Нецветаева

Мои попытки почитать не увенчались успехом. Все мои мысли были заняты им, и я снова и снова перечитывала один тот же абзац в надежде наконец-то уловить смысл.

Спустя пару часов насилия над собой и Стругацкими, я с хлопком закрыла книгу. Съехав с кресла немного вниз, так что моя шея оказалась на месте, где обычно прижата поясница, я с тяжёлым вздохом прикрыла глаза.

Меня могла бы отвлечь прогулка, но мысль, что он позвонит ровно в тот момент, когда я уйду, не давала мне покоя.

Я включила телевизор. Он щёлкнул статикой и немного поворчал, прежде чем наконец воспроизвести картинку. Я переключила несколько каналов. «Клон», новости, футбол, новости, «Пятый элемент». На последнем я немного зависла (пусть и смотрела его уже сотню раз), но через десять минут всё же выключила.

— Пусть лучше будет радио, — пробурчала я.

Музыка немного успокаивала. Я забралась в кресло с ногами и просидела так, пока совсем не уснула.

Что-то разбудило меня ближе к часу ночи. Радио всё ещё что-то бормотало. Я поднялась и хорошенько размяла спину — спать в такой позе было не лучшей идеей. Утром меня ждала работа, так что я перебралась в кровать и проснулась уже с будильником.

Балетный класс начинался в десять. За пять минут до начала, одетая в синий купальник и черные лосины, я встала перед зеркалом.

— Как же я не люблю чистую голову, — недовольно протянула я в попытке заколоть вылезающую из култышки чёрную прядку.

— Не знаю о чём ты, — ответил Миша, проводя рукой по коротким кудряшкам.

— Может, и мне так отрезать? — вздохнула Зоя. Она сидела рядом на полу и пришивала ленточки к новым пуантам.

— Капустина тебе голову оторвёт после такого, — сказала я с заколкой в зубах.

— Доброе утро! — пропела Черных, закрывая дверь в класс. — Давайте начнём с разогрева, как обычно. Фёдор Иваныч, — обратилась она к концертмейстеру, что сидел за старым обшарпанным фортепиано, — сыграете нам что-нибудь?

После разогрева у станка пришла очередь тянуть шпагат. Я сидела на коврике с широко раскрытыми ногами и тянулась корпусом вперёд. Черных подошла незаметно, и хорошенько надавила руками мне на поясницу, так что я легла ещё ниже.

— А спина-то какая кривая, ужас, — ласково произнесла она.

— Я стараюсь, — пискнула я.

— Давай ещё пониже. И выпрямляй свой горб.

Это стоило мне тяжёлых усилий, но я сделала, как она велела.

— Ну вооот, другое дело же. Посмотри.

Я сдавленно выдохнула и повернула голову вправо. Идеальная спина. Жаль, что она такой не останется без давления сверху.

Черных подержала меня ещё несколько секунд в таком положении и наконец отпустила.

Вместе с жадным вдохом моя спина вновь округлилась.

— Халтурщица, — подтрунила Черных и перешла к другому танцору.

Оставшиеся двадцать минут мы выполняли базовые элементы и после разошлись по своим репетициям.

Я снова играла в первом составе того же балета. Мы с Мишей и другими парами отрабатывали поддержки.

Педагог-репетитор Добренко дважды хлопнул в ладоши и поднялся со скамьи. Все замерли.

— Дорогие мои, — протянул он, — просыпаемся. Солнце уже давно встало. Ася, что у тебя со спиной опять? Не гаргулью играем. Он когда тебя поднял, ты вот такая у меня должна быть, — Добренко поднял руки в ту же позицию и показал ровную спину с небольшим прогибом.

Я кивнула, и мы начали заново.

Чтобы снова остановиться там же.

— Миша, ну ты же не мешок с картошкой поднимаешь. Мягче давай, мягче.

Репетиции заняли весь день. В свободные от выступлений дни у нас нередко выпадал час-два, чтобы прогуляться и пообедать, но сегодня не было времени даже отдышаться.

Домой я вернулась ближе к одиннадцати, совершенно измотанная. И это только кордебалет. Страшно было представить, что меня ожидает дальше.

