Бинокль

Призрак

I

Всё это произошло в Государственном центральном музее современной истории России, что на Тверской улице. В советские времена этот храм искусства носил название «Музей Революции». В силу специфической тематики, он был очень востребован и всегда переполнен. Экскурсионные группы рабочих и студентов теснили друг друга. Здесь даже проходило принятие московских школьников в пионеры. Несмотря на то что с приходом капитализма посетителей в залах поубавилось, огромное здание с белыми колоннами на фронтоне и величественными каменными львами на воротах осталось одним из самых красивых и интересных в округе. Ведь много лет назад здесь располагался Английский клуб, красочно описанный Львом Толстым в его произведениях. Посетителями клуба были многие известные личности. Но основным действующим лицом устного фольклорного творчества сотрудников музея являлся не Пушкин и не Грибоедов. Масоны, организовавшие в этих стенах свой тайный кружок, и декабристы, смело критиковавшие царскую власть, тоже остались невостребованными. Любимым героем легенд и сказаний, которые передавались из уст в уста и не переставали будоражить воображение работников музея, как ни странно, стал столяр Григорий. Он работал здесь лет семь-восемь назад и занимался изготовлением рам и деревянных подставок для новых экспонатов музея. Увековечил же себя Григорий тем, что однажды в летний лунный вечер после окончания рабочего дня не ушёл, как обычно, домой. Он остался в столярке, распивал там спиртное, пел песни, а потом начал шататься по внутреннему двору музея. Там его в последний раз видел проходящий мимо дежурный водопроводчик. Уже ночью пьяный Григорий зачем-то забрёл в боковое крыло здания, поднялся на верхний этаж, дошёл до самого тупика и там повесился на собственном ремне. Пожилые смотрительницы очень красочно описывали, как сотрудница бухгалтерии, пришедшая на работу пораньше, обнаружила бездыханное тело. Рядом с покойником стояла недопитая бутылка водки.

«И вот теперь в ясные лунные ночи призрак Григория появляется в тёмных музейных залах. Он бродит по лестницам, иногда останавливается, отпивает глоток из початой бутылки и, шатаясь, бредёт дальше», - с упоением рассказывали новеньким.

Особенно часто, если верить музейным сплетникам, Григория видели у застеклённых дверей в самом конце коридора. Именно там на его шее затянулась роковая петля.

Леночка Скворцова, младший инспектор пожарной части, охраняющей вышеописанный музей, была девушка современная, образованная и глупым сказкам не верила. Но, совершая положенные ночные обходы и заходя в тёмные коридоры верхних этажей здания, нет-нет, да и вспоминала об убиенном Григории. А ночные обходы ей приходилось делать очень часто. В дежурной смене она была самой молодой.

Обход проходил всегда по одной и той же схеме. Ровно в час ночи в просторном фойе музея встречались представители различных служб: комендант, электрик, пожарный и охранник-милиционер. Они медленно поднимались по широкой парадной лестнице и шествовали по всем залам и переходам музея. В руках коменданта торжественно позвякивала огромная связка ключей. Особо важные помещения вскрывались и осматривались. Свет обычно не включали. Привычный путь освещался фонарём. Спустя час вся компания вновь спускалась на первый этаж и шла в маленькую комендантскую. Там хранился неподъёмный журнал, где отмечались все обнаруженные замечания и недостатки. На положенной строчке Леночка ставила свою подпись с длинной закорючкой в конце и вздыхала с облегчением.

II

Стояла тёплая июньская пора. В такое время весь человеческий организм жаждет покоя. Даже работа воспринимается не как тяжкий труд, а как отдых и развлечение. Придя на службу, Леночка сама изъявила желание сходить на поздний обход. На душе было светло и беспричинно весело. Хотелось поскорее выйти из душного помещения, вдохнуть пьянящий летний воздух, пройтись среди вековых деревьев. На небе сияла полная луна, и в голове роились самые удивительные мечты.

В музейное фойе Скворцова пришла самой первой. Через несколько минут к ней присоединилась худенькая пожилая женщина. Это была Серафима Михайловна Голицына, комендант здания. Её возраст для всех оставался загадкой, и, казалось, что в музее она работает с самого его основания. О своём происхождении Серафима Михайловна никогда не рассказывала, но все говорили, что она «из тех самых Голицыных». Зная глубокую интеллигентность и некоторую старомодность коменданта, в это было легко поверить. А как новоявленная княгиня умела рассказывать! Историю вверенного ей здания она знала в совершенстве.

