Тёмные души

После разговора с Рукобером Дэниел на всех парах мчался в дом Николаса, чтобы помириться с ним и спасти его. Его разум прокручивал их последнюю встречу, когда Ник выгнал его прочь. Дэниел чувствовал вину за то, что обозлился на него и ударил его в живот, хотя мог догадаться, что тот лишь не хотел снова потерять друзей. От дома Рукобера до хижины Николаса дорога занимала чуть больше получаса, но как назло пробки стали непреодолимым препятствием. Потоки из машин длинными лентами тянулись по эстакаде, образуя многокилометровые заторы. Водители кричали друг на друга, буксуя на месте. Мотоцикл Дэна нагревался, из-за чего тот начал злиться и ругаться с другими водителями. Наконец, решив объехать пробку по обочине, он рванул на полной скорости, несмотря на то, что полицейские гнались за ним. Сбросив их с хвоста минут через десять, Дэниел повернул в сторону хижины и ещё через пять минут был там. Он спрыгнул с мотоцикла и побежал в дом.

— Ник! Ник! Чёрт бы тебя побрал, где ты...

Дэн заметил, что дверь в дом была открыта настежь: кто-то явно выбежал в спешке оттуда. Дэниел достал револьвер и наперевес с ним зашёл внутрь. Он внимательно осматривал комнаты: всё было разбросано, словно здесь была потасовка с погромом. Телевизор шипел, видеопроигрыватель зажевал кассету. На столе валялась кружка с разлитым кофе. Деревянный ящик, в котором Ник хранил папку с делом Харпера, был выпотрошен. Дверь на чердак стучала и скрипела. На полу вразброс лежали документы, фотографии и исписанные аккуратным почерком листы бумаги. Дэниел с опаской осматривал каждое помещение дома и всё ждал, что либо Николас, либо кто-то ещё объявится.

— Эй! Есть кто-нибудь? Ник? Анна? Ау?

Дэниел изучал всё, что попадало в его поле зрения, – годы полицейской академии научили ему тому, что любая, даже самая маленькая вещица, может быть серьёзной уликой в деле. Потому он кропотливо осматривал всё, что могло хоть как-то подсказать ему местонахождение Николаса. У Дэна было две основные версии произошедшего: либо кто-то вломился в дом, вырубил Николаса и похитил его, либо же он сам в спешке помчался куда-то. Дэн, оглянувшись вокруг, стал произносить мысли вслух:

— Ну, вряд ли бы тебя кто-то похитил – на тебя взглянешь, так молиться начнёшь... А вот свалить куда-то ты мог, «лис»... Опять тебя искать, хотя... – Дэниел посмотрел на тихо стучавшие часы на стене. – Ты точно оставил подсказку, сам того не ведая.

Размышления Дэниела прервала интересная находка: на рабочем столе Николаса прямо под лампой лежал небольшой конверт с маркой, на которой был изображён лис. Дэн бережно взял конверт в руки и открыл его – внутри лежало сложенное пополам письмо, написанное невероятно красивым почерком. Раскрыв его, он стал читать про себя:

«Дорогой Ник,

Скорее всего ты получишь это письмо только после праздников: почта снова стала терять их при сортировке. Очень надеюсь, что оно не потеряется по пути... Я еле отыскала эту марку – помню, что тебя все вокруг «лисом» зовут, вот и решила порадовать.

Мы знакомы уже девять лет. За это время мы сильно сблизились: я считаю тебя частью своей семьи. Мама с папой всё шутят, когда мы поженимся. Представь мою реакцию на это... Но совру, если скажу, что от этого не смущаюсь...

Ты стал для меня самым близким человеком, и в городе с тобой никогда не соскучишься. Помню, как мы отмечали прошлый Новый Год у тебя: ты тогда свалился вместе с ёлкой, когда пытался звезду повесить. Потом со сломанной рукой сидели в травмпункте: врачи думали, что это я тебя так отделала. Но за то, что мы пропустили салют, ударить тебя всё же хотелось. Ладно, шучу – я бы просто оттаскала тебя за ухо.

Я искренне благодарна тебе за то, что ты всегда рядом со мной. С тобой всегда спокойнее как-то. Да и ты по-особенному на меня смотришь... Как на сокровище, что ли?.. Мило, никогда не чувствовала подобного...

Очень надеюсь, что этот год принесёт нам больше приятных воспоминаний и событий. Кроме того, ты обещал взять меня с собой в Европу в этот раз – больше не отвертишься, никакие отговорки не помогут. Очень хочу в Париж, мы обязаны посмотреть на город с Эйфелевой башни. Поэтому с нетерпением жду твою следующую командировку.

