Бинокль

Диета

«Даже самые известные женщины, являющиеся объектом восхищения и подражания миллионов поклонников, порой сталкиваются с досадными проблемами, присущими каждому из нас. Одна из таких проблем - лишний вес. В течение многих лет популярная манекенщица и фотомодель Клаудиа Шиффер оставалась бесспорным эталоном стройности и элегантности. В 2000 году, согласно многочисленным статистическим опросам, она была названа самой красивой женщиной в мире. Одним из главных достоинств неповторимой внешности Клаудии всегда являлась её идеальная фигура. Но всем известно, что жизненные интересы красавицы не ограничились модельным бизнесом. Она удачно вышла замуж и родила двух очаровательных детей. Счастливая мать с удовольствием занялась воспитанием милых крошек. Единственное, что омрачало её существование, это печальный факт - за период беременностей и грудного вскармливания фотомодель набрала двадцать пять лишних килограммов! Согласитесь, что для звезды подиума это настоящая катастрофа. Но неунывающая Клаудиа не опустила рук. С небывалой энергией она взялась за формирование своего нового тела. Уже через полгода она смогла вновь приступить к любимой работе. Нужно заметить, что фигура манекенщицы вернулась в прежние габариты и стала ещё более утончённой, чем десять лет назад! В чём же секрет волшебного перевоплощения? Клаудиа Шиффер не сделала загадки из этого волнующего многих женщин вопроса. Она с удовольствием рассказала, что в основу борьбы с ненавистным жиром лёг специальный комплекс питания, разработанный известным врачом-диетологом Лоуренсом Кроффтом. Эффективность этой диеты бесспорна. Она рассчитана на тридцать дней, то есть на один календарный месяц, в течение которого возможна потеря от восьми до десяти килограммов лишнего веса. Уникальность разработанной методики состоит в том, что, несмотря на уменьшение объёма принимаемой пищи, вы не испытаете никакого дискомфорта, так как в ежедневном рационе питания остаются все необходимые для организма вещества, минералы и витамины.

В сегодняшней публикации мы знакомим вас с идеальной диетой Лоуренса Кроффта. Кстати, обворожительная фрау Шиффер шлёт читательницам журнала «Семейный уют» свою любовь и пожелание всегда оставаться красивыми и счастливыми».

Вера отложила журнал в сторону. Раньше она никогда не задумывалась о диетах, хотя и худышкой себя не считала. Её фигура всегда была достаточно стройной и привлекательной. И ела Вера всё что хотела. Организм как-то сам контролировал свой вес. Скрупулёзный подсчёт килокалорий казался глупым и пустым занятием. Но за последние три года всё изменилось. Вера вышла замуж. Потом появилась маленькая Дашенька. Образ жизни поменялся, стал оседлым, «домашним». И ненавистные килограммы начали прибавляться.

- Никого не слушай! Больше ешь, пей чай с молоком, - говорила свекровь. - Грудное вскармливание - это основа основ. Думай о ребёнке!

И Вера пила противный мутный чай из громадной литровой кружки, а есть, и вправду, всё время очень хотелось. Теперь дочке уже исполнился год, в семье всё было нормально и только постоянное недовольство, связанное с неуютной полнотой, угнетало и злило Веру.

- Всё точь-в-точь, как у Клаудии Шиффер, - подумалось ей. - Надо что-то решать. Сяду на диету. Может быть, пресловутый Лоуренс Кроффт мне поможет.

Вера достала чистый блокнот.

- Стану записывать в нём каждодневный рацион питания и количество сброшенных килограммов. Так будет легче выдержать голодовку и не сбиться в подсчётах калорий. Ну, начну.

Первый день

Завтрак - маленькая чашка чёрного кофе

Обед - тарелка нежирного бульона

Ужин - два крупных яблока

Проснулась Вера рано. Вернее, она почти и не ложилась спать, потому что было трудно назвать сном те короткие промежутки забытья, которые опять и опять прерывались протяжным плачем Дашеньки. Ребёнку нездоровилось.

- Обязательно вызови врача, - сказал Слава, уходя на работу.

Жена закрыла за ним дверь. Дождалась девяти утра и позвонила в детскую поликлинику. Потом села за кухонный стол и с удовольствием выпила чашку крепкого чёрного кофе. Желудок явно ждал продолжения трапезы, но Вера только улыбнулась:

- Хватит, хватит, вполне достаточно.

Врач, ещё не старая и очень обаятельная женщина, пришла быстро. Осмотрев маленькую пациентку и увидев её покрасневшие, набухшие дёсны, она констатировала:

- Ничего страшного, зубки режутся. Дальние зубы вообще доставляют много хлопот. Может даже подняться температура. Надо потерпеть.

- Спасибо вам, - сказала Вера и сунула в карман белого халата смятую купюру.

Погода на улице была неприятная. Поздняя зима или ранняя весна. Одним словом, самый конец февраля. Небо серело одной монолитной тучей, растянувшейся во все стороны.

«Хорошо хоть снега нет, можно идти гулять», - подумала Вера и стала одевать дочку.

Они часто гуляли в небольшом парке возле дома. Вера с трудом толкала коляску между чахлыми стволами голых деревьев и старалась поудачнее объехать мокрые выбоины в грязном раскисшем снегу.

- Привет! - сказала Ольга.

Она была давней приятельницей Веры и когда-то училась с ней в одной школе, только в разных классах. Раньше девушки виделись крайне редко, но теперь у Ольги появился маленький Артёмка, которому так же как и Даше был необходим свежий воздух. Молодые мамы стали встречаться в парке чуть ли не каждый день.

- Ну и счастливая же ты, - сказала подруга, - иметь свою квартиру, да ещё и двухкомнатную - это фантастика! А я со свекровью больше жить не могу. Свихнусь или прибью её. Опять сегодня поскандалили. Видите ли, я не так жарю блины. Тридцать лет прожила, а блины жарить не умею! Так и норовит меня чем-нибудь зацепить, гадина такая. Хочешь сухарики?

Ольга достала шуршащий пакет, но Вера вежливо отказалась.

«Да, мне хватает и ежедневных телефонных разговоров со свекровью», - думала она, придя домой.

Вера кормила дочку, смотрела на неё и удивлялась. Вообще-то она всегда была уверена, что будущие дети будут похожи на неё, смуглую темноглазую брюнетку. Но природа иногда подкидывает злые шутки. Даша как две капли воды походила на мужа Славика. Тот, в свою очередь, был очень похож на мать. Когда Вера внимательно рассматривала Дашу, ей начинало казаться, что в детской кроватке лежит не годовалый ребёнок, а свекровь - Наталья Ильинична, уменьшенная в несколько раз. Всё было одинаково: и светлые глаза, и жиденькие белобрысые волосы, и полное отсутствие ресниц и бровей.

В этот раз долго изучать внешность дочери не пришлось. Даша снова залилась плачем. Весь день опять был очень беспокойным.

- Сядь, поешь, - сказал Славик.

Он уже пришёл с работы, смотрел телевизор и доедал плотный ужин: свиную отбивную с жареной картошкой.

- Нет, спасибо, - ответила Вера.

Она наливала чай и убирала грязные тарелки. Яблоки были съедены ещё два часа назад. Слава имел неприятную привычку говорить с набитым ртом, ещё не прожевав пищу.

- Максим такой классный плеер взял, - восхищался он, - вещь просто супер. Сегодня на работу приносил.

- Прожуй, потом будешь говорить, - сделала замечание Вера.

Но муж продолжал чавкать и восхищаться удачной покупкой друга.

Третий день

Завтрак - 150 гр. нежирного творога

Обед - 100 гр. белого куриного мяса

Ужин - один апельсин

Вера даже не поняла, от чего она проснулась: от крика Дашеньки или от голода. То, что легко переносилось два первых дня, на третий стало просто невыносимо. Всё утро она кормила, обмывала, одевала дочку. Потом снова раздевала и обмывала, опять одевала. А сама только и думала о целом куске курицы, который можно будет съесть на обед.

