Глава 4
Отражение, которое не уходит
Саша перестал быть собой. Это ощущалось даже в мелочах — еда не лезла в горло, время перестало ощущаться, как раньше, а в зеркалах он больше не узнавал себя. Он начал закрывать их все — в ванной, в спальне, даже на телефоне — просто завешивал тканью или заклеивал бумагой. Осталось только одно, то самое, в коридоре. То, откуда всё началось. Его нельзя было спрятать.
Он пытался. Однажды днём он просто снял зеркало со стены и вынес во двор. Оставил под деревом и пошёл обратно. Спустя час оно снова висело на своём месте, точно так же, как раньше. Родители клялись, что не трогали. Они начали волноваться за Сашу, говорили, что он бледен, что не ест, что говорит во сне. Но он знал — всё дело в нём.
Существо в зеркале становилось всё наглее. Теперь оно двигалось, даже когда Саша стоял спокойно. Оно смотрело, наклоняло голову, иногда повторяло его движения с задержкой, но не всегда. Иногда оно просто стояло, улыбаясь. Этой пустой, выжидающей улыбкой.
А однажды вечером он увидел нечто худшее.
Он проходил мимо зеркала и не заметил, что отражение осталось. Оно не исчезло вместе с ним, как должно было бы. Он повернулся, чтобы посмотреть — а его отражение всё ещё стояло, глядя на него, хотя он уже был в другом положении. И тогда... оно шевельнулось.
Не он. Отражение. Само по себе.
Саша в ужасе попятился. Но отражение сделало шаг вперёд. Внутри зеркала, словно стояло по ту сторону стеклянной стены. Оно наклонилось ближе, и на внутренней поверхности стекла начала выступать трещина. Как будто между их мирами становилось всё тоньше.
Он побежал в комнату, достал бабушкин дневник и снова стал читать. И там, на последней странице, написанной дрожащей рукой, он увидел:
"Когда трещина появится — значит, оно почти здесь. Оно забирает облик, память, голос. Потом выходит. И ты остаёшься за стеклом. Вечно."
Он не хотел верить, но всё сходилось. Оно смотрело на него уже не как на жертву, а как на зеркало, которое нужно заменить. На место, в которое можно втиснуться. Забрать тело, имя, жизнь.
Саша попытался разбить зеркало. Он взял молоток, ударил с силой. Стекло дрогнуло, зазвенело — но не треснуло. Даже не поцарапалось. Вместо этого внутри отразилось... лицо. Его собственное, но уже другое. Бледное, с тёмными глазами, с перекошенной улыбкой, в которой читалось торжество.
— Почти, — прошептало оно. — Скоро...
И он понял: время вышло.