XX - «Откровение сумасшедшего»
— Вот и мы встретились все вместе... Сколько лет прошло с тех пор, как мы втроём виделись в последний раз? Четыре...кажется, да? – Харпер прогуливался по катакомбам, улыбаясь, словно сумасшедший. – Так ещё и гостью привели... Прекрасное создание... Николас ты точно знал, кого выбрать...
Николас начинал злиться. Его руки тряслись от ненависти, глаза горели огнём мести. Дэниел стоял рядом, направив револьвер на Харпера: в его взгляде чувствовались и боль, и злоба, которые пробирали до мурашек. Харпер же игриво ходил, размахивая руками, словно дирижёр, в такт музыке, которую слышал только он. Его пальцы, скрытые кожаными перчатками, рисовали в воздухе непонятные символы. Шляпа, овитая колючей проволокой, вызывала уже чувство не страха, а отвращения. Николас понимал: всё это может быть очередной ловушкой Харпера. Одно неверное движение – Анна может погибнуть. Поэтому Николас, удерживая фонарь трясущейся от злости рукой, медленно направилс вперёд, навстречу дядюшке Харперу. Дэниел, видя состояние друга, шёл рядом, готовый нанести удар тому, что поломал ему и Нику жизнь.
— Отпусти её! – Николас со всей злостью в голосе крикнул Харперу. – Тебе нужен я, не она! Я здесь, как ты и хотел. Отпусти Энни!
— Отпустить? Зачем мне делать это, племянник? Ты же так хотел быть с ней всегда – я дам тебе возможность воссоединиться с ней, как только заберу твою душу. – Харпер медленно подходил к Николасу, стараясь спровоцировать его на атаку. – Это выгодно для нас обоих: ты получишь вечное счастье, о котором так долго мечтал, а я – вечную жизнь и шанс изменить мир к лучшему.
— Только ты сегодня погибнешь, Харпер! Я, Энни и Дэн уйдём отсюда, покончив с тобой раз и навсегда! Мне следовало сделать это самому очень давно...
— Поднимешь руку на родного дядю? – Харпер раскрыл руки, давая возможность Николасу ударить его. – Разве этому я тебя учил, Николас? Я же ведь твоя семья...
— Семья?! Ты всю жизнь делал из Ника куклу вуду и сейчас решил побыть семьянином?! – Дэниел вмешался в разговор, направив револьвер в голову Харперу. – Ты пытался убить на всех ради своих гнусных целей, псих! Убил тех людей наверху, лишь бы показать свои безумные теории! Убил Биверса и Рукобера – своих единственных друзей! Пытался забрать душу того, кто верил тебе! Это ты-то семья?!
— Дэнни... Ты ничего не понимаешь в этой жизни, мальчик мой... А ведь по твоей вине ритуал не был завершён, и я сейчас в... «таком» виде... Разве не ты бросил Николаса, испугавшись ответственности? Ты ничем не лучше меня, и ты прекрасно знаешь это...
— Дэниел по крайней мере раскаялся за свои действия и был моей семьёй! – В голосе Николаса слышалась невероятная ненависть, сродни гневу самого дьявола. – Ты манипулировал мной и использовал тех, кто мне дорог, чтобы добраться до меня!
— Он был твоей семьёй? – Сказав это, дядюшка Харпер начал заливаться злобным смехом. – Он такой же сирота, как и ты, о какой семье может идти речь? Нет своей семьи, так решил стать братом для другого человека... Неудивительно, что его родители так жалко погибли...
— Заткнись! – Дэниел подошёл к Харперу ближе, направив револьвер ему в лицо. – Грёбаный ты выродок, ты ничего не знаешь про моих родителей!
— Ты так в этом уверен? – Харпер снял свою шляпу и показал её Дэниелу.
Из шляпы дядюшки Харпера стали доноситься истошные крики, полные боли и страха. Вперемешку со скрежетом металла и треском огня, они казались агонией ада. Дэниел сразу же узнал эти голоса: его лицо побледнело, а глаза превратились в безжизненные огни, источавшие лишь ужас и печаль. Голоса продолжали кричать что-то невнятное, угасая всё больше и больше с каждой секундой.
— Мама?.. Папа?.. – В глазах Дэниела скопились слёзы. – Что...ты с ними сделал?!