- Вы думаете, что эти помещения всегда имели такие казённые названия: зал № 3, зал № 5, зал № 7? - говорила Серафима Михайловна. - Нет! Во времена Английского клуба это большое помещение называлось «аванзал». Здесь встречали приехавших гостей. Проходя направо, члены клуба попадали во «фруктовую». По всему помещению были расставлены столы с фруктами, конфетами и прочими сладостями. Далее шла «парадная столовая». Какие обеды и ужины проходили тут по случаю особых торжеств! Если пойти налево, то попадёшь в «портретную». Здесь и сейчас развешены картины, только люди на них прежде были изображены совсем другие. А в этом кабинете обсуждались политические и светские новости. Пушкин ласково называл его «моя любимая говорильня». Далее - «большая гостиная», «кофейная», «галерея». В «бильярдной» ещё в начале ХХ века стоял знаменитый китайский бильярд. Здесь - расписные своды «читальни», а вон там, вдалеке - «лакейская». Тут верные слуги часами дожидались своих хозяев, засидевшихся за карточными столами.

Леночку очень увлекали рассказы Голицыной. Она смотрела на музейные залы, а видела совсем иное: другую жизнь, другие времена. Иногда она даже радовалась, что родилась в наши дни. Ведь прежде вход в Английский клуб для дам был строго запрещён.

Вскоре к двум женщинам присоединился и мужчина. Это был молодой милиционер - скромный парень двадцати двух лет. Все звали его просто Юрик. Леночка была знакома с ним уже более года, но отношения у молодых людей не складывались. О себе Леночка была очень высокого мнения. Она являлась студенткой второго курса юридического факультета одного из столичных вузов, коренной москвичкой и единственной дочерью в семье. К тому же она была очень хороша собой и привлекала окружающих тем неуловимым очарованием, которое бывает только в ранней юности. На мужчин она привыкла смотреть свысока. Юрик, родившийся и выросший в подмосковной Коломне, казался ей неотёсанным простофилей. Она даже не утруждала себя разговорами с сержантом милиции. Да и о чём с ним вообще можно было говорить? Юрик же считал младшего инспектора пожарной части высокомерной девицей и ужасной зазнайкой.

«Строит из себя эта Ленка принцессу на горошине, - говорил он в дежурке. - Спросишь что-нибудь, так даже не ответит, фыркнет и нос ещё выше задирает. Что за характер?»

- Электрика Сергея сегодня не будет, - сказала Серафима Михайловна. - Я звонила ему, не отвечает. Связалась с сантехниками, они же в одном помещении с ним находятся. Сходили, посмотрели, говорят, что Сергей мертвецки пьян. Спит и подняться не может.

Больше комендант ничего не добавила, только тяжело вздохнула. И этот вздох был красноречивее любых слов.

Медленно пошли по музейным залам. Луна отчётливо выделяла старинные барельефы на стенах, серебристо сияла в стеклянных витринах, освещала мраморные колонны в греческом стиле. Леночку охватило необъяснимое волнение. Ей казалось, что всё окружающее - это не привычная обыденность, а какое-то загадочное и таинственное приключение. А вот у Серафимы Михайловны настроение было совсем не романтическое. Она прихрамывала, останавливалась, чтобы передохнуть, постанывала.

- Подагра замучила, - жаловалась она, - а тут ещё и радикулит прихватил, просквозило где-то.

- Да вы спускайтесь вниз, - сказал Юрик, - почти всё ведь уже обошли, что осталось-то? Служебные помещения да бухгалтерия. Мы их быстренько сами осмотрим и через десять минут к вам вернёмся. Ещё фонарь с собой возьмите, нам он не нужен. От луны светло, а если надо будет, я зажигалкой посвечу.

Обычно очень щепетильная и пунктуальная Голицына как-то быстро сдалась. Видимо, ей действительно сильно нездоровилось.

Дальнейший обход Леночка и Юрик продолжили вдвоём. С лёгкостью поднимались по каменным ступеням крутых лестниц, быстро оглядывали закрытые кабинеты, и только когда зашли в прохладный коридор верхнего этажа, оба почувствовали щемящую тревогу. Как-то неожиданно вспомнились рассказы о блуждающем призраке.

Вдруг среди гробовой тишины послышались чьи-то сбивчивые шаги.

«Тук, тук, тук», - застучало в мрачных стенах.

