а второй не выдержит груза вины и ответственности...» – Николас сказал это без каких-либо эмоций. Будто их сожгли адским пламенем. – Так вот что ты имел в виду...
Николас старался смотреть на шоссе, но периодически опускал голову. Он понимал, что виноват в смерти Биверса и Рукобера, что по его вине Харпер похитил Анну. Он с трудом сдерживал слёзы: почувствовав, что теряет сознание, Ник свернул с обочины и остановил машину. Он вылетел из неё, держась за голову и выдирая волосы на ней.
— Зачем ты сделал это?! Тебе нужен был я, а не они! Харпер!
Ник упал на землю и уткнул голову в сырую траву. На его крики эхом раздавался чей-то зловещий смех, продиравший до мурашек. Вокруг темнело так быстро, что воздух стал холоднее льда. Николас поднялся с земли и сквозь боль и слёзы направился к машине. Он сел за руль, завёл мотор и достал из сумки их с Анной фотографию, которую подобрал у неё в квартире. Ник посмотрел на снимок мокрыми от слёз глазами.
— Я спасу тебя, Энни... Я рядом... Я... люблю тебя...
В этот момент мотор кабриолета заревел зверем, и машина на полной скорости направилась к особняку. Ник ехал по шоссе так быстро и бездумно по встречной полосе, что не замечал летевших ему на встречу водителей. Со стороны могло показаться, что за рулём родился другой человек, чей гнев был сильнее всего на свете. Звериный взгляд, вены на руках, взъерошенные волосы – Николас полностью потерял человеческий образ и был скорее похож на всадника апокалипсиса или призрачного гонщика. Шоссе превратилось в дорогу мести и смерти. Казалось, что в Норт Холлоуз Николас оставил свою человечность ради того, что спасти всех, кто ему дорог. Лес поглощал глухой рёв машины, перегревшейся от огромной скорости. Николас уже не видел дорогу – он ехал, опираясь на чувства, на злобу, что и таилась внутри. Он прекрасно понимал, что из этой битвы живым уйдёт лишь один... И лишь один сможет остановить весь этот кошмар...