Бинокль

Одноклассница

Марина выпорхнула из электрического уюта квартиры в морозный мартовский вечер, как маленькая птичка вылетает из тёплой клетки в неоновый простор улицы. Было немного зябко и неуютно в облегающем и коротком пальто ворваться в зимний холод сумерек, но всё вокруг манило волнительным ожиданием радости и удачи. Модные полусапожки на высоких каблуках привычно лавировали между подмёрзшими лужами. И эта семенящая, немного неуверенная походка делала Марину ещё более женственной и игривой. Невольные улыбки и взгляды проходящих мимо мужчин дарили чудесное ощущение полноты жизни, и Марина почувствовала себя такой же юной и желанной, как в годы студенчества. Да! И она опять торопилась на свидание. Всё, как прежде. А сколько их было, таких вот свиданий! Прошли годы с той поры, когда наивная девочка первый раз бежала к заветной станции метро, позабыв про завтрашние лекции и семинары. Вспомнив это весёлое время, Марина невольно улыбнулась.

Самой вести машину по узким переполненным огнями улицам не хотелось. Да и поймать попутку в Москве проще простого. Марина уже представляла, как приятно будет расслабиться в мягком кресле такси и размышлять о предстоящей встрече. А поразмыслить было о чём.

Вообще-то, ещё вчера Марина думала, что проведёт этот вечер со знакомым художником-дизайнером, сухощавым и явно переоценивающим свои творческие способности интеллигентом. С ним она познакомилась три года назад на выставке современного искусства. Все эти годы их отношения поддерживались ни к чему не обязывающими встречами в кафе или на холостых квартирах друзей-художников. Но сегодняшнее предложение директора фирмы поужинать вместе заставило её выдумать неотложную поездку к родственникам. Эта хитрость явно не расстроила ни обманутого оформителя, ни саму обманщицу. Конечно, этот роман давно изжил себя. Просто признаться в этом было как-то обидно и неудобно.

И вот теперь Марина ехала к Анатолию Петровичу. Конечно, шеф не обладал шармом юности, которым когда-то покорил её первый возлюбленный. Широкие плечи, грубый свитер, пряди вьющихся непослушных волос и синий распахнутый взгляд остались в далёком прошлом. Анатолий Петрович был лысоват, щёки его имели сизый щетинистый оттенок, глаза казались невыразительными и близорукими, а губы отталкивали неприятной вывернутой формой и всегда блестели, как склизкая ветчина на витрине супермаркета. Недавно «генеральный» отпраздновал своё пятидесятилетие. Но физическая непривлекательность, а также наличие семьи и взрослых детей не могли перечеркнуть те плюсы, которые сулила тесная дружба с Анатолием Петровичем. А плюсы эти были во всём. Начиная с сегодняшнего шикарного ужина в дорогом ресторане и заканчивая возможными повышениями в должности, бесплатной загранпоездкой, а так же существенной материальной помощью, которая, конечно же, заставляла закрывать глаза на некоторые «но».

Добежав до дороги, Марина остановилась и замерла в нерешительности, размышляя, как лучше совершить прыжок через сугроб к проезжей части. Вдруг взгляд её выхватил знакомый силуэт, выделившийся из толпы, осаждающей автобусную остановку. Полноватая женщина в бесформенной куртке с двумя тяжёлыми сумками в руках улыбалась ей какой-то знакомой детской улыбкой. Наташа Нефёдова. Ну конечно, Наташка! Одноклассница. Она явно узнала Марину и была рада её видеть. А ведь сколько лет прошло!

Они никогда не были подругами. Марина в школе общалась с такими же эффектными девочками из хороших семей, как и сама. Наташа же всегда оказывалась объектом жалости и насмешек. Она была неинтересна внешне: немного сутулая, застенчивая, слишком обычная. Ей никогда не давался иностранный язык, на пении она обычно отмалчивалась, а по геометрии имела твёрдую тройку. Растила её одна мать, невысокая женщина с усталыми глазами. Скромная и угловатая Наташка среди девчонок всегда была серой мышкой. Но она никому не завидовала. Характер у неё был хороший, спокойный. Вот и всё, что помнила Марина про свою одноклассницу. После окончания школы они никогда не встречались. Беседуя с приятелями, Марина ни разу не спросила о том, как живёт Наташа. Да и что интересного могло произойти в жизни этой простушки? Теперь, увидев Марину, Нефёдова засветилась радостью и восхищением.