- Всё собачится, никак не успокоится! - говорила Ольга.

Подруги дружно толкали коляски по февральской распутице.

- От меня, видите ли, в квартире один беспорядок! Это я торопилась и кофту на стул бросила, в шкаф не повесила. А то, что я единственная в доме убираюсь, пыль вытираю, ванную мою, это она не помнит. Ну, язва! Возьми пирожок, - и Ольга протянула румяную сдобную плюшку.

- Спасибо, я не хочу, - отказалась Вера.

Прямо из парка она зашла в соседний магазин, где покупала масло, хлеб и сосиски для Славика. Голова блаженно закружилась, когда на прилавке замелькали поджаристые пирожки. Точь-в-точь такие же, как у Ольги. Проснулось необъяснимое желание схватить один из них, целиком запихнуть в рот и жевать, жевать, жевать, прямо здесь в магазине, на глазах у всех покупателей. Вера даже испугалась своего секундного порыва. Она тряхнула головой и быстрей побежала к кассе. Дашеньке было жарко в тёплом комбинезоне.

Когда дочка заснула, Вере тоже очень захотелось прилечь и немного передохнуть. Но тратить драгоценное время было нельзя. На балконе уже накопился целый ворох неглаженного белья, а главное, мятые рубашки мужа. Каждый день Слава надевал свежую, хорошо отутюженную сорочку. Он считал, что аккуратный внешний вид необходим при его работе. Своей профессией Вячеслав вообще очень гордился. В крупной фирме, занимающейся продажей мясных консервов из Англии, он проработал уже восемь лет, за это время успев дослужиться до почётной должности старшего менеджера. Серьёзный и деловой Слава очень нравился Вериной маме. Когда он впервые появился в их доме, она так и сказала дочери:

- Вот хороший жених для тебя: целеустремлённый, трудолюбивый. С таким не пропадёшь. И работу свою так любит, приятно посмотреть.

Вера до сих пор не могла понять, как можно серьёзно относиться к оптовой продаже консервных банок? Но Славу этот вопрос абсолютно не занимал.

Вера гладила опостылевшие рубашки и смотрела в окно. Там было тускло и безрадостно.

Вечером Слава смачно жевал сочные котлеты с макаронами и возбуждённо говорил:

- Ну, плеер у Макса, конечно, отменный. Сразу чувствуется фирма. Я себе с зарплаты такой же куплю. Последняя модель, понимаешь!

- Зачем он тебе нужен? - спросила Вера.

Муж посмотрел на неё, как на умственно отсталую, и даже не стал утруждать себя ответом. Вера убирала грязные тарелки, смотрела на Славика и представляла, как глупо он будет выглядеть в пиджаке, белой накрахмаленной рубашке и с тянущимися проводами наушников нового плеера.

Пятый день

Завтрак - один банан

Обед - 200 гр. нежирной рыбы

Ужин - стакан яблочного сока

Весь день шёл дождь со снегом. Дашенька не унималась, кричала как резаная.

- Это дети так на погоду реагируют, - говорила всезнающая свекровь, - да потом ещё и зубы. Ох, и соскучилась я по своей внучке. Только по телефону и слышу её голосок. Как-нибудь заеду.

Вера закрыла глаза. В ушах звенело от голода и детского плача. Захотелось выбежать на улицу и тоже закричать во всё горло: «А-а-а-а-а-а! Хочу есть!». Кстати, Дашу пора уже было кормить. Вера достала из холодильника баночку с фруктовым пюре, немного подогрела его и попробовала. Потом попробовала ещё раз и съела всё содержимое банки.

- Господи! Да что же со мной творится, - промелькнуло в голове. - Придётся отказаться от вечернего сока.

Готовить еду для Славы стало невыносимо. Рука так и тянулась схватить со сковородки какой-нибудь кусок.

- Приготовлю самое простое - сосиски с макаронами и салат.

Слава ужинал с удовольствием. Звучно хрустел сосисками и непрестанно подпихивал в рот макароны, облитые густым слоем майонеза и кетчупа. Телевизор захлёбывался в затянувшейся рекламной паузе. Уж сколько раз Вера просила переключать телевизор на время рекламы или хотя бы уменьшать звук. Муж на замечания не реагировал и с живым интересом наблюдал, как какая-то неизвестная семья с неописуемым удовольствием поглощает вермишель быстрого приготовления «Роллтон».

- Только залейте кипятком - и всё готово, - радовалась вся компания.

- Какая гадость! - подумала Вера.

Взгляд метнулся по стене и остановился на большой картине. Этот красочный эстамп Славику подарили его друзья. С глянцевой поверхности бумаги самодовольно смотрела молодая женщина. Она игриво выгнула спину, оголила одно плечо и призывно улыбалась. Руками сексуальная блондинка опиралась о стол, на котором расположился целый натюрморт. Полные пивные кружки, красные раки, блюдо с креветками.

Казалось, что ещё секунда, и красотка набросится на еду, начнёт жадно хлебать пиво и самозабвенно вгрызаться зубами в сочное мясо блестящих раков. Картина Славику очень нравилась. Этот «шедевр современного искусства» муж хотел водрузить в спальне, прямо над кроватью. Больших трудов стоило упросить его повесить подарок на кухне. Здесь он хотя бы гармонировал по цвету с тёплыми желтоватыми обоями.

- Да, - рассуждал Слава, - всё-таки Макс молодец, хорошо в технике разбирается. Скорей бы зарплата. Куплю себе такой же плеер, как у него.

- А зачем он тебе? - опять поинтересовалась Вера.

- Ты что, дура? - вспылил Славик. - Я работаю с утра до ночи, пашу как вол. И даже себе плеер купить не могу! Ты так, наверное, думаешь?

От злости он даже прекратил жевать. Закричала Дашенька, и Вера опрометью бросилась из кухни. Уже ночью, когда дочка и муж давно спали, она зашла в ванную и с волнением встала на весы. О - счастье! За пять дней было сброшено полтора килограмма лишнего веса. Все старания были не напрасны, и уставшая Вера заснула со счастливой улыбкой на лице.

Седьмой день

Завтрак - небольшой кусок чёрного хлеба и чай без сахара

Обед - две крупные отварные картофелины

Ужин - стакан кефира

В десять часов утра к Дашеньке пришла врач. Помыла руки и заглянула в открытый ротик.

- Долго режутся. Никак не пробьются. А ведь зубки уже совсем рядом, вот, даже пальцем прощупываются.

Вера тоже потрогала рыхлые распухшие дёсны.

- Да, прощупываются. Придётся ещё подождать.

На улице было пасмурно.

- Надо идти гулять, пока снег не посыпал, - вздохнула Вера.

По пути в парк встретилась Ольга.

- Может быть, квартиру снять?

Этот вопрос был явно риторический.

- Да нет, не потянем. Дорого. Ну не могу я так больше жить. Не могу, понимаешь? Что же делать? Хочешь конфетку?

И она достала из кармана большой шоколадный батончик.

- Не хочу я ничего, - ответила Вера.

В киоске «Союзпечать» она купила толстый женский журнал, основную часть которого занимали фотографии полуобнажённых юных фотомоделей. Вера рассматривала их и представляла, что скоро её тело станет таким же подтянутым и невесомым. От этих мыслей становилось немного легче. Но потом она открыла последние страницы журнала и совершенно неожиданно обнаружила там рецепты различных блюд с красочными иллюстрациями. Глядя на аппетитный бифштекс, Вера сглотнула слюну и чуть не потеряла сознание. А ведь ещё нужно было кормить, укачивать, раздевать, мыть, снова одевать и укачивать.