Бросив сумку на пол, я первым делом проверила телефон.

Один пропущенный.

Дыхание перехватило. Я проверила номер... Нет, это мамин. Перезванивать было уже поздно, и я отложила это на завтра.

Пообщавшись с ней утром, я опять отправилась в театр. В понедельник мы не работали, но при желании всё равно могли репетировать. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы отвлечься.

— И ты тут, — по-доброму усмехнулась Зоя, когда я вошла в зал. Она стояла спиной к станку, оперев на него предплечья и стараясь свести их вместе.

— Хочу отработать второй акт, — начала я, разминая руки. — А ты?

— «Капелию». Даша уходит в декрет, так что если на соло вдруг появится место...

Наш разговор прервала Черных, вдруг появившаяся в дверях.

— Ничуть не сомневалась, что это вы, — посмеялась она. — Могли бы отдыхать в свой выходной. Ох, и не цените вы того, что имеете. Но раз уж вы здесь... — она посмотрела через в коридор, чтобы убедиться, что никто не услышит. — Поработайте сегодня над гранд жете и па де ша.

Мы с Зоей переглянулись.

— Я вам ничего не говорила, — Черных подмигнула и вышла.

— Новый балет? — шёпотом спросила я у Зои.

— Похоже на то, — её глаза заблестели.

Через четыре часа я была дома. Дмитрий так и не позвонил.

***

На следующее утро, когда мы только начали прыгать гранд жете, в зал вошёл художественный руководитель Фоменко в сопровождении Капустиной. Последняя, будучи немолодой, села на уступ под центральным зеркалом. Фоменко же остался в дверях, скрестив руки за спиной.

Спустя десять минут наших прыжков Фоменко подсел к Капустиной, перебросился с ней парой фраз и затем объявил:

— Мы начинаем ставить новый одноактный балет. Первый состав... — он взглянул в блокнот.

Мы затаили дыхание. Шансов на сольную роль у нас не было, но получить первый состав кордебалета всё ещё был важно. Чем разнообразнее репертуар — даже даже кордебалетный — тем раньше мы наработаем нужный опыт. Тем раньше нам дадут соло, хотя бы в третьем составе.

— Солисты Марина Захарова, Таня Грачёва, Витя Завьялов. — Кордебалет...

Я скрестила пальцы за спиной, надеясь услышать свою фамилию, но вместо неё...

— ... Зоя Суворова...

Зоя чуть слышно пискнула, прикрыв ладонью руку.

— Второй состав. Солисты... Миша Носков...

Я оглянулась. Он стоял в паре метров от нас, с широко раскрытыми от удивления глазами. Заметив меня, он широко улыбнулся. Я губами показала «поздравляю». Он так же ответил «спасибо» и прижал ладонь к груди.

Мише уже не первый раз давали соло. Но если раньше это был третий состав, то сегодня уже второй. Ещё немного — и он выступит на сцене.

— Кордебалет: Ася Кузнецова...

Сердце дрогнуло. У нас был небольшой шанс оказаться на сцене всем вместе, чтобы разделить с Мишей его первое соло.

Впрочем, для меня вероятность перейти в первый состав была выше. На репетициях нередко меняли танцоров, если видели, что один не справляется, или даже не смотрится рядом с другими из-за телосложения. Бывало по-разному. Но вот для солистов такое было редкостью. Их выбирали скрупулёзно с самого начала.

— Ты тоже с нами, — с облегчением прошептала Зоя, приобняв меня за плечи.

— Репетиции начнём сегодня. На этом всё, — с этими словами Фоменко направился к выходу.

— Выложимся на полную, — всё так же шёпотом пообещали мы друг другу.

***

В четверг, пока я читала новую книгу, вдруг зазвонил телефон. Погруженная в свои мысли, я даже не посмотрела на номер.

— Алло?

— Добрый вечер, Нецветаева.

Я узнала его баритон с первых слов. Мои губы расплылись в улыбке

— Не отвлекаю?

— Нет. Нисколько.

— Хорошо, — мне показалось, что он тоже улыбался. — Ты сейчас занята?

Я прижала трубку сильнее и выглянула в коридор, где висели часы. 20:09.

