XVI - «Невинная душа»
Анна очнулась в потемневшей от времени комнате, где было сыро и холодно. На стенах ползла серая плесень, источавшая крайне мерзкий запах. Окна были забиты деревянными досками с внутренней и внешней стороны, словно кто-то пытался заточить либо себя, либо кого-то в этих комнатах. Анна медленно поднялась с прогнившего пола, опираясь на рядом стоявшее кресло. Держась за голову, она стала осматривать комнату. Дверь в другие помещения была открыта: из неё тянуло прохладным воздухом, будто дом находился у моря. Анна решила изучить другие комнаты. Она бродила из одного помещения в другое, но ничего не находила. Её внимание привлекла огромная дверь на втором этаже. Она осторожно поднялась по ступенькам, стараясь ничего не касаться. Подойдя к огромной двойной двери, Анна открыла её и зашла в комнату, которая напоминала старинную гостиную. Где-то в стороне тускло горел камин, угли в котором издавали треск, похожий на шёпот людей. в центре стоял большой круглый стол, за которым сидели шесть человек, хотя стульев было всего семь. Анна подошла ближе и ужаснулась: сидевшими за столом оказались все пропавшие несколько недель назад люди, которые были мертвы. Сделав шаг назад, она начала издалека рассматривать их лица, на которых то ли ножом, то ли осколком стекла были вырезаны слова.
— Жадность... Чревоугодие... Похоть... Ленность... Зависть... Гордость... Это же смертные грехи человека... Но где же...
— Гнев, дитя моё? – Внезапно раздавшийся гулом голос напугал Анну. – Гнев пока ещё не удалось искоренить...
В комнату влетела стая мелких мотыльков, окружившая Анну. Она упала на холодный пол и начала отбиваться от них. Вдруг, как по приказу, мотыльки улетели назад и сбились в одну кучу, формируя неровный силуэт. Через мгновение на месте насекомых появился дядюшка Харпер, раскинувший руки на манер какой-нибудь статуи бога. Анна отошла назад, стараясь найти что-то, чем можно было защитить себя. Она схватила валявшуюся на полу кочергу и выставила её перед собой. Харпер же лишь наклонил голову вбок, после чего начал говорить:
— Нет нужды, дитя моё... Я не трону тебя – мне нужен...
— Николас? Это для него седьмой стул, он является «гневом»?
— Ты проницательна... – Харпер подошёл к столу с телами и продолжил говорить. – Майлз Осборн... Вечно желал больших денег и не давал их матери на лечение... Руби Валентайн... Делала вид красавицы, хотя на самом деле поедала всё, что только перед собой видела... Закари Вальтс... Боялся жить в обществе и решил закрыться дома, вдали от света солнца... Кирк Ровенталь... Изменял своей жене с секретаршей и любил «поиграть»... Мила Крайслер... Завидовала счастливой жизни родной сестры, хотя сама палец о палец не ударила ни разу... Роберт Бауэрс... Слишком высоко задирал голову, став директором транспортной компании... И лишь один остался, чьё сердце исполнено гнева и ненависти...
— Ты похитил и убил всех этих людей, чтобы привлечь внимание Ника. Ты знал, что эти люди незадолго до пропажи работали с ним, потому и решил использовать именно их. Ты больной человек...
— Человек ли я? Вот в чём вопрос, дитя моё... – Харпер поправил шляпу, загнув концы колючей проволоки. – Николас никогда не отказывал в помощи другим, всегда был рядом с теми, кто этого не заслужил даже... – Он с укором и ухмылкой посмотрел на Анну.
— Я... – Она опустила глаза, так как чувствовала вину.
— Не нужно ничего говорить... Ты знаешь всё обо мне и Николасе. Мой племянник...действительно необычный человек, способный получить всё, что хочет... Но решив помогать таким, как ты, он отрёкся от собственной семьи... Как глупо – вы же всё равно умрёте рано или поздно, не то что...я...
— Я лишь хотела ему помочь... Спасти его... Я же видела, как Ник страдал...из-за тебя! – Анна бросила кочергу в Харпера, но тот испарился, словно тень в дождливый день.
— Разве не ты ушла от него в тот момент, когда он чуть не погиб? Разве не ты говорила, что «устала» от всего этого?.. – Харпер появился позади Анны и схватил её за плечо так, что она онемела от ужаса. – Ты ничем не лучше ни меня, ни Дэниела...ни самого Николаса... Понимаешь, трудно простить того, кто предал тебя... Особенно если этот человек послушал другого... Ты знаешь о том ритуале, что я и Николас собирались провести. И он на самом деле был готов на это, лишь бы освободить свою расколотую после гибели родителей душу. В тот вечер, когда ритуал начался, Николас практически завершил начатое. Но Дэниел...Дэниел был против этого, потому сорвал ритуал – вырубил Николаса, чтобы тот не дочитал текст, а меня застрелил. Вот только он не учёл того, что часть моей души всё ещё живёт в Николасе, так как ритуал был не завершён. Поэтому он мог все эти годы видеть то, что не могут другие...