Через секунду всё стихло.

- Темно здесь как-то, - дрогнувшим голосом сказала Леночка.

Юрик щёлкнул зажигалкой. Её огонь осветил окружающий мрак. Дальше шли молча. Оба уже стыдились своей суеверности. И тут опять, совершенно неожиданно, послышались странные звуки. Казалось, что чьи-то нетвёрдые шаги приближаются. Молодые люди переглянулись.

- Здесь никого не может быть, - сказал Юрик.

Но в голосе его прозвучало сомнение. Ладони стали холодными и липкими, а по всему телу побежала подозрительная дрожь. Шаги вновь смолкли.

- Что за чертовщина?

Оставшийся путь шли медленно и очень тихо, почти крадучись. Невидимый попутчик тоже не проронил ни звука. От этого молчания волнение ещё более усилилось. Казалось, что было слышно, как бьётся собственное сердце. Дойдя до конца коридора, поднялись по трём почти незаметным ступенькам и резко завернули за угол. Впереди был тупик, загороженный стеклянной дверью. Юрик взглянул на дверной проём и оцепенел. Зажигалка дрогнула в руке и погасла. В зловещем свете луны причудливо увеличиваясь в несколько раз, нависала огромная мужская тень. Незнакомец застыл в каком-то мистическом раздумье. В правой руке он держал водочную бутылку. Сомнений быть не могло - перед ошарашенными свидетелями стоял призрак самоубийцы. На секунду все замерли. Вдруг Леночка звонко вскрикнула, бросилась к Юрику, совсем по-детски уткнула лицо в его милицейскую куртку и зажмурила глаза. Юрик обхватил худенькие девичьи плечи. От пушистых русых волос повеяло чем-то добрым и родным. На душе стало спокойнее.

Вдруг расплывчатая тень отделилась от стены, сделала несколько шатких шагов, стеклянная дверь пронзительно скрипнула и отворилась.

- А чё вы без меня на обход ушли? Я по всему музею брожу, вас ищу. Ничего не видно, упал несколько раз в темноте. Вот, локоть разбил, ё-моё, - забормотал призрак голосом электрика Серёги.

Леночка и Юрик не знали, что ему и ответить. Все вместе спустились на первый этаж, заполнили журнал осмотров. Всё было как обычно. Только Леночкины глаза иногда вспыхивали в темноте какими-то незнакомыми манящими искорками.

- Я тебя провожу до пожарки, - сказал Юрик, - а то вдруг опять призрак встретится.

Оба рассмеялись. Прошли между необъятными дубами, которые много лет назад ещё совсем тоненькими деревцами видели самого Пушкина. По узкой тропинке дошли до пожарной части.

- До свидания, - сказала Леночка, но почему-то не сдвинулась с места.

Юрик, неожиданно для самого себя, подошёл к девушке, крепко обнял её и поцеловал прямо в губы. Волновался он при этом ничуть не меньше, чем при встрече с приведением.

III

- Вот уж страху мы натерпелись! - рассказывала Леночка вчерашнюю ночную историю.

На кухне в пожарной части собрались бойцы двух дежурных смен. Случай с призраком теперь казался совсем не страшным, а даже очень весёлым и комичным. Леночка очень подробно описывала свои злоключения, но эпизод с объятиями в тёмном коридоре и последующими поцелуями у дверей пожарной части она предусмотрительно опустила.

- Ну, Серёга! Ну, отколол! - чуть не до слёз смеялся молоденький лейтенант Сашка Сбруев.

Он совсем недавно окончил училище и в части служил всего три месяца.

- А что, иногда потусторонние силы могут действительно серьёзно в человеческую жизнь вмешаться да и перевернуть её всю, жизнь-то эту, - задумчиво сказал коренастый и рыжеволосый капитан, начальник Леночкиной смены.