Готовя ужин, Вера вспомнила Николая Сергеевича - своего школьного учителя математики. Целых три года она была безответно влюблена в него. Его серые глаза, благородное лицо, весь своеобразный мужественный образ пробуждали в Вере детскую нежность и неподдельное восхищение. И почему-то ей всё время казалось, что учитель тоже неравнодушен к ней, ещё немного, и он непременно даст об этом знать, окажет какой-то необыкновенный знак внимания. Но время шло, а всё оставалось по-прежнему. Однажды Вера чуть не разрыдалась прямо в классе, когда Николай Сергеевич поставил ей «тройку» и отругал за плохо выученный урок. Тогда у Веры был День рождения.

- Глупышка, - думала теперешняя взрослая Вера. - Откуда же он мог знать, когда я родилась?

Но тогда ей казалось, что учитель должен всё знать или хотя бы чувствовать. А потом Вера встретила Николая Сергеевича на улице. Он шёл под руку с женой, очень серьёзной и полноватой женщиной. Вчерашний кумир что-то ласково говорил супруге и так бережно поддерживал её при входе в троллейбус, что Вере стало противно. Сегодня она по-другому смотрела на этот случай. Николай Сергеевич стал казаться образцом преданности и порядочности.

- Надо же прожить столько лет с одной женщиной и не перестать смотреть на неё по-юношески влюблёнными глазами! - размышляла Вера. - Почему у нас со Славой так не получилось?

Вспомнились слова Маяковского: «Любовная лодка разбилась о быт».

- А была ли она, любовь?

Вера силилась вспомнить какое-нибудь доказательство былого сильного чувства любви или хотя бы влюблённости. Ничего не приходило на ум.

Вернулся Слава и прямо с порога включил телевизор. Начинался очень интересный футбольный матч. Вера слушала гул трибун, смотрела на жующего мужа и всё хотела вспомнить что-то важное.

- Сядь, поешь. Не маячь ты со своим кефиром у телевизора, - сказал Славик во время десятиминутного перерыва. Он с трудом перекрикивал громогласную рекламу. - Ну расскажи хоть что-нибудь, что ты всё молчишь? И, знаешь, сосиски мне уже твои надоели. Третий день их варишь. Сидишь целыми сутками дома, а еду нормальную приготовить не можешь!

Вера смотрела в тёмное окно и наблюдала, как по стёклам бьёт холодный дождь со снегом, как гнутся почерневшие деревья.

«Да я его никогда не любила», - думала она.

Девятый день

Завтрак - 100 гр. нежирного творога

Обед - 250 гр. морской рыбы

Ужин - листья салата

Проснулась Вера вся дрожащая и встревоженная. Ночью ей приснился удивительный сон. Впервые за последние годы она увидела во сне своего первого мужчину - Андрея Луговецкого.

Вере приснилось, что они с Андреем, ещё совсем молодые неопытные студенты, сидят друг напротив друга за большим столом, покрытым белой скатертью. А на ней, как на волшебной самобранке, разместились всевозможные яства. Тут и заливные осетры, и румяные поросята, и икра в глубоких хрустальных судках, и дорогие вина. Но есть за столом ничего нельзя. И она молча смотрит на Андрея. А ему обидно, очень хочется что-нибудь попробовать. Вера переводит взгляд на пол и вскрикивает. Пола-то вовсе и нет. Стол висит высоко в небе, а под ним гуляют мрачные облака. Внизу, где-то далеко-далеко, светятся миллионы огней, и сразу понятно, что это Москва, с её домами и дорогами. Вдруг стул начинает качаться, хочется ухватиться за край скатерти, но она скользит, и Вера начинает медленно падать в разверзшуюся темноту. Дашин крик прерывает сон. Вера тяжело и взволнованно дышит. Слава богу! Наступило утро.

Вера убиралась в квартире, ухаживала за Дашенькой, стирала бельё, а из головы всё никак не выходил вчерашний сон и Андрей.

Андрей Луговецкий, выпускник Щукинского училища, познакомился с Верой десять лет назад на премьере студенческого спектакля. Молодой артист был очень хорош собой. Его высокий лоб и красиво очерченные губы заставляли вспомнить о давнишнем и сейчас уже почти вымершем классе русского дворянства. В учебных постановках благородному красавцу часто доставались маловыразительные слащавые роли романтических героев, и это очень раздражало юного гения.

- Чувствую, есть у меня потенциал, да ещё какой! - говорил он Вере. - Не пришёл ещё мой звёздный час. Кажется, вот-вот улыбнётся фортуна, заметят, предложат роль, да такую, где я смогу раскрыть все свои возможности, все грани таланта, понимаешь?

И Вера, конечно, всё понимала.

Родился Андрей в Нижнем Новгороде, в Москве родственников не имел и жил «на птичьих правах» в десятиметровой общежитской комнате. Обои на стенах были старые, кое-где фалдящие картонными пузырями, с потолка свисала обычная лампочка, кровать казалась слишком жёсткой и скрипучей. Зато в этом маленьком угловом помещении царил дух творчества и вдохновения. Рядом с окном Андрей сам водрузил огромное вытянутое зеркало. Глядя в него, он часами репетировал сложные сцены, отрабатывал дикцию, заучивал тексты. Весь пол был завален книгами и распечатками ролей. Казалось, что и воздух здесь особенный, не такой как в обычных московских квартирах. Какой-то очень свежий и лёгкий. Вера долго не решалась ответить согласием на настойчивые предложения посетить скромное холостяцкое пристанище, а когда впервые покидала стены старого, много повидавшего на своём веку общежития, вся светилась от счастья. Любить оказалось совсем не страшно, и, вопреки рассказам опытных подруг, даже не больно. Почти три года Вера и Андрей были неразлучны.

- Ты моя муза, моя богиня, - говорил Андрей, - только ещё совсем маленькая богиня, настоящая богинечка. Да, богинечка, вот как я буду тебя называть!

В его словах было столько нежности, что Вера знала - это чувство искренно, любимый не обманывает её, не фальшивит.

Андрей был одержим жаждой славы. Не зная усталости, он околачивал пороги киностудий, искал встреч с режиссёрами, участвовал в кинопробах, бывал на всех актёрских тусовках и свято верил, что вскоре наступит миг, когда удача повернётся к нему лицом. Время шло. Вера решительно не знала, что ей делать. Женитьба совершенно не входила в планы её возлюбленного. Переехать жить в общежитие она не решалась. Мать с отцом, а так же вся родня не поняли бы такого поступка, да Андрей и не предлагал перебираться к нему. Он очень ценил часы одиночества. Когда никого не было рядом, творческие поиски становились плодотворней. Мало-помалу чувства стали охладевать. Начинающему актёру всегда было некогда. Ежедневные встречи уступили своё место еженедельным, потом ежемесячным, а спустя год и вовсе прекратились. Позже общие знакомые рассказали Вере, что Андрей сошёлся с женщиной намного старше его самого. Она имела определённый вес в артистических кругах и активно занялась продвижением «нераскрытого дарования». А совсем недавно Вера включила телевизор и неожиданно увидела бывшего друга. Оказывается, Андрей Луговецкий снялся в одной из главных ролей популярного телесериала. Это была настоящая победа, только какая-то странная и смешная. Фильм назывался «Обречённая нежность». Уже само название говорило о многом. Сюжет был нелепый, без начала и конца. Казалось, что актёры выдумывают свои тексты прямо во время съёмок. Но, несмотря на все недочёты, сериал пользовался бешеной популярностью у зрителей. Вера посмотрела одну серию, потом другую и тоже втянулась. Смотрела она, конечно, только на Андрея. Она вспоминала их многочасовые беседы о путях театрального искусства, увлекательные рассказы возлюбленного о системе Станиславского, о современной американской школе кинематографа, вспоминала, как целиком, без остатка, выкладывался он на студенческих постановках. Потом Вера смотрела на сегодняшнего Андрея. Ей было и смешно и грустно. Луговецкий принимал нелепые позы, наиграно признавался в любви, делал печально-томное выражения лица, комично морщил лоб. Наверное, в апартаментах его теперешней подруги не было прежнего большого вытянутого зеркала, где актёр всегда мог увидеть себя со стороны. И глаза Андрея даже в самых весёлых сценах почему-то казались Вере очень печальными.

