Бинокль

Рождественские колокольчики

В последние дни декабря, которые всегда кажутся очень короткими и суетливыми, вся наша семья готовилась к празднику. Ведь Новый год - это самое любимое и радостное торжество в доме. Уже были закуплены традиционные мандарины и шампанское. Новогодний «продуктовый заказ» дожидался своего часа в холодильнике «ЗИЛ» и манил долгожданным вкусом красной икры, шпрот и деликатесного сервелата. Комнаты радовали чистотой. В центре гостиной вальяжно расположилась главная виновница торжества - новогодняя ёлка. Её присутствие ощущалось даже в коридоре, поднимая настроение бодрящим лесным запахом. Зелёная гостья уткнулась своим стволом в большое эмалированное ведро, обёрнутое ватой и разноцветной мишурой, распушила ветви и, казалось, ожидала свидания с блестящими игрушками и мерцающими лампочками. Наряжать ёлку взялась я, тогда ещё юная студентка полиграфического техникума. Даже не знаю, какой момент мне доставлял большее удовольствие: бой кремлёвских курантов и звон хрустальных бокалов ровно в полночь или предшествующая этому встреча с новогодними ёлочными украшениями. Сердце замирало от жгучего восторга, когда с глубоких антресолей снимались пыльные короба, хранящие в себе настоящий клад. Сверкающие и переливающиеся всеми цветами радуги хрупкие игрушки аккуратно выкладывались на кровать и вызывали не меньшее восхищение, чем сказочные сокровища графа Монте-Кристо. Мамина сестра, тётя Лида, вызвалась мне помогать. Последний год она жила у нас, занимая маленькую угловую комнату и ожидая ордера на получение новой квартиры в современных Черёмушках.

Сложная и кропотливая это была работа: бережно брать в руки каждую игрушку, привязывать к ней прочную ниточку, отыскивать подходящее место в еловых ветвях и водружать туда праздничное украшение. Забытые за год игрушки, попадая в тёплые ладони, как бы оживали, становились очень близкими и родными. Истории многих из них я знала наизусть. Этот картонный попугай совсем старый. Краска на его крыльях потускнела и местами облупилась. А эту крупную золочёную шишку на сэкономленные деньги купила моя мама, когда была ещё маленькой девочкой. Ох, и удивила же она своих близких! Я и сейчас нигде не встречала новогоднее украшение такого внушительного размера. Эти тёмно-синие шары кажутся совсем простыми, но они хранят секрет. Во мраке звёзды на них загораются таинственным фосфорическим светом. А этот маленький оранжевый шар мне особенно дорог. Я получила его в награду за хорошее выступление на отчётном концерте в музыкальной школе. Вот и герои любимых сказок: Черномор, Шамаханская царица, Снегурочка, Кот в сапогах.

- А откуда у нас эта игрушка? - спросила я тётю, протягивая ей три золотых колокольчика, обсыпанных снежными искорками и скреплённых алой атласной лентой.

- Эти рождественские колокольчики подарил мне любимый ученик, Коля Астахов, - ответила тётя Лида. - Было это давно, когда сразу после окончания института меня распределили на работу в одну из московских школ. Три года я преподавала иностранный язык в классе, где учился Коля. На моих глазах ребята взрослели и из шаловливых школяров превращались в перспективных выпускников, завтрашних рабочих и студентов. В те времена было много хороших, увлечённых учёбой мальчишек, но Коля Астахов выделялся из всех. Мало того, что у него были необыкновенные, просто феноменальные способности к изучению иностранных языков. Нравился он мне совсем не потому, что ни разу не пропустил уроков и по английскому имел твёрдое «отлично». Было в нём что-то светлое, жизнерадостное и располагающее к себе. Про таких людей говорят: «Так и западает в душу». Внешне он казался совершенно обыкновенным. Простой вихрастый паренёк, немного застенчивый и угловатый. Но живые лучистые глаза и задорная улыбка придавали всему его образу особое обаяние. Отзывчивый, честный и очень справедливый, Коля пользовался неоспоримым авторитетом и у одноклассников, и у учителей. Ещё у Николая была мечта. Страстный голубятник и неисправимый романтик, он очень любил небо и готовился к поступлению в лётное училище. В послевоенные годы профессия лётчика многим казалась особенно интересной и нужной. Проходя мимо школьного двора, я не раз наблюдала, как Астахов, запрокинув голову и приложив ладонь ко лбу, вглядывается вдаль, в бесконечные небесные просторы.