- Когда я только начинал служить и был ещё сопливым лейтенантом, - продолжил он свой рассказ и выразительно посмотрел на Сбруева, - произошёл у нас в части такой случай. Был там один инспектор, Яблочкин. Ну, человек как человек. Ничего примечательного. Народа тогда не хватало, и в ночные смены заступали по одному. Как-то раз, находясь на своём дежурстве, Яблочкин задремал и сквозь чуткий сон услышал какие-то тихие голоса. Он потёр глаза, прислушался - голоса не смолкали. Пожарный зашёл в соседний кабинет, в коридор - никого не было. На следующую ночь всё повторилось снова, только голоса стали громче и явственнее. Инспектор понял, что слышит разговоры каких-то призрачных существ. Так, каждую ночную смену Яблочкин стал наблюдать это странное необъяснимое явление. Через месяц духи совсем расслабились и уже начали показываться инспектору на глаза, сначала как расплывчатые силуэты, а потом уже и в виде отчётливых фигур. Одеты они были в форму военных лет, а измождённые лица казались бледными и печальными. Яблочкин боялся быть осмеянным и никому из сотрудников не рассказывал о своих ночных видениях. Потихоньку он начал наводить справки и вскоре узнал, что в Городской больнице № 6, которая находилась в соседнем здании, рядом с помещением пожарной части, в годы Великой Отечественной войны располагался госпиталь. В 1941 году, когда немец совсем подступил к Москве, раненых было хоть отбавляй. Площадей не хватало, и одно из больничных отделений, а именно морг, перенесли как раз в то помещение, где теперь находились кабинеты пожарной части. Пожарка действительно ютилась в полуподвале. Стены здания были очень толстые, и даже в самый жаркий летний день там стояла леденящая прохлада. Тут-то Яблочкин и понял, что являются к нему не кто иные, как призраки солдат, умерших в муках на больничных койках «шестой» Городской. Он сначала робел и смущался, но после попривык и однажды даже вступил в диалог с привидениями. Они поведали ошарашенному инспектору, что не смогут обрести покой, пока не доведут до конца свой последний решительный бой. А так как они уже были бестелесными духами, то просили его, Яблочкина, стать их командиром. Тот отнекивался и говорил, что в военном деле ничего не смыслит. Но призраки не отступали:

- Не дрейфь, братишка, мы бойцы опытные, подсобим!

В конце концов, Яблочкин согласился.

При смене дежурства сотрудники стали замечать в его глазах какой-то странный лихорадочный блеск. Да и жильцы соседних домов жаловались, что ночью из пожарной части доносятся крики и шум. Кто-то позвонил в Управление. В очередную ночную смену к Яблочкину приехала проверка. Проверяющие незаметно прошли в помещение пожарной части, открыли дверь в инспекторскую и застыли в недоумении. По кабинету, перемещаясь большими скачками, метался Яблочкин. Он размахивал руками, таращил глаза и звонко кричал:

- Батарея, к бою! Огонь, пли!

Речь его была чёткой, он сыпал специфическими военными терминами и так лихо командовал, что проверяющим и вправду показалось что кто-то невидимый подсказывает инспектору эти фразы. Они помнили, что на служебных занятиях и совещаниях Яблочкин не мог связать и двух слов. Карта Москвы и Московской области, которую повесили для того, чтобы прикрыть большую выбоину в стене, вся была изрисована непонятными значками и стрелками. А в книге службы, где сотрудники отмечали нарушения противопожарного режима, мелким почерком Яблочкина были записаны данные о расположении сил противника. Проверяющие хотели призвать к порядку разбушевавшегося старшего лейтенанта, но были приняты за фашистов. Увёртываясь от пролетающих над головами ручек, линеек и карандашей, они отступили за дверь. Вызвали вооружённую охрану. Через двадцать минут неравного боя командир батареи был выведен на улицу и сдан всё в ту же «шестую» Городскую больницу, где ему оказали первую медицинскую помощь. Через два дня Яблочкина уволили. Как всегда, всё списали на пьянку. Припомнили случай трёхлетней давности, когда его дежурная смена выпала прямо на первое января, и тощий проверяющий, зануда и язвенник, учуял витающий в воздухе бодрящий запах спиртного. Тогда нерадивый инспектор получил строгий выговор с записью в личное дело. После увольнения мы больше ни разу не видели Яблочкина. Но слышали, что он долго лечился в психиатрических клиниках, только до конца так и не оправился. Вот как повлияла на человека случайная встреча с призраками.

- Да, не повезло парню, - сказала Леночка.

- Удивительные иногда случаются события, - заметил усатый прапорщик, который внимательно слушал рассказ начальника смены и много курил. - Когда я работал на заводе «Витязь», то там тоже произошла одна необычная история с призраком военных лет. Дело было так.

