Художник

Ночь выдалась беспокойной, шум кистей в голове никак не хотел замолкнуть. Было принято простое решение: подготовить краски и снарядить мольберт, иначе чугунная голова врастёт в подушку, а с ней и мысли по дому.
Натянув сапоги и впопыхах накинув плащ, художник начал выбираться из дома, однако мелкое бурчание насторожило его слух, голоса раздавались прямиком из вентиляции, ведущей на второй этаж.

-Да не могу же я так просто! Это же не дело, барин, сам посуди, поймают нас и гаплык будет.

По низкому басу Илья хорошо угадывался, пусть и шёпот, но его говор было сложно спутать.

-Не смей страшиться, твоя работа маленькая, а оплата большая. Ты без меня никогда бы с долгами не рассчитался, забыл кому обязан?

Генерал был встревожен, его голос скакал по вентиляции и доходил до ушей расстроенным баяном.
Неожиданно в дискус вступило третье лицо.
Слегка низкий женский голос раскидал по углам представителей подкаблучного пола и взял инициативу в свои связки.

-Если я сказала что ещё не время. Значит не время. Вижу я в этом возможности куда более выгодные нежели ваше варварское вмешательство. А сейчас предлагаю вам отправиться по комнатам, на часах половина пятого утра.

Рассвет пробивался сквозь кроны деревьев, окруживших дом, тот боялся вековых спичек и вырыдал от страху целый пруд. Над ним обильно кружили стрекозы, а внизу квакали лягушки, стягивая на себя одеяло. Небольшая ряска облепила по сторонам водные границы и со временем намеревалась полностью поглотить благородную лужицу.
Дом стоял на небольшой возвышенности, его белоснежные стены сделаны по античному образцу. Колонны перемежались с арками которыми погоняли барельефы. Тут и зарисовки быта дворян и героические битвы, архитектор явно получил две телеги с золотом, а может и больше. Небольшая ротонда, служившая пристройкой, наделена небесно-голубым куполом, который играл с розовыми крапинками, осевшими словно пух на самых его сокровенных местах. Но главное достояние это парадный вход с вымощенной дорогой, виляющей от самых кованых ворот. Так статуи в древнегреческом стиле украшали первый план, скрученные позы, взгляд куда не пойми. Скорее всего даже хозяева не знали зачем эти мраморные люди застыли здесь. На второй же выходят помпезные по своей величине двери, украшенные сдержанным витражом, перетекавшим на соседние окна. Создавалось впечатление полноценной картины, однако та была через чур перегружена и всячески пыталась показать свою статустность. Которой помогал: ворох, куча, насыпь, гребень, горы позолоты

-Только сейчас я понимаю какая-же это ляпистая безвкусица, будто дом хотел казаться богатым, но так не умеючи… Золотой индюк надутый от газов взорвался прямиком на это здание.
Но выбора нет, пора за работу.

Мольберт готов, ткань натянута на раму, краски благоухали, кисти чесались.
Первые наброски выходили очень реалистичными, пока карандаш натужно выскребал тонкие линии к месту творчества подобралась Мари.

-Доброе утро, опять трудишься над домом? Два дня подряд безвылазно пишешь, лучше бы чаю выпил.

-Прошу прощения, два дня? Я же только приступил к работе.

Выглянув из-за полотна, художник никого не увидел, лишь ветер выгуливал тринадцать опавших листочков.
Взгляд крутился как юла, но никаких следов девушки. Даже трава на лужайке оставалась свежей, никто не ступал на неё.
-Фуф, чертовщина! Кажется просто показалось. Видимо плохой сон сказывается на мне. Или же ножка стола меня поразила, чепуха, нужно работать. Только трудом можно воспитать себя.

Потянувшись к палитре, ногою был случайно задет стоявший рядом портфель, от удара тот лениво перекатился на бок.

-Да что ж это такое? Ещё и ты против меня?

Мастер попытался встать и увидел голову Мари. Она мирно скалила зубы, капая слюной на холст. Локти смотрели в разные стороны, а обгоревшие волосы прыгали островками на голове.

-Против тебя время. Три дня. Три дня. Три дня!

Она заорала с такой силой, что художник начал икать и плакать одновременно.
Ошарашенный он отскочил от мольберта и сильно ударился спиной. Камень притаившийся в траве больно врезался в мышцы. Словно Молния поразила всё тело и шум закончился лишь в ногтях. Перед глазами мелькали яркие огни, что-то искрило с невероятной силой, вырывая веки из темноты.

-Боже, боже, что это было? Что черт побери это было? Это ведь точно не Мари, это просто воображение. Это как дедушка рассказывал, всё было так же в его историях.

Чуть дрожа и озираясь по сторонам было вновь принято волевое решение; приступать к работе. Трясущаяся рука дёргано накладывала краску, сюда чуть темнее положенного, а тут линия зигзагом. Спина продолжала выть.

-Доброе утро, почему же вы не спите? Ведь ещё слишком рано даже для эскизов.

Тихий и кроткий голос Мари. Он не нёс зла, но от него сердце взвывало от ужаса.

-Да, д-да, уже пишу, решил раньше встать. Сейчас солнце даёт необходимый угол и свет так хорош.

-У вас очень хороший вкус, я мало видела картин, но этот ракурс, о, он непременно завоюет сердца.

Мари слегка улыбнулась, на её кротком личике проступили две небольшие ямочки.
А волнение от предыдущей встречи постепенно улетучивалось.

-По правде сказать я и не знал как лучше сесть, тут есть нюанс. Надо чтобы дом притягивал внимание, но и антураж зелени не терялся…

-А какие у вас краски замечательные. Вы их покупаете в специальной лавке? Я слышала в городе они стоят дикое состояние.
Мари тихонько кружила рядом, не отводя взгляд от картины.

-Нет, решительно нет. Я не покупаю краски, а делаю их самостоятельно, мой дедушка научил меня старинным рецептам. Они передавались многими поколениями и вот дошли до меня.

Художник начал объяснять технику приготовления, как подготовить необходимые ингредиенты и прочий бред увеличенного. Мари решительно кивала, но её взгляд по-прежнему оставался на картине. Её голова чуть склонилась вбок.

— А знаете, красивые формы, хочется утонуть в них. Ваш дедушка тоже был художником? Эти цвета они пленят, как вам удаётся так писать?

Девушка обхаживала стул и рабочее место, всматриваясь в степенные мазки. Она съедала глазами, чуток вздрагивая, когда кисть падала на холст. После чего немного облизывала пухлые губы, кусая их под конец.

-Мой дед был очень талантливым вором зрительных симпатий. Он прошёл две войны оттого его картины стали невероятно живыми. Самые лучшие работы у него всегда были связаны с полем битвы, где бесподобнее всего у него выходил огонь. Он был прекрасен и очаровывал любого…

-Совсем как я? Ну же, я намеренно пришла к вам. Я видела с какой похотью в глазах вы смотрели на меня. Я всю ночь о вас думала, ваш голос и взгляд, они взяли меня в плен.

Мари легко подлетела к шее мужчины и начала проводить по ней языком, жадно дыша в самое ушко. Связывая всё тело, которое больше не могло противиться инстинктам. Его глаза закатывались, но вместо удовольствия тупая боль заверещала в спине. Холодом обдало его шею и лицо, открыв глаза тот понял, что лежит на траве. Холодный пот проступает на лбу, а его обступили люди.