— Дэн помешал ритуалу? Поэтому ты гнался за ними обоими: тебе нужна душа Ника и смерть Дэна – ты мстил им...
— Месть – это очень сильное и неправильное слово, дитя моё... Скорее «справедливость»...
— Но ведь ты разрушил жизни им обоим, разве ты не понимаешь? Твоя жажда вечной жизни обернулась кошмаром не только для Николаса и Дэниела, но и для тебя самого!
— В твоих словах есть доля правды... Теперь я точно знаю, почему он тебя выбрал, – Николас понимал, что если погибнет, то ты сможешь продолжить его дело. Вот только...
— Что?..
— Страх помешал ему сделать это...
— Страх... – Анна задумалась, её глаза потускнели. – Да, он может только за себя бояться, поэтому и выгнал меня и Дэна, сделал нас жертвенными ягнятами...
— В тебе говорит обида, Анна... Но знаешь ли ты всю правду о том, кого, казалось бы, знала всю жизнь?
— Я уже ничего не знаю...
— Тогда нам стоит обсудить это... – Харпер махнул рукой и похвал стаю мотыльков, которые перенесли окаменевшую Анну ближе к камину и усадили её в кресло.
Сам же дядюшка Харпер медленно подошёл, сел в стоявшее напротив кресло и разжёг камин ещё больше. Свет пламени отражался в беспомощных глазах Анны, а во взгляде Харпера он принимал очертания самого дьявола. Сняв свою шляпу, он положил её на пол и начал говорить:
— Ты хочешь... знать, чего он боится на самом деле?
— Я лишь хочу знать правду... Хочу, чтобы всё это закончилось, и мы вернулись к прежней жизни... Мне...уже ничего в жизни не приносит радости...
— Ты в этом уверена, дитя моё? – Старик Харпер сел поближе к огню. – Ты сильно ошибаешься. В твоей жизни есть человек, который приносит тебе радость. Хоть он и отрёкся от тебя, Николас сделал это по причине, о которой ты даже решила не думать.
Дядюшка Харпер протянул Анне свою шляпу, дав понять, что ей стоит вслушаться. Она наклонила голову и услышала странный шорох, доносившийся из шляпы. Спустя время послышался знакомый ей голос, полный страданий и боли, – это был Николас. Он громко кричал, будто его пытали:
— Хватит! Прошу, остановись! Лучше убей меня, но не трогай её! Я люблю её! Не надо! Анна, я спасу тебя! Я буду с тобой! Только дождись!
На лице Анны застыли заледеневшие от ужаса губы. Из глаз стали капать ледяные слёзы, падавшие хрустальными шипами на пол. Она слушала то, как Николас кричал: его голос был полон страха. Харпер с заинтересованным выражением лица смотрел на бедную Анну, ставшую похожей на живого мертвеца. Осторожно взяв шляпу из её рук, старик заговорил:
— Единственное, чего боялся Николас, – потерять тебя, поскольку искренне тебя любил... Только благодаря тебе он выбрался из кошмара и избежал смерти. Его любовь была настолько сильна, что он освободился... Теперь ты знаешь правду...
Анна продолжала плакать, застыв в том же положении, что прежде. Её тело окаменело. Её руки превратились в высушенные ветви терновника. Её лицо выглядело маской, лишённой всех чувств, кроме печали. Харпер поднялся с кресла и подошёл к Анне, протянув свою руку.
— Тебе не придётся больше испытывать боль, дитя моё... Помоги мне привести его сюда, и вы оба будете счастливы... Там, где нет боли, страданий и страха...
Анна не смотрела на Харпера. Её разум был покрыт густым туманом, который освежил воспоминания о Николасе. Она понимала, что любит его так же сильно, как и он её. Все эти годы она убеждала себя в обратном, хотя в глубине души чувствовала то самое, что помогало ей жить и не сойти с ума. Анна винила себя в том, что ушла от Николаса в тот день, что боролась с тем чувством, что что сблизило их. В этот момент она думала только о Николасе, оставшемся один на один со своим худшим кошмаром. Тишину в старом особняке нарушил резкий рёв, который распугал мотыльков. Харпер начал смотреть в окна. Анна чувствовала: это Николас, он приехал, чтобы спасти её, чтобы закончить весь кошмар. Несмотря на слабость и окаменелость в теле, она подбежала к окну и закричала изо всех сил:
— Ник! Я здесь! Ник!
Разлетевшиеся мотыльки окружили Анну, поймав её в своеобразный живой кокон. Они унесли её вглубь особняка, который казался бесконечным. Постепенно крик Анны стих и остался лишь эхом на стенах проклятого дома. Разозлённый старик Харпер продолжал стоять у окна, порываясь оторвать доски и выбить стёкла. Сдержав приступ злобы, он повернулся спиной к окну, поправил пальто и надел шляпу. Харпер направился к выходу из гостиной, приговаривая зловещим голосом:
— Найди меня...если сможешь... племянник...
Силуэт дядюшки Харпера растворился во мраке особняка, оставив лишь кровавые следы на полу. Стены особняка стали кровоточить, заливая доски жгучим пламенем. Особняк словно ожил, обретая свою истинную форму, – тотального, вечного зла...