Вспоминая его, я вижу мимолётные отрывки из собственной жизни. Они напоминают кадры забытого старого кино. Вот везде поспевающий Коля помогает мне нести тяжёлый рюкзак во время похода, в котором участвовала вся школа. Вот стоит на пороге класса и держит в руках необъятный букет душистой сирени. Вот сидит на занятиях, сосредоточенно смотрит на доску и машинально вертит в пальцах тонкую перьевую ручку. Как-то, чудом узнав о дате моего рождения, он подговорил всех однокашников. После урока они внесли в школьную аудиторию огромный, выполненный на заказ торт, на котором красовалась шоколадная надпись «23 года». Столько мне тогда исполнилось лет.

А однажды Коля действительно сильно удивил меня неожиданным подарком. Наступал Новый год, настроение было отличное, предпраздничное. Оставшись в школе после уроков, я засиделась за тетрадками и даже не заметила, как в открытую дверь тихо вошёл Астахов. Он нерешительно подошёл ко мне, держа в руках бумажный кулёк, в котором что-то звякнуло.

- Осторожно, - сказал он. - Это подарок к Новому году. Он очень хрупкий. Хочу, чтобы вы вспоминали о нашем дружном классе во время зимних каникул.

Я развернула шуршащую бумагу и даже вздрогнула от неожиданности. В грубом сероватом кульке лежала немецкая ёлочная игрушка, которая завораживала своей оригинальностью и красотой. Даже трудно представить, где Коля смог раздобыть трофейные рождественские колокольчики, но мне они уж точно показались явившимися из волшебной сказки. Бережно и аккуратно несла я домой звенящее чудо. На праздничной ёлке игрушка заняла своё почётное место, вызывая заслуженное восхищение подруг и родственников.

А весной Коли не стало. Он погиб на пожаре. Семья Астаховых жила в старом двухэтажном доме и занимала две небольшие комнаты, которые находились в верхней деревянной пристройке. Колина мать трудилась на фабрике. Тот злополучный день выпал как раз на её рабочую смену. Огонь запылал в соседней квартире, где жил неблагонадёжный сосед, Фёдор. Шумный скандалист и пьяница, он не раз становился объектом возмущения всего квартала.

Были будни. Коля возвращался из школы. Когда он подошёл к своему дому, то увидел, что весь второй этаж охвачен пламенем. Во дворе уже собралась толпа зевак. Все с удивлением наблюдали, как Николай бросился в пылающий дом. Он знал, что там осталась его младшая сестрёнка. Несколько волнительных минут народ, затаив дыхание, ожидал и гадал: что же будет дальше? Вдруг из распахнутой двери появился взлохмаченный и чумазый парень. На руках он нёс испуганную девочку. Жильцы ликовали. Но герой не остановился. Передав дрожащую Оленьку соседке с первого этажа, он снова ринулся в огонь. Ведь там остался нерадивый сосед! Как выяснилось потом, Фёдор был пьян. Он закурил, да так и заснул на потрёпанной кушетке с сигаретой в руках. Неприятный он был человек, почти совсем пропащий. Но Николай не мог оставить его в беде. Он знал беспокойного соседа с детства, жалел его и называл запросто, дядя Федя. Оказывается, доброта порой может сослужить и плохую службу. Живым Колю никто больше не видел. Ветхие деревянные перекрытия не выдержали, и вся верхняя пристройка рухнула. Разрушение сопровождалось ужасным грохотом и криками свидетелей. Все эти подробности рассказала мне Оля Астахова, сестра Николая. Она тоже училась в нашей школе. Закончив свой рассказ, девчушка положила на мой стол толстую тетрадь в плотном коричневом переплёте. Оказывается, все эти годы Коля вёл дневник, который вместе с немногочисленными вещами чудом уцелел во время пожара и теперь лежал передо мной. Я открыла его страницы и стала читать.