— Нет.

— Не хочешь сходить в кино? Я могу заехать, если скажешь адрес.

— Горького, пятьдесят, — не задумываясь, ответила я.

— Буду через двадцать минут.

Серебристый «Рено» остановился почти у самого подъезда. Дверца с водительской стороны открылась, и Дмитрий неспешно подошёл ко мне. Пальто всё так же распахнуто, как и в день нашего первого свидания.

Он загадочно улыбнулся и протянул мне букет из пяти веточек кустовых роз. Красные с белыми вкраплениями бутоны, аккуратно обёрнутые в белую бумагу.

Мои щёки покраснели. Я невольно опустила глаза, когда мои тонкие пальцы коснулись стеблей.

— Я не знал, какие ты любишь, — начал было он, но я его остановила:

— Розы чудесны. Спасибо.

— Я подумал, мы можем пойти на «Прогулку», — сказал он, направляясь к пассажирскому сидению.

— Но мы же собирались в кино? — я вопросительно посмотрела на него.

Он засмеялся и открыл мне дверь.

— Нет, в смысле фильм «Прогулка».

— А, — я прикусила язык от неловкости и села в машину.

Он закрыл за мной дверь и вернулся на своё место. В машине было тепло, приятно пахло теми же духами, что носил Дмитрий. И ещё немного табаком.

— А о чём фильм?

— Не уверен, — он пожал плечами. — Какая-то мелодрама.

Я скривилась, отчего он вновь засмеялся.

— Я думал, девушкам такое нравится, — произнёс он, заводя машину. — Альтернативно могу предложить «Ограбление по-итальянски». Это боевик.

— Звучит лучше, — кивнула я.

— Тогда поехали, — он окинул меня взглядом и бросил: — Пристегнись.

Начало фильма было интересным, но дальше Дмитрий взял меня за руку, и я уже не смогла сосредоточиться на сюжете. Его ладонь была тёплой. Он поглаживал мою большим пальцем, иногда бросая на меня полный нежности взгляд.

Мы вышли из кинотеатра через два часа. Он вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.

— Ты не голодна? — спросил он, выдыхая клубочек серого дыма.

Я посмотрела куда-то наверх, стараясь вспомнить, когда ела в последний раз. И затем помотала головой.

— Ну хорошо. Хочешь, прогуляемся? Или отвезти тебя домой?

— Я не против прогуляться.

Он докурил, и мы перешли дорогу, чтобы оказаться в узеньком сквере посреди улицы. Деревья стояли почти голые, ярко светили редкие фонари.

Моя правая ладонь в кожаной перчатке. Левая — сплетена с его пальцами.

Неспешным шагом мы добрались до набережной. Дмитрий остановился напротив. Наши глаза встретились. Он слегка наклонился, его рука приблизилась к моему лицу и аккуратно смахнула прядку. Я замерла, смотря на его губы.

Тёплые губы. Сначала едва коснулись, но стоило мне ответить, уже с большей жадностью накрыли меня. Я положила правую руку ему на талию, а левую прижала к гладко выбритой щеке.

Он отодвинулся от меня спустя минуту, и я вдруг резко вдохнула, будто не дышала всё это время.

Он привёз меня домой слегка за полночь. Поставив машину на ручник, он отстегнул ремень. Я думала, он хочет достать цветы с заднего сидения, но вместо этого он поцеловал меня ещё раз.

***

— Ты прямо светишься, — заметила Зоя. Мы только еще переодевались перед утренним классом. — Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — попыталась отмахнуться я, но это, похоже, только раззадорило её.

— Ну, кто он?

— Просто друг.

— Да-да, я по щекам твоим красным вижу, какой он друг. Было уже? — подмигнула она.

— Зоя! — вспыхнула я. — Просто поцеловал...

— Где познакомились?

— Я с ним столкнулась, когда бежала за Воронцовым. Ну, я рассказывала... Они друзья, как оказалось.

Зоя сложила свои вещи в общий шкаф и с задумчивым видом посмотрела на меня.

— Погоди. Так это ему сколько?

— М... — замялась я, переделывая распавшуюся култышку. — Ну... тридцать... пять...