- Ну, ты уже совсем дома отупела. Как бабка старая начала сериалы смотреть, - говорил Слава, приходя с работы, и переключал телевизор на спортивный канал. Про Андрея он, конечно, ничего не знал.

Десятый день

В течение дня съесть 1кг. яблок

Наступило первое марта. Вера выглянула в окно и вздохнула. Календарная весна совершенно не отличалась от зимы. Всё то же низкое хмурое небо, тот же грязный размокший снег, те же чахлые безжизненные деревья. Дашенька недовольно заворочалась в своей кроватке. Вера успокоила её, машинально взяла сочное зелёное яблоко и с удовольствием впилась зубами в кисловатую мякоть.

- Вот и весна пришла, - говорила Ольга во время утренней прогулки. - А у меня опять ругань. Я, оказывается, ребёнка неправильно одеваю. Слишком кутаю. Свекрови кажется, если март, так значит - жара наступила! А на улице вон какой ветер, посмотри. Говорит мне: «Я своего Валеру закаляла, каждый день холодной водой обливала, поэтому он такой сильный». Уж не знаю, какой он там сильный, постоянно то насморк, то горло болит. Я ухаживать уже устала, на одних лекарствах разоришься. Вот стерва. Над своим сыном столько лет измывалась, так теперь за моего взяться решила. Как же мне всё это надоело! Глаза бы мои её не видели!

- Хочешь яблоко? - спросила Вера и достала два крупных блестящих плода. Подруги свернули на боковую аллею и дружно захрустели.

На третье яблоко Вера уже не могла смотреть. Когда после обеда она ненадолго выбежала на улицу, чтобы купить кое-что из продуктов, то ужаснулась. И как же она раньше не замечала, что люди вокруг всё время что-то едят! Тощий студент торопился на вечерние занятия и жадно жевал сосиску в тесте. Краснощёкий мужик в потёртой кожаной куртке самозабвенно вгрызался в беляш. Даже остановился для этого у фонарного столба. Две подружки-школьницы радостно уминали орешки. Маленький карапуз ждал, когда мама расплатится с медлительной кассиршей, и облизывал круглый леденец, а какой-то взъерошенный парень не останавливаясь, прямо на ходу, заглатывал глазированные сырки.

«Неужели все живут только для того, чтобы поглощать пищу?» - подумалось Вере. И она почувствовала затаённую ненависть к людям. Захотелось подбежать к лохматому парню, выхватить из его рук сырок в блестящей бело-голубой упаковке и тут же съесть его.

«Нет, лучше не съесть, а выбросить в урну», - решила Вера.

С содроганием сердца зашла она в ванную, встала на весы и просияла. За десять дней было сброшено три килограмма.

- Не готовь больше курицу, - говорил Славик, старательно обгладывая золотистый окорочок. - Уже везде говорят: «Птичий грипп, куры инфицированы», а ты всё равно их покупаешь. Ну что это за бестолковость такая!

Когда Слава ел, то вместе с ним жевали и все части его тела. Жевали уши, скулы, затылок и даже волосы. А губы были жирные и яркие, как у сексуальной блондинки на аляповатой картине.

«Вот интересно, - думала Вера, - почему Слава женился на мне? Чем я ему вообще могла понравиться? Всегда кажется, что кроме раздражения я у него никаких чувств больше вызвать не могу. Взял бы в жёны вот такую уверенную в себе девицу. От неё уж точно одни положительные эмоции. И работа у неё, наверное, хорошая, правильная».

И Вера сразу поняла, что блондинка, так же как и муж, работает менеджером.

- Конечно, и как же я раньше до этого не додумалась! Она - менеджер. Только продаёт не консервы, а пиво. И всё это: и эффектная поза, и томный взгляд, и раки - умело спланированная рекламная акция, в результате которой удастся заключить выгодную сделку.

Вера с отвращением отвернулась от картины. Любая купля-продажа была ей чужда. Она взяла в руки последнее яблоко и поняла, что очень скучает по своей работе.

Двенадцатый день

Завтрак - маленькая чашка чёрного кофе

Обед - 200 гр. нежирного мяса

Ужин - 150 гр. морской капусты

До появления на свет Дашеньки Вера работала художником в известном московском театре. Об этой работе она мечтала с детства. Один специфический запах красок, кулис и старых декораций вызывал щемящее чувство блаженного восторга. В декораторской работе было что-то схожее с чудом, когда как по мановению волшебной палочки из ничего могло неожиданно появиться всё что угодно. А когда в театре начинался какой-нибудь новый проект, Вера и вовсе впадала в эйфорию. Она переставала видеть всё вокруг или, точнее, видела всё окружающее, но уже через призму готовящегося спектакля и постоянно думала, фантазировала, делала наброски. Даже старые опытные художники очень ценили её творческую жилку, и придуманное часто находило своё отражение в оформлении сцены. Вера даже не могла представить, что эта сказочная театральная жизнь может кому-то не нравиться. Но Слава был недоволен её работой.

- Да разве это занятие для нормальной семейной женщины? - говорил он. - Вот наши бабы-секретарши: полшестого они уже сумки собирают, ровно в шесть домой, никого на секунду не задержишь. А у тебя: то поздний спектакль, то срочный вызов - декорации надо поправлять. Если новое представление готовится, так ты вообще готова ночевать в театре! Времени тратишь много, а зарабатываешь гроши. Ради чего так стараться? Уж лучше в магазин пойти работать, и то толку больше.

Вера терялась и даже не знала, что ответить, когда Слава сравнивал её с секретаршами и продавцами. Такое глубокое непонимание вызывало в ней только негодование. Но сейчас, когда она уже больше года сидела дома, ухаживала за ребёнком и глубоко сомневалась, что муж позволит ей вернуться на прежнюю работу, возмущение пропало. Теперь Вере казалось, что, действительно, нет особой разницы между ней и миллионами других таких же женщин. И не важно, где и кем они работают, о чём мечтают, чем интересуются. Ведь все они, по определению Славика, были просто «бабами» и должны были иметь только один интерес в жизни: полшестого срываться с работы, опрометью бежать по продуктовым магазинам, потом готовить еду, стирать, убираться в квартирах и всячески заботиться о своих детях и мужьях, которые, в сущности, были такими же детьми.

- Звук у плеера - просто чудо, - восхищался Славик. Его рот был наполовину набит жареной картошкой, - а память у него какая! А сколько функций, ты не представляешь!

«А ведь всё это уже когда-то было, - думала Вера, - и не раз. Каждый день одно и то же. И даже реклама по телевизору одна и та же: семья, жующая вермишель быстрого приготовления».

Вера смотрела в окно. Там были те же дождь со снегом и чёрные, гнущиеся под ветром ветви деревьев.

Четырнадцатый день

Завтрак - крутое яйцо и чай без сахара

Обед - 300 гр. овощного салата

Ужин - стакан кефира

Вера проснулась и поняла - что-то не то. Дочка капризничала. Быстрыми движениями Вера одевала её, потом качала на руках, умывала и всё время чувствовала: что-то изменилось, что-то не так. И только когда сварила детскую кашу, поняла: пропало чувство голода. Ушло бесследно. В организме появились необычная лёгкость и невесомость. А мысли стали чёткими и сконцентрированными. За окном моросил дождь.