Ник... Спасибо за то, что ты есть в моей жизни... Норт Холлоуз – не лучшее место для нас обоих, ты это знаешь. Может... мы когда-нибудь сможем уехать и продолжить нашу дружбу. А пока будем работать вместе и просто проводить время. Только не раздражай больше Биверса с Бёрнсом – они тебя уволить хотели на той неделе, но за тебя ребята из отдела заступились.

С Новым Годом тебя, лис, я...ты знаешь, в общем... Я всегда буду рядом с тобой...

С любовью, твоя Энни...

P.S. Я приготовила для тебя особенный подарок – альбом с нашими фотографиями. Надеюсь, тебе понравится»

Дэниел читал это письмо так внимательно, что потерял ход времени. Сложив его обратно пополам, он вложил листок в конверт и спрятал во внутренний карман куртки. На его лице постепенно появлялась тёплая, искренняя улыбка, которую можно было редко встретить.

— Да уж, Ник... Она точно под стать тебе...

Дэн продолжил осматривать комнату, пока не обратил внимание на зажёванную проигрывателем кассету. Он подошёл к телевизору, вытащил кассету и стал рассматривать её со всех сторон.

— «Тёмные души»? Давно я не слышал это название...

Дэниел вставил кассету в проигрыватель и стал просматривать её содержимое. Он стоял напротив телевизора, скрестив руки на манер какого-нибудь профессора в университете. Дэн наблюдал за каждым кадром так, словно в них видел скрытые смыслы и символы. Наконец, кассета зашипела – запись прервалась, оставив Дэниела один на один со своим разумом.

— Всё-таки ты в особняк поехал, Ник... И один причём... Дурень, всё в героя играет – прям как раньше!

Дэниел направился к выходу, чтобы добраться до особняка: он точно знал, что Николас сейчас поехал туда, если уже не на месте. Однако его действия прервал таинственный, но до боли знакомый голос:

— Уверен, что хочешь туда ехать?.. Останься... Тебя ждёт зажигательное веселье!

В этот момент пол в доме начал воспламеняться, словно его подожгли из-под низа. Стены подхватили огонь, образуя пылающее кольцо вокруг Дэниела. Окна стали трескаться, разбрасывая в сторону со свистом горячие осколки стекла. Крыша начала прогибаться – оставалось буквально пара минут, прежде чем она бы рухнула на Дэна. Он, смекнув, чьих это рук дело, побежал к выходу, который завалило одной из несущих балок.

— Сволочь! Решил меня тут похоронить?!

Дэн начал осматривать дом на предмет того, как выбраться. Времени было мало, поэтому думать необходимо было быстро. Дэниел понимал: у него нет права на ошибку. Либо он выберется отсюда, либо же сгорит заживо – третьего не дано. Взглянув на ещё целое окно, которое адски горело, Дэн обмотал плечо курткой и крикнул:

— Эх, была не была!

Дэниел разбежался и прыгнул в окно, пробив с оглушительным треском стекло. Он свалился на сухую траву, чувствуя боль в глазу, – осколок стекла нанёс ему глубокий порез. К счастью, сам глаз не задел – оставил лишь шрам от виска до скулы. Проверив, цело ли письмо Анны, Дэниел поднялся с земли и стал отходить назад. Он наблюдал за тем, как горел дом Николаса. Сделать ничего уже нельзя не было: несущие балки обвалились, а на месте хижины находился гигантский костёр. Вокруг не было домов, поэтому огню было некуда перекинуться. Дэниел смотрел на горевший дом так, словно вместе с ним горела и его юность. Он понимал, что спасся чудом. Пути назад не было: вместе с хижиной сгорело и всё то, что годами копилось внутри. Дэниел посмотрел на пылающее крыльцо, заваленное брёвнами, закурил сигарету, лежавшую в кармане, и сказал:

— Если не этот хрен меня убьёт, то Ник точно... Хотя моей вины тут и нет толком...

Дэниел повернулся в другую сторону, чтобы проверить целостность своего мотоцикла. Его железный друг всё так же непоколебимо стоял в ста метрах от горевшего дома. Дэн сел на мотоцикл и помчался в сторону особняка, чтобы помочь Николасу. Он нёсся так, словно шины горели адским пламенем, а мотор ревел неистовым зверем. Прошло около часа прежде чем Дэн добрался до места назначения. Издалека он увидел чёрный кабриолет, казавшийся дорогой игрушкой. Приметил он и Николаса: он медленно подходил к дому с керосиновым фонарём впереди, осматривая окрестности. Особняк казался неприступной крепостью какого-нибудь короля. Только вот в этом особняке жил не простой король – король кошмаров. Остановив мотоцикл с мерзким скрипом, Дэниел спрыгнул и побежал в сторону Николаса. Он продолжал держать то место, где теперь пугающе красовался шрам.