- Мариночка! Ты? Какая же ты красавица. Сколько мы не виделись? Лет пятнадцать? Больше?

- Ну, как ты живёшь, что у тебя нового? - скорее из вежливости поинтересовалась Марина.

- Да вот, с работы, - отмахнулась одноклассница. - В магазин заскочила за продуктами. Дома-то ждут. Дочка во втором классе. Уже звонила, никак с упражнением по русскому не справится. Бегу помогать. Ну, а младшему - четыре. Такой сорванец, не уследишь! Да, время бежит. Хорошо, что встретились. Мы ведь скоро переезжаем. Витя мой ипотеку надумал брать. Просто так квартиру не купишь, дорого. Вот мы всё с его родителями и живём. Тесно ужасно. Даже не верится, что теперь своя трёхкомнатная будет! Правда, до работы далековато добираться, но планировка современная, хорошая. И здорово, что уже весной ремонт можно начать. А то ведь не успеешь глазом моргнуть, там и лето наступит. А летом-то дача, заготовки...

Наташа всё говорила и говорила, искоса поглядывая в сторону ожидаемого автобуса. Наконец он показался на горизонте и, как перегруженный корабль, медленно закачался по направлению к остановке.

- Ой, ну что я всё про себя, да про себя! Как ты-то? - спросила, наконец, Наташа, застеснявшись своей словоохотливости.

- Я?

Марина запнулась. Она силилась выудить из своей биографии какие-то факты, которые были бы интересны и понятны этой простой русской женщине. Но таких событий и свершений как-то не находилось. Случайные встречи, поездки, поиски и разочарования. Всё не то.

- Да у меня всё хорошо, - наконец выдохнула она.

- Ну, а дети у тебя есть? - уже торопясь, стала расспрашивать Наташа.

- Нет.

- А муж кто?

- Я и замужем-то ещё не была. Живу одна.

На лице одноклассницы Марина увидела смущение и недоумение. А толпа пассажиров, собравшихся на остановке, уже стала уплотняться и жаться к остановившемуся автобусу.

- Знаешь, - сказала Наташа, - не отчаивайся. Когда-нибудь и тебе повезёт. Ты ведь такая красавица!

Наспех попрощавшись, она слилась с толпой и исчезла в глубинах бездонного автобуса, в который всё втискивались и втискивались люди.

Марина машинально подняла руку, даже не спросив о цене, села в остановившуюся машину и назвала адрес.

«Вот уж, действительно, каждому своё, - пронеслось в голове. - А ведь она, кажется, меня искренне пожалела. Она! Эта невзрачная баба с обрубками коротких ногтей на руках, с сеточкой мелких преждевременных морщинок вокруг глаз. Да она, наверное, и кремами никогда не пользуется, косметики в руках не держала!»

Марина злилась. Но обиды на одноклассницу у неё не было. Ей показалось, что злилась она больше на себя.

В машине было тепло и уютно. Образ Наташи стал каким-то стёртым, смазанным, вневременным. Марине представилось, что такой вот могла быть и женщина из далёкого прошлого. Вечная жена, хранительница домашнего очага, продолжательница рода человеческого.

- И куда же это девушка на ночь глядя собралась? На свидание или к друзьям? - стал заигрывать разбитной водитель.

Марина ничего не ответила. Ей никуда не хотелось ехать, глаза потухли, руки машинально прикрыли колени, которые самой ей вдруг показались вызывающе открытыми, слишком незащищёнными. И шофёр понял, что ошибся. Перед ним была не молоденькая искательница приключений, а усталая женщина тридцати трёх, а, может быть, и тридцати пяти лет.