- Гулять сегодня не пойдём, - решила Вера и опять стала успокаивать плачущую девочку.

Весь день прошёл в бесконечных качаниях. Даша совершенно не хотела слезать с рук. К вечеру измученная Вера едва успела накрыть на стол. Ужасно хотелось присесть, но из спальни вновь раздался детский плач. Через закрытую дверь доносились звуки футбольного матча.

«Чемпионат начался», - подумала Вера. Она медленно ходила по комнате и укачивала Дашеньку. Малютка затихала только в материнских объятиях. Вера кралась к детской кроватке, осторожно опускала туда дочку и через секунду снова слышала истошный крик. Так продолжалось бесчисленное количество раз. Вера перепела все известные колыбельные песни, потом перешла на народные, пела песни военных лет и песни из репертуара Аллы Пугачёвой. Даша не унималась. Футбол закончился. Слава даже не заглянул в спальню. Он недолго пошуршал в ванной и улёгся спать на диване в большой комнате. Завтра у него был тяжёлый рабочий день. Вера начала петь романсы, потом современные песни. Она прикрыла уставшие глаза и практически задремала. Вся комната была давно досконально изучена и знакома на ощупь. Семь шагов в одну сторону - и окно, семь шагов в другую - и шкаф. Несколько раз Вера врезалась плечом в стену и на секунду открывала глаза, вспоминала, где она находится. Все песни слились в одну. И Вера слышала откуда-то издалека свой тихий и незнакомый голос:

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю.

И уже казалось, что она не в современной комнате, а в дремучем лесу, и над головой шумят деревья. Песня становилась всё протяжней, и думалось, что поёт её уже не Вера, а первобытная женщина, пришедшая из тех далёких времён, когда лежащего у края пещеры могли запросто схватить и унести дикие звери. Небо за окном начало светлеть. Усталая мать тихонько приютилась на кровати, она всё так же прижимала к себе маленькую Дашу и напевала монотонный мотив.

- Уже проснулась? - спросил Слава. - Приготовь что-нибудь перекусить. Очень тороплюсь. На работу опаздываю.

Вера поднялась с постели и, шатаясь, поплелась на кухню. Дочка раскинула в стороны маленькие ручонки и мирно посапывала.

Шестнадцатый день

Завтрак - 200 гр. нежирной рыбы

Обед - крупная отварная свёкла

Ужин - стакан апельсинового сока

Даша снова хныкала. Вера медленно разбирала рыбные кости. Голова раскалывалась. Казалось, что виски и затылок набиты пушистой ватой. Только вата эта было очень тяжёлая, так и клонила прилечь. С верхнего этажа доносился монотонный грохот. Кто-то делал ремонт.

- Тук-тук-тук, - стучало в голове.

Вера закрыла слипающиеся веки.

- А-а-а-а-а! - раздавался Дашин крик.

Вера снова брала дочку на руки, трогала слюнявые дёсны. Нет, зубы ещё не прорезались.

- Хватит, замолчи, - говорила Вера через час, - слышишь, замолчи!

- Да заткнись ты! Не могу больше тебя носить, сил нет, - со злостью выдохнула она ещё через два часа, положила пищащую дочь в кроватку и сама пожалела о сказанном.

- Надо успокоиться, разве можно так с ребёнком? Она же не специально меня мучает.

Но, вопреки рассудку, казалось, что именно специально. Вера смотрела на Дашеньку, на её зарёванные бесцветные глазки и светлый пушок на голове.

- Почему она меня так раздражает? А люблю ли я, вообще, это бессмысленное существо или забочусь о нём просто потому, что так положено? - думала Вера.

После свадьбы они со Славиком поехали на отдых. Целых десять дней провели в Турции. Вера впервые была за границей и, конечно, вернулась из свадебного путешествия очень воодушевлённой. Как будто открыла для себя новую страничку в жизни. Славе она ничего не говорила, но бесцельное лежание на песчаных пляжах мало привлекало её. Она давно мечтала о путешествиях и уже составляла маршрут будущих поездок, интересных, познавательных: Италия, Франция, Австрия, Германия - центр европейской культуры. Сколько раз она читала об этих местах, сколько мечтала и фантазировала, а теперь сможет увидеть всё это на самом деле. Наступил новый театральный сезон и работа закипела. Планировались две новые постановки. Вера ходила вся взволнованная, у неё было столько свежих идей. Жизнь казалась прекрасной. И вдруг начались лёгкие головокружения, слабость, сонливость.

«Беременна, боже мой, беременна! Да как некстати», - с ужасом думала Вера. Дома она расплакалась. Потом стала рыдать и никак не могла остановиться. Она не хотела ребёнка, совсем не была готова к этому.

«Нет, нет, не хочу», - всхлипывала Вера и сама понимала, что надо рожать, что ей уже двадцать девять лет, что откладывать дальше некуда. Затянув время, можно остаться вообще без детей, а у неё есть хороший, надёжный муж, и ребёнок будет желанным.

«Всё сложится хорошо», - думала Вера и горько плакала.

В июле у неё родилась девочка. Все спектакли давно были поставлены, а окружающий мир сузился до четырёх стен. Старые знакомые жили прежней жизнью. У них были интересные встречи, работа, поездки, мечты, а у неё была Даша. Одна только Даша. Вере никогда не нравилось это имя. Оно казалось слишком грубым и деревенским. Но Славик настаивал. Его бабушку звали Дарьей.

- Ну раз уж тебе так хочется, - согласилась Вера.

Вот как бывает. Всё получилось нелепо, нежеланно. Вся жизнь наперекосяк.

- Мама звонила, - говорил жующий Слава. - В субботу к нам собирается. По Дашеньке очень соскучилась. Ты приготовь что-нибудь на стол.

«Только добавьте кипятка и сытный обед готов!» - жизнерадостно выкрикивали с мелькающего экрана любители вермишели «Роллтон».

«Ах, если бы всё было так просто», - думала Вера. Допивая вечерний сок, она смотрела на мокрую дорогу и безжизненные деревья за окном.

Восемнадцатый день

Завтрак - 200 гр. любых отварных овощей

Обед - 250 гр. нежирного мясного бульона

Ужин - листья салата

С самого утра Вера начала делать закупки к субботнему приезду свекрови. Наталья Ильинична всегда подчёркивала, что в питании она очень неприхотлива, ест мало и никогда не ждёт каких бы то ни было угощений. Практика её приездов доказывала обратное. Наведывалась свекровь нечасто и любила, когда её встречали «достойно». Наталья Ильинична была поборницей здоровой домашней пищи, и номер с полуфабрикатами в её случае пройти никак не мог. Каждый раз к приезду Славиной мамы Вера выкладывалась «на полную»: пекла пироги, рубила салаты, варила холодец, готовила торты и всё равно всегда получала несколько дельных замечаний в области кулинарии.

«Колбаса, сыр, ветчина, овощи, майонез, яйца», - перечисляла она необходимые покупки и стремглав неслась вдоль длинных прилавков. Громоздкая коляска была оставлена у входа в магазин. Покрасневшая Дашенька, надувшись, сидела на откидном сидении передвижной продуктовой корзины. Ей было жарко в тёплом зимнем комбинезоне.

«Только бы не вспотела, - думала Вера. И эта мысль как будто подстёгивала её суматошные движения. - Масло, молоко, зелёный горошек, соус...»

- Какая-то ты сегодня задёрганная, - заметила Ольга. - Что случилось?

- С утра уже все магазины обежала. В субботу Наталья Ильинична приезжает.

Эта тема вызвала живой интерес у подруги. Она долго выражала отношение к собственной свекрови, приводила красочные примеры её подлости и коварства и, наконец, закончила свой монолог словами:

- Да, приезд свекрови - это катастрофа. У моей сестры мужнина мать аж в Тверской области живёт, и всё равно надоедать умудряется. Хочешь печенье «Овсяное»?