Кабинет директора завода отвечал вкусам пятидесятых годов. Он поражал помпезностью. На полу лежал наборный паркет, отлакированный до блеска. Стены были обиты деревянными панелями. С высоченного потолка свисала хрустальная люстра, по размерам не уступавшая громадной люстре Большого театра. Мебель в помещении стояла соответствующая. Когда работники завода заходили к директору, то, ещё не видя самого хозяина кабинета, уже от одной обстановки начинали испытывать необъяснимые волнение и трепет. Особой гордостью этой комнаты являлся старинный письменный стол. Он был внушительных размеров, очень массивный и громоздкий. Ножки стола имитировали львиные лапы. Все детали этого произведения искусства украшала сложная ручная резьба. В 1945 году стол вместе с другими трофеями был вывезен из побеждённой Германии. Как он оказался на заводе, уже никто не помнил, но по легендам раньше этот антиквариат украшал кабинет самого Германа Геринга, нацистского злодея и ближайшего сподвижника Гитлера. Как известно, после войны Геринг был арестован американскими войсками, приговорён к повешению и за два часа до казни, не выдержав этого тяжёлого испытания, отравился прямо в своей камере.

Всё бы хорошо, только окно кабинета директора отлично просматривалось со стороны рабочих корпусов завода, и сотрудники, трудившиеся во вторую смену, стали замечать, что ночами в этом помещении горит зеленоватый свет настольной лампы. А однажды пожилой механик, вышедший покурить на свежем воздухе, даже увидел фигуру крупного мужчины, который остановился у светящегося окна и смотрел куда-то вдаль. Сначала думали, что это директор засиживается за бумагами. Но лампа горела и в час ночи, и в три, и под утро, а ключи от кабинета были сданы на пост охраны и висели на своём гвозде. Несколько раз пожарные и охранники объявляли тревогу и вскрывали злополучное помещение. Комната оказывалась пустой, а непонятное свечение исчезало. Тогда все на заводе и заговорили о призраке Геринга, который ночами является на директорское место, садится за свой письменный стол и составляет загадочные приказы и распоряжения.

Тут грянули девяностые годы. Зарплаты на оборонных заводах стали мизерные, да и эти деньги не платились вовремя. Все начали думать, как бы добыть лишнюю копейку.

Один молодой инженер, который часто заходил к руководству с бумагами, заприметил директорский стол. Человек он был образованный и сразу смекнул, что вещь эта очень дорогая. В голове его зародился смелый план похищения стола с целью его продажи. Эта махинация могла бы моментально решить все финансовые проблемы злоумышленника. План-то был блестящим, но его осуществление оказалось очень сложным, если не сказать практически невозможным. Как одному человеку вынести из помещения неподъёмный стол, спустить его по лестнице да ещё и пронести через пост вооружённой охраны? Открытых вопросов оставалось много. Но начать похититель решил с самого основного. Нужно было подобрать ключи к кабинету директора. Ломать дверь не представлялось возможным. Сильный шум мог бы привлечь внимание.

Две недели инженер изучал замочную скважину в директорской двери. И, наконец, изготовил несколько ключей, один из которых непременно бы подошёл по всем статьям. В один из тёмных зимних вечеров молодой человек решил испробовать свои изделия. Он задержался на заводе, никем не замеченный, отсиделся в пустых помещениях и ровно в полночь пошёл к кабинету директора. Два первых ключа оказались совершенно бесполезными, а третий многообещающе щёлкнул. Заветная дверь заскрипела и открылась. Что произошло с горе-похитителем потом, никто доподлинно не знал. Только рано утром, когда директор явился на своё рабочее место, он обнаружил, что его кабинет был вскрыт. Под письменным столом сидел бедный инженеришко. Страдалец весь трясся, сбивчиво говорил про какого-то фрица, плакал, просил прощения и решительно ничего не мог объяснить. Всех свидетелей этого странного случая удивило, что волосы потерпевшего, которые всегда имели тёмно-каштановый оттенок, за одну ночь стали пепельно-белыми.

Напуганный этой историей, руководитель завода решил избавиться от трофейного стола. Как раз в это время пошла мода на офисные помещения. Директор затеял ремонт. На дубовый паркет настелили линолеум, огромные потолки уменьшили вдвое и оклеили пластиковыми плитками. Купили современную мебель. Письменный стол был списан. Директор загнал его знакомому скупщику-антиквару. Пройдя через несколько рук, стол попал на аукцион, где его приобрёл один, как тогда говорили, «новый русский». Он управлял крупным коммерческим банком, а также имел и другой, менее красивый бизнес. Стол водрузили у самого окна в шикарной квартире на Кутузовском проспекте. Банкир очень полюбил сидеть за солидным столом, изучая документы и просматривая почту. Вскоре он стал прекрасной мишенью для неизвестного киллера, нанятого конкурентами. Убийца расположился в доме напротив. Ровно через неделю после приобретения антикварной редкости голова нувориша упала на зловещий стол, простреленная пулей прямо в лоб.