— Сколько?! — от первоначальной улыбки подруги не осталось и следа. Теперь в её взгляде читалось только волнение. — Ась, он же старый. Одиннадцать лет разницы? Ты шутишь?

— Да ладно тебе, мне же не восемнадцать.

— Давно ли? Я понимаю еще шесть лет. И то, лучше когда обоим за тридцать. Но двадцать четыре и тридцать пять? Ненормально это...

— Нормально всё.

— Я просто переживаю за тебя.

— Он правда хороший, — я виновато посмотрела на неё через зеркало, и она вздохнула.

— Не женат хоть? — усмехнулась она.

— Вроде нет.

— Познакомь потом. Хочу сама убедиться, что он адекватный.

Я только засмеялась в ответ.

***

Через две недели у кордебалета наконец была крупная репетиция нового балета. Фоменко хотел посмотреть, как мы выглядим все вместе. Для меня это была последняя возможность танцевать с Зоей.

В вытянутом зале составы танцевали друг за другом. Первый — прямо перед Фоменко, чуть дальше второй и в самой дали — третий. И хотя я была ближе последних, едва ли Фоменко мог заменить меня отсюда.

Тем не менее, я выкладывалась на полную.

И вот, спустя десять минут Фоменко поднял руку. Фортепиано замолчало. Все танцоры затаили дыхание.

— Настя, поменяйся с Полиной. Лиза... — он задумался. — Давайте сначала посмотрим с Катей, а потом с Асей.

Я нервно сглотнула. Вот он, шанс.

Через пять минут, когда Катя оттанцевала кусок вместе с первым составом, настал мой черед. Под пристальным вниманием художественного руководителя я ужасно волновалась, но с первых нот отдала танцу всю себя.

Фоменко хмыкнул. Медленно подошёл ко мне.

— Марк, подойди, — не смотря в его сторону, сказал тот.

Марк был бы моим партнёром, будь я в первом составе.

Фоменко поставил нас рядом и хмыкнул вновь.

— Женя, тоже сюда.

Женя тоже был из первого, но танцевал с другой девушкой.

Внимательно оглядев нашу троицу, Фоменко наконец произнес:

— Ася, будешь в первом составе вместе с Женей. Марк, а ты вместо Жени будешь с Полиной. Поехали с начала, — развернулся он и бодро зашагал обратно.

В их глазах Зои была гордость, и пока мы возвращались на места, она прошептала мне «поздравляю».

Из театра я вышла только после семи вечера. Некоторые артисты, особенно те, кого только сегодня перевели в первый состав, остались добивать свои партии. Возможно, мне тоже стоило, но мои мышцы протестовали.

Около девяти зазвонил телефон.

— Привет, — ласково протянула я, узнав номер.

За это время мы с Дмитрием виделись только один раз: он сводил меня в музей в выходной. Я была рада его слышать.

— Привет, — промурчал он в ответ. — Ты не занята? У меня есть идея, как провести вечер.

— Сегодня не смогу, — я прижалась спиной к стене и принялась накручивать спиральку провода на палец. — Завтра первый прогон на сцене, и мне нужно хорошо выспаться.

— На сцене? Тебя взяли в первый состав?

— Взяли! — воскликнула я.

— Поздравляю. Рад за тебя.

— Спасибо.

— Когда говоришь, у вас премьера?

— Пятого декабря.

— Я обязательно приду.

— Я могу взять тебе билет, если хочешь.

— Если только я не обделю этим твоих друзей. Я же знаю, что артистам дают только два-три билета.

— Все мои друзья танцуют этот же балет, — засмеялась я. — А мама не поедет ради такой мелочи.

— Ну ладно. Когда я смогу тебя увидеть? Забрать билет, например, — с ехидством добавил он.

— Даже не знаю, — я ответила ему тем же. — Если хочешь билет, придется сводить меня на свидание ещё минимум два раза.

— Чего только не сделаешь ради бесплатного балета. Ну хорошо. Как насчёт четверга?

— Пойдёт, — я кивнула сама себе. И потом добавила: — Но если серьёзно, скорее всего билет я получу только через пару недель.

— Хорошо. Отдыхай, я позвоню тебе в четверг.