Вера промолчала.

- На, держи, - повторила подруга.

- Отстань ты от меня со своим печеньем! - не выдержала Вера.

- Ну ладно, ладно, всё ясно, нервный срыв, - констатировала Ольга. - Когда я ещё девушкой была, никак понять не могла, что это такое - «послеродовая депрессия»? Почему про неё так часто в журналах пишут? И откуда она берётся? А как за Валеру замуж вышла да Артёмка у нас появился, то всё встало на свои места. Ничего и объяснять не надо. Вся жизнь - сплошная депрессия.

Холодильник был набит до отказа.

- Может быть, завтра пораньше с работы придёшь, поможешь мне стол подготовить? - спросила Вера у мужа.

- Не, завтра никак, - промычал Славик, старательно пережёвывая мясное рагу. - Совещание у шефа. Буду поздно. Да не готовь ты много. А то всегда наваришь, напаришь, всю неделю потом доедаем. Знаешь, а Максов плеер у меня никак из головы не выходит. Ты не представляешь, какой дизайн, закачаешься!

Девятнадцатый день

Завтрак - чай без сахара

Обед - 200 гр. белого куриного мяса

Ужин - 150 гр. нежирного творога

Погода опять не радовала. Небо было тяжёлое и хмурое. Моросил мелкий дождь.

«В парк сегодня не пойдём», - подумала Вера. И от этой мысли ей стало даже легче. Дома было много работы, и почему-то не хотелось встречаться с Ольгой. Надоели одни и те же разговоры. Говорить вообще не было никакого желания. Всё стало в тягость. Навалилась слабость.

«Это, наверное, от недоедания, - решила Вера. - Ничего, ничего, зато скоро результат будет налицо».

Она убиралась в квартире: вытирала пыль, энергично двигала пылесосом, мыла раковину, складывала Дашины вещи. Наталья Ильинична не терпела беспорядка. С обеда началась подготовка праздничного стола. Одной рукой Вера рубила салаты, чистила картошку, разделывала мясо, а другой перетирала овощное пюре для дочки, качала малышку, вытирала бесконечные детские слюни.

- И когда же прорежутся эти зубы?

Было уже шесть часов вечера, когда дождь прекратился. Вера так устала от кухонной духоты, что захотела сейчас же выйти на улицу, окунуться в прохладную сырость и дышать, дышать, дышать. Она наскоро собрала Дашу и отправилась на вечернюю прогулку. Шагать по промокшим московским улицам было легко и приятно. На тротуарах уже почти не было снега. Темнело. В окнах зажигались электрические огни. Вера брела между блочными пятиэтажками. Шла просто наугад, без всякого маршрута. Огибала один дом и двигалась к следующему. Почему-то было очень жаль, что через несколько лет этих строений не останется. Старые дома готовились под снос, уступая место современным высоткам. Приземистые, с обшарпанными стенами и крохотными кухнями, они давно изжили себя, но было в них что-то родное и очень любимое. В каждом окне кипела жизнь. Разные люди, разные судьбы заполняли малогабаритные квартиры. И в какой-то момент Вере захотелось бросить скрипучую коляску и вбежать в открытый подъезд. Казалось что там, в одной из освещённых комнат, её ждут. Вот распахнётся дверь, и за ней, как в прежние времена, появятся радостные приветствия, весёлый смех друзей, бесконечные разговоры и лучистые глаза Андрея.

Двадцатый день

В течение дня выпить 2 литра минеральной воды

Наталья Ильинична приехала к обеду. Вера только что управилась с пирожными. Запах корицы и сдобы волнующе щекотал ноздри, но хозяйка была непреклонна. На любую еду она смотрела как на что-то враждебное, инородное, способное только навредить строгой диете. Результаты и так были не очень окрыляющие. Стрелка весов, так стремительно сдвинувшаяся с мёртвой точки в начале диеты, вскоре стала капризничать. Она то несколько дней стояла на одном месте, то продвигалась всего на два маленьких деления - двести грамм. Но всё-таки вес стабильно уменьшался. За двадцать дней Вера похудела на пять килограммов.

- Ну наконец-то! Как я соскучилась! - говорила свекровь. Голос у неё был громкий, хорошо поставленный. Много лет она проработала директором школы и привыкла, что все слушают её с предельным вниманием и никогда не перечат.

Расцеловав всех по очереди, Наталья Ильинична направилась в гостиную, где уже был накрыт обильный стол.

- Что вы, зачем всё это? - говорила гостья и довольно улыбалась. Она была рада, что её приезд в дом сына - это настоящий праздник.

Сели за стол. Вера попросила налить ей минеральной воды.

- Ты какая-то бледная вся, осунулась. Не болеешь? - интересовалась свекровь. - Смотри, а то ведь знаешь народную поговорку, что «мужу нужна сестра богатая, а жена здоровая».

К чему она это сказала, Вера так и не поняла. Самочувствие сына тоже вызывало опасение Натальи Ильиничны. Она не переставала жалеть, что Славе приходится много работать, и у сына совсем нет свободного времени «на себя».

- А ведь со здоровьем не шутят. Чуть запустил болезнь, не досмотрел, махнул рукой - и уже осложнение. Измотался ты, сынок. Лицо усталое, похудел, - говорила заботливая мать и явно лукавила. Невооружённым глазом было видно, что Славик за последние полгода заметно поправился, а лицо его было гладкое и порозовело от пропущенной рюмки водки.

- Ах ты, моя крошечка! - сюсюкала любящая бабушка и брала на руки пищащую Дашу. - Кстати, гуляли вы с ней сегодня?

- Нет, - простодушно ответил Слава и допустил ужасную тактическую ошибку. Свекровь сразу рассвирепела:

- Очень плохо! Да как же так? Погода сегодня сносная, а тебя, моя прелесть, в духоте держат. Нужно не лениться, меньше жалеть себя. Слышишь, Вера! Ребёнку не хватает кислорода, поэтому организм и ослаблен. И не одевай больше Дашеньке этот костюмчик, лучше прямо сейчас сними. Синтетика, тело не дышит. Ты что не видишь, что малютка вся распарилась?

Долго сидели за столом, потом вставали, заходили в спальню, наблюдали, как маленькая Даша мирно сопит в своей кроватке, и снова садились за стол. Вера смотрела на мужа и его мать. Они напоминали ей двух больших белых кроликов, которые спокойно сидят в уютной квартирной клетке, смотрят друг на друга бесцветными розоватыми глазами и безостановочно жуют.

Слава вышел покурить, и Наталья Ильинична рассказывала Вере о его детстве. О том, как она заботилась о маленьком сыне, как развивала его. И, конечно, методы её воспитания были самыми правильными, точнее, единственно верными. По словам свекрови, Славик рос гениальным ребёнком. Ходить он начал чуть ли не в семь месяцев. Отчётливо говорил слова в то время, когда его сверстники только бессвязно мычали, причём сразу сумел выговорить все сложные звуки. А в три года уже бегло читал. Во всех этих достижениях была несомненная заслуга его мамы. Вере было очень скучно. Она глядела на накрытый стол и белую скатерть. Почему-то вспомнился недавний сон. Она взяла вилку, наколола кусок сырокопчёной колбасы и съела его, потом наколола кусок ветчины и тоже съела. Положила на тарелку две ложки салата, быстро проглотила и принялась за маринованные огурцы. Попробовала жареное мясо. Когда пришёл Слава, Веру охватила паника:

- Что же я наделала! Как могла! Все старания напрасны. Столько дней голодных мучений и вот те на! Теперь с трудом сброшенные килограммы могут вернуться обратно.

