Глава 3. Голодное дитя леса
Лидия не могла дышать. В глазах потемнело, ноги стали ватными, а сердце билось так громко, что, казалось, эхо расходилось по всему лесу.
Тварь смотрела на неё.
Она улыбалась, но не ртом.
Складки плоти раздвигались, обнажая ряды мелких, острых, неровных зубов. Глаза— слишком много глаз — двигались хаотично, изучая её лицо, руки, дыхание… страх.
— Лидия… — голос брата звучал теперь глухо, словно доносился изнутри существа. — Ты не спасёшь меня.
Она замерла.
— Ты… ты жив?!
Тварь дернулась, словно судорожно рассмеялась.
— Я — это он. Он — это я.
За её спиной кто-то завопил, убегая. Другие пятясь отступали, но Лидия не могла двинуться с места.
Щупальце потянулось к ней.
И тут раздался крик отца:
— Ложись!
Лезвие топора блеснуло в свете факела и с силой опустилось на извивающуюся плоть. Послышался влажный треск — существо взревело, отпрянув. Из его раны выплеснулась не кровь, а нечто густое и темное, извивающееся само по себе.
Лес задрожал.
Земля под ногами содрогнулась, деревья затряслись, и со всех сторон послышался смех. Не один голос, а сотни. Детские, взрослые, старческие.
— Вы разбудили нас… — прошептал лес.
Отец схватил Лидию за руку.
— Бежим!
Но было поздно.
Из-под земли начали подниматься другие.