время прощаться со всеми.
время прощаться со всем. т/и говорит «прощай» всем, кого любила и всем, кого ненавидела.
говорит «прощай» всем, кому нравилась и всем, кто её терпеть не мог. она ещё никогда не делала это так легко. может, она увидится позже со всеми, а может и нет. любопытство съедает её. что там, дальше?
она много раз говорила это, но повторит еще. она не боится смерти, но боится всего, что приводит к ней. будь у неё возможность, с радостью выбрала бы эвтаназию.
она много раз говорила это, но повторит еще. она не сдалась без боя, но у неё больше нет сил продолжать вести его. беспощадная битва за солнце.
через несколько часов она умрет, но ей даже нечего сказать в последний раз. в её голове пустота, руки не трясутся, по щекам не текут слезы. наверное, она абсолютно готова покинуть это место. где-то в кармане пальто сейчас лежит последняя пачка сигарет, но почему-то т/и уверена, что она будет отвратительна как никогда.
честно сказать, ей так надоело при свете дня носить похуистичную маску, которая и вовсе не кажется маской, напротив, истинным лицом, а вечером рыдать, ощущая дыру в грудной клетке на каком-то молекулярном уровне, заполонить которую не получится уже никогда.
давление её обреченного на вечное одиночество существования медленно затягивает удавку на шее, перекрывая доступ кислорода, являющегося аллегорией на тусклый огонек надежды и веры в лучшее — в то, чего уже никогда не случится в её жизни — в чувства. с каждым последующим днем, с точностью повторяющим привычный сценарий предшествующих ему суток, она ощущает, как умирает вера, а вместе с ней и она.
телесная оболочка, обделенная способностью чувствовать хоть что-нибудь, даже ебаную и такую пресловутую грусть — единственно верное последствие разъедающей грудину пульсирующей безысходности.
совсем скоро слезы высохнут навсегда. совсем скоро холодные краски её существования потускнеют до блеклых, безжизненных тонов.
совсем скоро она перестанет чувствовать отчаяние.
— судьба забирает у нас всё самое ценное, чтобы сделать сильными, а после дает бесценное за твои труды. но она упускает лишь одну важную деталь — ты больше ни в чем не нуждаешься. благодарен тому, что есть, и идешь к своим целям один, не смея просить помощь,— сигарета дотлевает до самого фильтра, а т/и смотрит вдаль, медленно выдыхая дым, еще не успевая освободиться от своих же мыслей, —потерять все, обрести бесценное, но уже такое дотошно ненужное.
взгляд т/и медленно ползёт вверх и в этот же миг голубые глаза застают прекраснейший закат. хочется забыться, потеряться, и остаться лишь в этом забвенном моменте. сохранить его в памяти так же, как и лёгкую улыбку на губах.
в груди появилось непонятное тепло. девушка чувствует некое родство с таким привычным для всех явлением. рука непроизвольно тянется к пачке с никотином и, не раздумывая, она тянет сигарету к губам, прикуривая.
— скоро наступит конец. нет сил,— т/и стоит у обрыва, вытянув руку. хочется сделать шаг вперёд, и самое печальное, что ничто не удерживает её. напротив, невидимая сила подталкивает сделать лишь один шаг, чтобы кубарем свалиться вниз.
она вспоминает всех, кого потеряла. какая жалость, но они не помнят её. или помнят, но как какое-нибудь ужасное воспоминание, ведь с ней по-другому никак.
хотелось бы заплакать, но она не может. слёзные мешки давно высохли, без шанса когда-либо снова наполниться солёной жидкостью.
ужасно одиноко. щемящее чувство внутри разрывает её, и она чувствует, с какой болью умирает каждая клетка организма.
— я всегда была здесь, на краю обрыва. чувство одиночества шло со мной рука об руку, просто сейчас это ощущается отчётливее, чем обычно.
у обрыва лежала недокуренная сигарета. а рядом с ней та, кто её не докурила.