Был только один выход. Она незаметно прошла в ванную. Встала на колени около унитаза и запихнула в рот два пальца. Ненавистная еда, несмотря на все сопротивления, всё-таки покинула организм. В комнату Вера вернулась через несколько минут. Косметика немного размазалась, глаза покраснели, но на губах сияла улыбка.

- Ты не беременна? - волновалась всевидящая свекровь. - Пьёшь одну минералку. И тошнота. Смотри, Славик двоих детей не потянет. Он и так из сил выбивается, чтобы семью обеспечить. Пожалей мужа!

Уехала Наталья Ильинична поздно. Всё никак не могла распрощаться. Слава пошёл провожать мать. А Вера долго мыла посуду и размещала в холодильнике оставшуюся закуску, предварительно упакованную в удобные пластиковые судки.

«Как же я устала», - думала она, наконец-то упав в тёплую постель.

- Иди ко мне, я соскучился, - пыхтел муж в самое ухо. Из его рта неприятно пахло водочным перегаром.

Вере хотелось оттолкнуть разгорячённое мужское тело, но она подумала, что сопротивление займёт больше времени, чем сама любовь. Очень хотелось спать, и нужно было найти во всём этом хоть что-то положительное.

- Физические нагрузки делают диету более эффективной, - решила Вера и успокоилась.

Через десять минут Славик уже спал. Он уткнулся носом в мягкую подушку и звучно похрапывал.

Двадцать первый день

Завтрак - отварное куриное яйцо

Обед - 150 гр. нежирного мяса

Ужин - крупное яблоко

За окном было пасмурно. Накрапывал мелкий моросящий дождь.

«Хоть бы немного солнца. Уже три месяца ни одного лучика», - думала Вера.

Она уже проснулась, медленно слонялась по квартире и уничтожала последние следы вчерашнего празднества. То поднимала скомканную салфетку, упавшую под стол, то доставала закатившуюся за диван пустую бутылку из-под минеральной воды. Из спальни донеслось недовольное кряхтение. Вера подбежала, взяла дочку на руки, вытерла пузырящиеся слюни и привычным движением проверила набухшие дёсны.

- Что такое?

Потрогала дёсны ещё раз. С левой стороны среди склизкой горячей мякоти Вера почувствовала что-то твёрдое и острое. Заглянула в рот.

- Так и есть! Зуб прорезался.

Пока был виден только его белый краешек, который подобно лесному грибу настойчиво пробивался сквозь податливую почву. Вера вся просияла:

- Наконец-то! Ах ты, моя маленькая! Ну потерпи, скоро станет легче.

- Ну, как у вас всё прошло? - интересовалась Ольга. - Как свекровь? Много гадостей наговорила? А что подарила? Долго сидела?

Пока ходили по парковым дорожкам, Вера подробно описала вчерашнее посещение Натальи Ильиничны.

- А я всё, отмучилась, - радовалась Ольга. - Завтра переезжаем. Поживём у моих. Валерка тоже от бесконечных скандалов устал. Хорошо, ехать недалеко, в соседний дом. Перенесём вещи, вот и перебрались. Даже никак в своё счастье поверить не могу!

Слава вернулся с работы позже обычного. Вера открыла ему дверь и даже не узнала мужа. Он весь светился от радости.

- Всё, взял! - торжественным голосом сообщил Славик.

- Что взял? - удивилась Вера.

Счастливец посмотрел на неё уничтожающим взглядом.

- Ну, ты совсем уже память потеряла! Плеер купил, понимаешь! Я же тебе вчера говорил.

И Слава вытащил из целлофанового пакета аккуратную картонную коробку.

«Хороший сегодня день, - думала Вера, догрызая зелёное яблоко. - Все мечты сбываются. Может быть, и у меня сбудутся? А о чём же я мечтаю?»

Двадцать четвёртый день

Завтрак - маленькая чашка чёрного кофе

Обед - тарелка нежирного бульона

Ужин - 200 гр. отварных овощей

Утреннее небо, как всегда, было мрачно и пасмурно. Шёл дождь. Даша снова капризничала. Ей нездоровилось. К бесконечным слюням прибавились сопли. Казалось, что и вспотевший лоб был горячее обычного.

- Обязательно вызови врача, - сказал Слава, уходя на работу.

Вера закрыла за ним дверь. Дождалась девяти утра и позвонила в детскую поликлинику. Потом села за кухонный стол и с трудом выпила чашку крепкого чёрного кофе. Привычная ёмкость почему-то показалась слишком большой. И последний глоток дался с трудом.

Врач, всё та же приятная улыбчивая женщина, осмотрела Дашеньку, потом взяла в руки медицинскую карту и сказала:

- Грипп. Сейчас не убережёшься, везде инфекция. В Москве уже вторую неделю эпидемия. Вот я сегодня десять квартир обошла, и везде одинаковые симптомы. А впереди ещё семь вызовов.

Вера взяла рецепты, написанные мелким непонятным почерком, проводила врача до дверей.

- Спасибо вам большое, - сказала она и сунула в карман белого халата смятую купюру.

Весь день пришлось просидеть дома. Несмотря на бурное сопротивление Дашеньки, Вера пунктуально впихивала в неё дорогую микстуру и перетёртые в белый порошок таблетки. На ужин она приготовила рыбу с рисом.

Пришёл Слава. Сел за накрытый стол. Включил телевизор.

«Опять всё то же самое, каждый день одно и то же», - думала Вера и смотрела в тёмное окно. Даже сумерки не могли скрыть, что на улице очень мокро и промозгло.

- Ну что ты замерла как неживая? - говорил Славик, перекрикивая рекламу. - Сядь, попей чаю. Что с тобой творится? Слоняешься, как привидение, по квартире, строишь из себя мученицу. А на самом деле тебе просто нечем заняться! У тебя даже никаких интересов нет. Вот я, например, техникой увлекаюсь, а ты чем? Сходи в парикмахерскую, купи новое бельё. Женщина ты или кто? Ребёнок не даёт ничего делать? Одни отговорки. Пусть мама моя на денёк приедет, с Дашей посидит. А как же некоторые троих детей имеют, и ничего?

Вера даже не испытывала к нему злости. Конечно. Слава искренне полагал, что кроме похода в парикмахерскую и покупки нижнего белья женщина не может иметь никаких других интересов. А каких женщин он вообще знал? Свою маму да сотрудниц-секретарш. И Вера почему-то вспомнила, как покупала своё первое кружевное бельё. В пору её юности женские трусы и лифчики ещё нельзя было купить в каждом переходе метро, и за своей покупкой молоденькая студентка отправилась в центр города, на Кузнецкий мост. Она долго рассматривала товары, такие нежные, лёгкие, состоящие из сплошного гипюра и атласа. Вера очень смущалась, когда продавцы предлагали ей свою помощь, и всё-таки определилась, выбрала эффектный комплект нижнего белья. Он был белоснежный. Лифчик, полупрозрачные трусики, пояс с длинными резинками и такие же белые чулки. Бельё стоило очень дорого. Но ради такой красоты с трудом накопленных денег было не жалко. Свою покупку Вера хранила в величайшем секрете и примеряла, только когда никого не было дома.

Когда Вера поехала к Андрею, то надеть обновку не решилась. Белые чулки очень некстати выглядывали из-под юбки. Она взяла невесомое чудо с собой. На минуту вышла в туалет и там быстро переоделась. Увидев любимую во всей красе, Андрей просто онемел, а его взгляд красноречивее любых слов говорил:

- Да, хороша!

Когда-то Вера действительно была богиней. Только это было давно, совсем в другой жизни.

А недавно, перебирая старые вещи, Вера случайно наткнулась на любимое бельё. Оно было заботливо сложено в бумажный пакетик. Сразу вспомнился Луговецкий. Потом бельё попалось на глаза во второй раз, и Вера опять вспомнила об Андрее. Когда Вера в третий раз увидела знакомый комплект, она просто вышла на лестничную клетку и спустила его в мусоропровод. Правду говоря, бельё было ещё совсем новое. Оно надевалось только в особо торжественных случаях.