— Эй, тормоз! А ты меня не хотел с собой взять или настолько помереть хочется?!

— Ты как тут оказался? Откуда адрес узнал? – Николас с недоверием стал расспрашивать Дэна.

— У Рукобера узнал, был у него несколько часов назад.

— Как у Рукобера? Он же застрелился...

— Что... – Дэниел остановился и посмотрел куда-то в сторону. – Но он был жив, когда я уезжал... Ты откуда узнал это?

— По радио слышал, пока сюда добирался... Про смерть Биверса тоже говорили...

— Дело дрянь... Этот твой дядя уже и друзей решил порешить.

— Друзей? О чём ты?

— Биверс и Рукобер с ним дружили с давних пор, а тот их проклял перед смертью. Теперь вот ни одного, ни второго в живых нет. Господи, Смит, ты не мог родиться в другой семье что ли?

— Эй, за языком следи! – Николас ткнул в Дэниела фонарём, оттолкнув немного назад. Затем он внимательно посмотрел на него. – А ты чего так дерьмово выглядишь?

— Да старик твой хотел барбекю из меня сделать, а я сбежал... И это... ну в общем... Дом твой сгорел к чертям...

— Что?! Как сгорел?! – Николас схватил Дэниела за воротник куртки и начал трясти, как игрушку. – Твою мать, Райкерс! Почему когда ты появляешься, вечно что-то происходит?!

— Эй, вообще-то я чуть не погиб так-то, придурок! Мог бы хоть какую-то обеспокоенность проявить – твой друг чуть не помер...

— Друг?! Друг, который меня кинул?! Это ты-то друг?!

— Да успокойся же ты, идиот! – Дэниел толкнул Николаса со всей силы так, что тот упал на спину. – Твой трижды проклятый дядюшка мне мозги промыл, чтобы я тебя прикончил в Париже, а я не дался! Потом сбежал, так как вину чувствовал! Я не меньше тебя страдал, Ник! Я виню себя в том, что струсил четыре года назад и сбежал! А ты сейчас собак опять на меня спускаешь, когда я тебя спасать приехал! Один помрёшь тут! Чего ты вообще в одиночку сунулся?!

Николас лежал на земле, пытаясь подняться. Силы покидали его, однако у него получилось встать и отряхнуться от высохшей травы и листьев. Он со злобой смотрел на Дэниела и был готов врезать ему, однако из особняка послышался пронзительный тонкий крик:

— Ник! Я здесь! Ник! – Из особняка раздался голос Анны.

— Энни?! – Николас, забыв о ненависти к Дэниелу, повернулся к особняку. – Энни, держись, я иду!

— Стоп, Анна у него в плену?! – Дэниел растерялся, смотря на особняк. – Чёрт!

— Энни, я вытащу тебя оттуда! Главное не бойся ничего! Не давай ему тебя контролировать! – Николас побежал в особняк.

— Эй, стой! Ты один там помрёшь, придурок! Стой, говорю! – Дэниел помчался вслед за Николасом.

Николас забежал на крыльцо и начал ломиться в дверь, стараясь её выбить. Он бил плечом и ногами в надежде, что замок сломается и он попадёт внутрь.

— Энни, держись! Я рядом!

— Свали нахрен, Смит! – Подоспевший Дэниел направил револьвер.

Дэниел нацелился на замок и выстрелил по нему два раза. Николас с разбега выбил дверь ногой так, что она слетела с петель и с грохотом упала на деревянный пол. Грохот рассеивался внутри особняка. Николас зашёл в дом первым, держа фонарь перед собой, а Дэниел последовал за ним с револьвером наперевес. Они стали осматривать фойе.

— Энни! Энни, где ты? – Николас начинает метаться по коридорам в поисках Анны.

— Успокойся! – Дэниел схватил Николаса за плечо и одёрнул назад, пытаясь привести в чувства. – Твой психоз тут не поможет, надо осмотреть все помещения – может, он держит её в какой-то из комнат. Разногласия предлагаю оставить на потом, можешь хоть отметелить меня ещё раз. Но сейчас действуем сообща, потому что в одиночку Харпер нас перебьёт быстро. Понял меня?

— Хм... – Взгляд Николаса был полон доверия и ненависти одновременно. – Ладно, уговорил...

— Другое дело...

Несмотря на явную напряжённость обстановки, Николас и Дэниел начали осматривать комнаты в попытках найти Анну. Это был первый раз за четыре года, когда они работали вместе. У каждого в голове было лишь одно: желание простить друг друга, помириться наконец. Но всё это можно было сделать, только спася Анну и разобравшись с Харпером.