— Твои родители погибли в аварии, будто бы твой отец не справился с управлением, когда ему стало плохо. Если бы ты только знал, как приятно было завладеть разумом твоего отца и заставить его разбиться вместе с твоей матерью... – Дядюяшка Харпер продолжал говорить с больным наслаждением. – Я прекрасно помню, как медленно и мучительно сгорали их тела... Настоящая симфония... Хочешь передам тебе их последние слова, Дэнни?
Слёзы Дэниела застыли на его лице и превратились в режущее от боли стекло. В этот момент ненависть овладела его сердцем, разум превратился в суд, который выносил приговор убийце его родителей. Дэниел поднял глаза и посмотрел Харперу в лицо настолько безумно, что всё вокруг, казалось, горело адским пламенем.
— Ты...убил моих родителей... Я тебя ненавижу, тварь! – Дэниел несколько раз выстрелил из револьвера в голову Харперу, выпуская пули, сотканные из гнева и боли. – Гори в аду, подонок! Я лично отправлю тебя туда, чтобы ты сдох!
Пули, попадавшие в голову дядюшки Харпера, проходили сквозь него, растворяясь в воздухе как пепел. Он продолжал смеяться, издеваясь над сломленным Дэниелом и его горем. В глазах Харпера читалось удовольствие, которое он получал от убийства людей. Казалось, что он видит мир через кровь, потому он был настолько жестоким. Изрядно посмеявшись над Дэниелом, Харпер надел свою шляпу и, поправив колючую проволоку, заговорил:
— И это всё, на что ты способен, Дэниел? Ты такой же жалкий, как твой отец...
Дэниел, ослеплённый ненавистью, побежал навстречу дядюшке Харперу, чтобы прикончить его голыми руками. Он понимал, что это существо не заслуживает быстрой смерти от огнестрельного ранения, – ему хотелось как можно больше мучать его, пока он будет сдавливать его горло. Дэниел схватил Харпера за шею и начал душить его, сжимая руки настолько сильно, насколько он мог. Харпер же, продолжая смеяться сквозь хрип, одним взмахом руки отбросил Дэна на несколько метров в груду камней.
— Дэн! – Николас побежал к другу, чтобы помочь ему. – Я вытащу Анну, а вы с ней уходите отсюда. Это мой бой...
— Николас... Я...разочарован к тебе... – Дядюшка Харпер медленно зашагал в сторону Ника, дирижируя правой рукой известную лишь ему мелодию. – Мотылёк тебе летит, всё сжигая фонарём...
Николаса охватил ужас: он чувствовал, как его тело немеет, как его руки и ноги больше не слушаются его. Несмотря на это, через силу он сжал кулаки перед собой, приготовившись нанести удар. Его дыхание было сбивчивым, из-за чего он стал задыхаться. Однако касание руки до плеча ненадолго вернуло его в реальность: Дэниел, истекавший кровью, через невыносимую боль сумел подняться и встать рядом с Николасом. Его взгляд передавал тотальное безумие, которое мог хранить в себе лишь полностью отчаявшийся человек.
— Спасай Энни... Я займусь старпёром... – Дэниел проговорил с кровавой улыбкой на лице. – Я справлюсь с ублюдком, обещаю...
— Ты серьёзно ранен! Мы будем драться вместе! – Николас продолжал стоять рядом с другом, готовый защищать его.
— Иди... Теперь уже это мой бой, Ник... Ну же, иди!
Николас стоял в смятении, понимая, что ему нужно спасти и Анну, и Дэниела. Он не знал, как правильно поступить. Харпер продолжал идти в их сторону, за ним следовала огромная тень, воплощавшая все ужасы и кошмары, которые он «с великодушием» подарил этому городу. Дэниел положил руку на плечо Николасу и сказал:
— Беги к ней... Потом поможешь мне прикончить старика... Ты ей нужнее сейчас...
Николас всё же согласился и кивнул Дэну в знак согласия. Он побежал к камню, на котором сидела Анна, окутанная болезненным сном. Дэниел снял куртку, закурил сигарету и, сжав кулаки, как его учил отец много лет назад, встал напротив шагавшего в нему дядюшки Харпера.
— Ты и я, мразь... Я отомщу тебе за родителей... – Дэниел проговорил, несмотря на невыносимую боль в теле. – Эй, потанцуем, ископаемое?!
— С удовольствием, Дэнни... – Подходивший всё ближе и ближе Харпер продолжал дразнить Дэниела. – Я позабочусь о том, чтобы ты встретился с мамой и папой...