Двадцать шестой день

Завтрак - один банан

Обед - 250 гр. морской рыбы

Ужин - стакан молока

Вера проснулась от шума дождя. Неугомонные капли барабанили по оконному стеклу: «Бум-бум-бум». И в висках тоже монотонно стучало: «Бум-бум-бум».

«Каждый день голова болит, - думала Вера, - может быть, это мигрень. Говорят, после тридцати она часто у женщин появляется.

Дашенька расхворалась не на шутку. Полный набор неприятностей: сопли, кашель, температура. Вера долго носила её на руках, и только когда дочка крепко заснула, решилась на минутку выбежать на улицу. Закончился хлеб. Продуктовый магазин находился в соседнем подъезде. Вера набросила пальто прямо на домашний халат. У кассы, как назло, встретилась Ольга.

- Ну, как на новом месте? - поинтересовалась Вера.

Подруга только махнула рукой:

- Знаешь, как в народе говорят - «хрен редьки не слаще». С отцом сегодня поцапалась. Курит без остановки прямо в комнатах. Я ему говорю: «Выйди на лестницу, ребёнок же этим воздухом дышит!», а он мне: «Вы вообще ждёте-не дождётесь, когда я умру. Я уже здесь никаких прав не имею, всем мешаю. А я, между прочим, эту квартиру получал!». Ну, и всё такое. Сумасшедший. И это - самый близкий человек, что тогда о чужих говорить. Просто не знаю, как жить!

Вечером пришёл Слава. Он смотрел телевизор и доедал плотный ужин: свиную отбивную с жареной картошкой.

- Макс такой классный мобильник взял, - восхищался он. - Вещь, просто супер. Сегодня мне показывал.

- Прожуй, потом будешь говорить, - сделала замечание Вера, но муж продолжал чавкать и восхищаться удачной покупкой друга.

Двадцать восьмой день

Завтрак - 150 гр. нежирного творога

Обед - 200 гр. белого куриного мяса

Ужин - любые фрукты

Вера проснулась и сразу поняла: сегодня опять будет всё то же самое, что и вчера. Даша капризничала. Шёл дождь. Чёрные деревья за окном склоняли насквозь промокшие ветки. Они казались какими-то безжизненными призраками большого города. И опять было пасмурно. Хоть бы какой-то просвет в небе. Вера подумала:

«Больше не могу. Если завтра не выйдет солнце, я умру».

Тридцатый день

В течение дня выпить один литр кефира

Чуда не произошло. За окном снова моросил дождь. Вера выпила стакан кефира и поморщилась. Вообще-то она никогда не любила этот чрезвычайно полезный напиток. Сегодня был последний день звёздной диеты. Встав на весы, Вера испытала странное чувство. С одной стороны, результат был достигнут. За тридцать дней она, как и обещалось, похудела на восемь килограммов, но никакой радости от этого не прибавилось. И ещё вставал вопрос: что делать дальше? Продолжать голодовку или остановиться? Конечно, не мешало бы похудеть ещё. Но для чего и для кого? Для мужа? Вера ухмыльнулась. А почему она вообще вышла замуж за Славу? Неужели только потому, что он нравился её маме? Получалось, что так. И ещё потому, что ей уже было двадцать восемь лет, романтика первой любви прошла стороной, все подруги давно обзавелись мужьями и нарожали детей, а родственники при каждой встрече интересовались, когда же им посчастливится погулять на её свадьбе, но в их глазах читался вопрос: «Что, никто не берёт?».

Из спальни раздался Дашин плач. Она и ночью спала неспокойно. Совсем разболелась. И Вера опять целый день безропотно кормила, качала, пичкала лекарствами, баюкала и успокаивала.

Придя с работы, Слава сел за кухонный стол и включил телевизор. Он смачно жевал сочные котлеты с макаронами и возбуждённо говорил:

- Ну, мобильник у Максима, конечно, отменный. Сразу чувствуется фирма. Я себе с зарплаты такой же куплю. Последняя модель, понимаешь? А котлеты ты что, готовые брала?

- Да, но они хорошие, свежие, - стала оправдываться Вера, - только сегодня завезли.

- Больше не готовь их. Ты же не знаешь, где их делают, какими руками. Так и отравиться недолго. А тебе уже и фарш самой прокрутить лень. Ну, что ты замерла, слышишь, Даша заворочалась, иди, посмотри.

Вера метнулась в спальню, взяла на руки дочку, успокоила её, снова уложила в кроватку и вернулась на кухню. Там ничего не изменилось. Слава всё так же сидел за столом, жевал и смотрел телевизор.

- Кстати, - сказал он, - у нас завтра столовая работать не будет. Собери мне что-нибудь с собой.

«Надо мясо пожарить, - решила Вера. - Хорошо, что я его в морозилку не положила».

Она достала большую сковородку, налила на неё масло, поставила на плиту и задумалась:

«Как так получилось, что эти двое - Слава и дочь, рождённая от него же, - полностью поработили меня, лишили всего: свободного времени, интересов, даже собственной фамилии? И ведь всё это произошло как-то незаметно, само собой».

«Только добавьте кипятка, и сытный обед готов!» - жизнерадостно выкрикивала семья грызунов с мелькающего телеэкрана. Эти странные люди поедали аппетитную вермишель «Роллтон», и Вера вдруг почувствовала запах этой вермишели.

«Наверное, от голода уже начались галлюцинации», - промелькнуло в голове.

- Ну вот, опять началось! - возмутился Слава. - Развоняла на всю квартиру!

И Вера поняла, что сильный запах исходит не от вермишели «Роллтон», а от масла, кипящего на раскалённой плите. Она в панике схватила сковородку, да так и осталась стоять посреди кухни.

- В комнатах и так дышать нечем, - не унимался Слава. - Так ты ещё безостановочно жаришь, варишь. Вся квартира дымом пропахла. А брызги жира? Не видишь этого? Сколько раз тебе мама моя говорила: «Меньше лей масла, это очень вредно, холестерин». Так ты не понимаешь, всё равно по-своему делаешь. А мама права. И Даша у тебя всё время болеет. Ты просто плохо за ней ухаживаешь, мало гуляешь. Мама считает...

«Ненавижу», - подумала Вера. Она с удивлением наблюдала, как её собственная правая рука широко размахнулась и ударила сковородкой по сальному жующему затылку.

Слава наконец-то замолчал и стал медленно оседать под стол.

- Ненавижу! - уже громко повторила Вера, зачем-то ударила мужа ещё раз и сама удивилась силе этого удара.

Она стояла со сковородкой в руках и абсолютно не знала, что делать? Взгляд метнулся по стене. Сексуальная блондинка с картины, что думает она? Уж у неё точно не бывает безвыходных ситуаций. Вера повернулась к картине, но улыбающаяся девица куда-то пропала. Вместо неё с глянцевого эстампа смотрел школьный учитель Николай Сергеевич. Его взгляд был серьёзным и очень внимательным. Он всегда так смотрел, когда ученица отвечала у доски. И Вера улыбнулась. Она залюбовалась умными серыми глазами и вдруг поняла, что эти глаза принадлежат не Николаю Сергеевичу, а Андрею. Только теперь они были не печальными, а светились любовью и счастьем, как много лет назад. И сразу стало очень легко и спокойно. Из комнаты донёсся протяжный детский плач, но Вера не обратила на него никакого внимания.

Она подошла к холодильнику, достала начатый батон иотрезала два толстых куска любительской колбасы. Потом отрезала ломоть мягкогобелого хлеба, сделала бутерброд и с удовольствием начала есть.