Жена покойного, фотомодель и светская львица, невзлюбила роковой стол. Рядом с ним она испытывала необъяснимое смятение. Слишком свежи ещё были воспоминания о муже. Узнав, что стол имеет иностранные корни, она отправила его в свой берлинский особняк. Банкир успел приобрести недвижимость в разных уголках мира.

В первую же ночь прислуга, которая следила за порядком в германском поместье, услышала в комнате, куда определи стол, странные шорохи и шаги. Заглянуть в помещение она не решилась, а когда рано утром занялась уборкой, увидела, что за столом сидит тучный мужчина. После по фотографии она, конечно, опознала Германа Вильгельма Геринга. Он повернулся к ней лицом, широко улыбнулся и сказал на хорошем немецком: «Доброе утро, Марта! Какое счастье, я снова на Родине!». После этого призрак стал совсем прозрачным и вскоре испарился в первых лучах утреннего солнца. Больше он никогда не появлялся и людей не беспокоил.

Вся эта история - чистая правда. А подробности мне рассказал знакомый ФСБшник. Он тоже работал на заводе «Витязь», - закончил свой рассказ бывалый прапорщик и с удовольствием затянулся сигаретой.

- Откуда же этот ФСБшник узнал, что сказал призрак домработнице, да ещё и по-немецки? - ехидно спросил Сбруев.

- Ну, тут ты не смейся, - прервал его начальник Леночкиной смены, - молод ты ещё, чтобы рассуждать. А ФСБшники - они и не такое, если надо, узнают.

Все понимающе помолчали.

IV

- Бред это всё. Я вот в призраков не верю, а самоубийц так и вообще не уважаю. Из-за одной такой «Анны Карениной» вся моя карьера под откос пошла, - сказал долговязый старшина, между прочим, отец троих детей.

- Как это? - удивилась Леночка. - Расскажите.

- Да что же тут удивительного? Вот как это было. Я с детства был мастеровым, как говорят в народе, «рукастым». Спасибо отцу-покойнику. Научил меня и пилить, и строгать, и плитку класть, и обои клеить. Когда я молодым пацаном попал в боевую пожарную часть, то был неопытен и, конечно, ещё не знал, что обо всех своих способностях и талантах лучше помалкивать. Поэтому уже через неделю был отправлен не на тушение пожаров, а на ремонт кабинетов в нашем же передовом Отделе. Там я с самозабвением белил потолки, менял полы и, естественно, стал часто попадаться на глаза начальнику Отдела, крупному представительному полковнику. Он меня как-то заприметил. То поздоровается, проходя мимо, то шуткой какой-нибудь поддержит. А однажды, когда я циклевал паркет, начальник остановился возле меня и говорит:

«Надо бы тебе пойти учиться в нашу Академию. Закончишь - офицера получишь. У нас в Отделе должности свободные есть».

Я ему стал объяснять, что не силён в математике, а он отвечает, что в этой математике сами педагоги-то ничего не смыслят. И ещё что начальником Академии сейчас назначен его давний товарищ. Так полковник пообещал мне дать направление на поступление и позвонить своему старому приятелю. Я, конечно, загорелся. Собрал все необходимые документы, справки, в ботинок запихнул тёртый пятак и в назначенное время поехал на первый экзамен. Жил я тогда в Кузьминках, а Академия наша, как всем известно, находится рядом с ВДНХ. Так что ехать мне пришлось на метро. Ну, качаюсь я в светлом вагоне и уже представляю себя в офицерской форме с лейтенантскими погонами. Вдруг - сильный толчок. Свет погас. Поезд замер, все затихли. Через несколько минут свет включили, но снова стоим. Пассажиры томились в неведении. Наконец машинист объявил, что под состав бросилась женщина и по техническим причинам поезд тронется не скоро. В вагоне началась неразбериха. Кто-то кричал, кто-то ругался. Одна девушка даже упала в обморок. Она опаздывала на свидание, от исхода которого зависела её судьба. И вот ведь какие люди жестокие! Никто не пожалел бедную самоубийцу, не подумал, что за горе с ней приключилось. Все только ругали несчастную последними словами и злились, что она не выбрала какой-нибудь другой способ расставания с жизнью: не отравилась, не утопилась и не повесилась. Не знаю, сколько прошло времени, пока вынимали тело, но на экзамен я, конечно, опоздал. Стал объяснять преподавателям, что задержался не по своей вине, а все только руками разводят.