В дневнике отображались многие реальные события из жизни. Очень странным показалось мне то, что размышления, изложенные в потёртой тетрадке, точно совпадали с теми мыслями, которые волновали и меня. Иногда даже казалось, что всё это написал не мальчишка-ученик, а я сама. Николай увлекательно описывал нашу школу, одноклассников, своих друзей. Писал он о своих планах и мечтаниях, писал и обо мне.

И как же я за три года нашего знакомства не догадалась, что Коля был сильно в меня влюблён!

«Когда смотришь на её васильковое платье с белоснежным кружевным воротничком вокруг тонкой шеи, на золотисто-пшеничные волосы, аккуратно уложенные на гордо приподнятой голове, то понимаешь, как бесстрашно отдавали свои жизни наши бойцы во время войны, как жертвовали собой ради счастья и благополучия своих любимых».

В этом был весь Коля: смелый, мужественный и очень эмоциональный. Он писал о своей любви. Но в этом описании не было ни капли пошлости и банальности.

«Когда я вижу её глаза, - продолжал он, - такие ясные и светлые, но всё-таки очень строгие и серьёзные, то вспоминаю мартовское небо: чистое и безоблачное, но ещё по-зимнему холодное. Когда заглядываешь в эти глаза, то ничего не боишься, и хочется встать прямо посреди урока и громко сказать по-английски, по-французски, по-немецки, да что там, закричать на всех языках мира: «Лидия Леонидовна, я люблю вас! Люблю безответно, безнадёжно, но так сильно и горячо, что верю - смогу пронести это чувство через всю жизнь».

Да, не знал тогда Коля, что жизнь его окажется очень короткой. В моей судьбе было много встреч и разлук, радостей и печалей. Два раза я выходила замуж. С первым мужем, высоким, очень красивым военным, мы переехали в Ярославль. Там он бросил меня. К тому времени на моих руках уже была годовалая дочка. Я перебралась в Иваново, а позже вернулась в Москву. Второй муж, инженер машиностроительного предприятия, оказался очень порядочным человеком. Но наши характеры и привычки очень не совпадали, и совместная жизнь стала невыносимой. Ушла от мужа на этот раз я сама. Нелегко оказалось одной растить ребёнка. Приходилось много работать. Я давала частные уроки, преподавала английский в школах, а позже в училище. Были на жизненном пути обиды, горести, непонимание. И вот когда мне становилось совсем одиноко и грустно, я доставала из заветного уголка дневник Коли Астахова и перечитывала пожелтевшие страницы, текст которых знала уже наизусть. Почему-то мне казалось, что если бы Коля был жив, то непременно разыскал бы меня в любой точке земного шара. Конечно, он пришёл бы ко мне, обнял, прижал к груди, как когда-то прижимал к себе сестрёнку Оленьку, и вынес бы на своих сильных руках из любого горя, из любого несчастья. И вот ещё что интересно. Сколько лет прожила я на свете, а так никто больше и не назвал мои волосы золотисто-пшеничными, а глаза похожими на мартовское небо.

Много лет прошло с того декабрьского вечера, когда услышала я эту историю. Давно стёрся из человеческой памяти образ Коли Астахова, да и тёти Лиды уже не было на свете. Прошло три года, как мы похоронили её на Введенском кладбище в Москве. Сама я тоже давно перестала быть юной девушкой-студенткой. Захватили другие заботы. Всё поменялось. Но только одно осталось неизменным. Перед каждым Новым годом я всё так же наряжала праздничную ёлку. Так же, как и прежде, доставались с антресолей объёмные короба, вынимались украшения. Я видела, какой восторг горит в глазах моих дочерей и узнавала в них себя. Мы раскладывали разноцветные игрушки на мягкой кровати, осторожно привязывали к ним тонкие ниточки и начинали развешивать переливающиеся шары, сосульки и фонарики. Большие и тяжёлые игрушки располагались на нижних ветвях, маленькие и лёгкие - повыше. А на самом верху, прямо под острым шпилем, всегда размещались золотые рождественские колокольчики, которые спустя десятилетия оставались всё такими же яркими и блестящими, снова красовались на широкой алой ленте и как бы возвещали о приходе ещё одного Нового года. Такие тоненькие и хрупкие, они оказались намного прочнее простых человеческих судеб.

p|EqG