«Ради вас одного, - говорят, - никто экзамен заново проводить не будет. Так что получше подготовьтесь, и милости просим на следующий год».

Я тогда даже не очень расстроился. Ну, думаю, что у меня за возраст! Поступлю попозже. А на следующий год нужно было к свадьбе готовиться. Наталья моя уже была в положении, и медлить с торжеством не приходилось. Ещё через год у меня на руках уже были неработающая жена и двое близнецов-мальчишек. Тут уж не до учёбы. Потом халтуру предложили, хотелось подработать. Вскоре и полковник мой ушёл в отставку. Одним словом, упустил я свой шанс. А не бросься тогда под поезд эта незнакомая женщина, может быть, я бы уже был начальником того самого Отдела, а, может быть, и в Главке где-нибудь сидел. Кто знает?

- Да, правильно ты заметил, что все люди только о себе и думают. На других им наплевать. И самоубийцы - такие же, - сказал всё тот же всезнающий усатый прапорщик. - На одном секретном предприятии вот какая штука произошла. Один научный сотрудник, прыщавый и очкастый интеллигент, надумал выброситься из окна. Какая-то там несчастная любовь у него приключилась. А здание, из которого он собрался бросаться, одной стеной выходило во внутренний двор, а другой прямо на улицу. На уличной стороне внизу была большая асфальтовая площадка. На ней предприимчивые армяне развернули летнее кафе. Все сотрудники пожарной части покупали там очень вкусные пирожки с повидлом, а начальник иногда даже бесплатно обедал. Но влюблённому учёному не было никакого дела ни до армян, ни до кафе. Он был весь поглощён своим чувством и однажды душным летним вечером бесстрашно шагнул из распахнутого окна, находящегося на уровне пятого этажа. Лететь кандидату наук пришлось недолго. Он зацепился за сук старой липы и стал медленно скатываться по её веткам. В это время из помещения кафе неожиданно вышел официант - молодой армянин, рослый и белозубый. По его миндалевидным глазам с поволокой вздыхало всё женское население предприятия. Гарсон торопился. На большом подносе он нёс срочный и дорогой заказ: шашлык, украшенный зеленью, осетрину и бутылку элитной водки. Вдруг, так ничего и не поняв, он как подкошенный упал прямо на асфальт и лишился чувств. Это наш научный сотрудник мягко спланировал прямо на его мускулистые плечи. Хорошо, что самоубийца был щупленьким и тщедушным. Армянин отделался сотрясением мозга и переломом правой руки. Но самое главное, что заказчиками шашлыка и водки оказались авторитетные ребята, то ли из Солнцевской, то ли из Подольской группировки. Они случайно проезжали мимо и захотели перекусить на свежем воздухе. Директор кафе потом долго налаживал с ними дипломатические отношения, даже ездил на какие-то «стрелки». Но к единому мнению стороны так и не пришли. Армянин плюнул и закрыл кафе. Вот так и получилось, что из-за одного дурака и хозяин шашлычной пострадал, и мы лишились дешёвых пирожков. А несчастный влюблённый, кстати, отделался только двумя пустяшными ссадинами. Это он о ветки оцарапался.

- Мне больше всех официанта жалко, - вздохнула Леночка, - он и здоровьем поплатился, и рабочее место потерял.

- А мне шашлык жалко. Наверное, вкусный был. Вот бы его сейчас сюда! - мечтательно добавил Саша Сбруев.

Он, как все недавние курсанты, был жилистым, поджарым и всегда хотел есть.

Долго ещё в пожарной части не смолкали рассказы о призраках, самоубийцах и привидениях. В конце концов, все согласились с тем, что сводить счёты с жизнью - самое последнее дело. Мало того, что это великий грех, так ещё от самоубийц часто страдают совершенно неповинные люди. А вот призраки, как показала практика, иногда могут сослужить и добрую службу. Потому что через полгода Юрик и Леночка поженились. Они и сейчас живут вместе и растят двух очаровательных дочек.

7cqtl