Диптих

Если вгоняешь себе между ключиц кинжал с чёткой целью, то должен быть готов к последствиям, какими бы они ни были. Так вот Ричард был не просто готов к ним, ему было принципиально наплевать на то, что будет дальше, ведь, объективно говоря, для него погибли все, кроме меня. Даже он сам болтался искалеченным трупом на остатках жизненных сил. Арчи растворился прямо в его руках, Рэм погибла моментально от рук его же отца, а попытался защитить её лишь Рич-будущий, Джи погибла для него в тот момент, как только занесла кинжал. Я знал, что он ничуть не был на неё зол или обижен, нет, это не было предательством в полной мере, а лишь подтверждало то, что Джи теперь видит в нём жестокого монстра, ставшего угрозой всему миру. Винить её в этом было бы несправедливо, потому что человек, находящийся на грани отчаяния,  изо всех сил пытается найти оттуда выход, бросаясь в крайность, порой, роковую. Рич был дорог Джи, хоть она бы в этом и никогда не призналась, однако она была измотана до предела и, наверное, даже не вполне осознавала саму себя.

Один удар Ричарда разорвал и петлю, и само устройство наших Вселенных, ведь никто толком и не знал, что гибель моста произведёт квантовый взрыв, который наконец-то приведёт к уничтожению бесчисленных временных циклов. Это во многом произошло благодаря Арчи, который в этой петле совершил зло во благо - связался с наркотой, медленно убивавшей его и, незаметно, но верно, нас. Это была множественная смерть, окончательно сломавшая Ричи и его надежды, но именно этот надлом разорвал бесконечный круг. Перелом в переломе. Разрушения во имя жизни. Противоречия, направленные параллельно, пересекающиеся в бесконечности.

В какой-то степени Рич взял на себя роль бога, который раскрошил этот насквозь прогнивший мир на части, чтобы собрать заново, наконец распутав все узлы. С первой частью у него получилось вполне, а со второй - не знаю. Я ведь тоже умер вместе с ним, причём практически моментально. 

Его глаза, залитые собственной кровью, смешавшейся с отвратительной черной жижей, были абсолютно прозрачными - произошедшее забрало из них весь цвет, заменив кромешной пустотой и ужасом. Поднимая кинжал он смотрел на меня. Прямо и открыто, будто внезапно получил способность читать мысли. Пытаясь попросить прощения за то, что я исчезну, так и не увидев нормальной смерти? За то, что оставляет меня? И я через силу улыбнулся, потому что был уверен в правильности его решения. Оно было ужасно, и я едва держался, чтобы не забрать это чертово лезвие из его рук, наивно верил, что должен быть другой способ, в глубине души зная, что иного выхода не существует. Побороть желание что-то изменить я так и не смог, и в последний момент рванул к нему, заметив боковым зрением, что Джи выдирается из железной хватки нелюди, пытаясь дотянутся до Ричарда. Лицо в слезах. Руки трясутся. В этот момент мир взорвался. Поглотил сам себя, дематериализовавшись к чертовой бабушке, которая явно этого не ожидала, как и все мы, ведь в какой-то степени надеялись, что огромная вспышка даст новый виток, в котором страданий будет куда больше, чем счастья, Ричарда вновь будет тиранизировать отец, Рэм проведёт одинокое детство в детдоме, Джи так и не узнает любви вечно занятых работой родителей, Арчи вырастет со старшим братом, который сбежит вместе с ним от родителей-алкоголиков, а я, как обычно, - до восемнадцати буду жить с бабушкой, которая погибнет от инсульта из-за халатности врачей. Но объединившись мы сможем почувствовать то, чего не смогла нам дать остальная жизнь. Это чувство у нас вновь отберут и, разумеется, всё начнётся заново. Но наши малодушные неполноценные надежды не оправдались в этот раз, нет. Так что, если хоть что-то останется от меня, Дэниела Войха, и моих друзей, я хочу, чтобы они наконец-то стали людьми. 

***

П

редставьте себе песок. Какой он? Сыпучий, поскрипывающий, царапающийся, непременно забивающийся под ногти, прилипающий к коже. А теперь представьте, что каждая песчинка твёрдая лишь внутри, снаружи она плавно перетекает в окружающее пространство или, если так понятнее, растворяется. Таких песчинок - миллиарды, причём это - вы. Разбросанная по чёрному ничто взвесь мыслечувств: одновременно и много, и практически нисколько. Именно таким я и стал, смутно помня о вошедшем в горло ноже. Это событие не имело особого значения для той формы, в которой находился сейчас я, смутно осознавающий происходящее. Поначалу, я даже не мог вспомнить самого себя, и лишь после хоть какого-то возвращени, памяти задумался над тем, где я нахожусь, ведь это было совершенно невозможное пространство, где было одновременно всё и ничего. Оно не укладывалось в моём скромном разуме. Может, вот она какая - смерть? Нет. Не такая. Ведь я по-прежнему чувствую и мыслю, а, значит, не погиб окончательно. Тогда что это? 

-Только ты решаешь это, Ричард.-провибрировал потусторонний голос. 

Если бы у меня было физическое тело, то я наверняка бы испугался и вздрогнул, однако вздрагивать было нечем. Это было даже хорошо. 

-Кто ты?- подумал я, не зная как ответить этому голосу, не имея связок. 

Мне ни капли не было страшно, словно передо мной был старый знакомый. 

-Все зовут по-разному. Я предпочитаю - Информационное Поле Вселенной. 

Вселенной, значит, так? Я чувствовал его своими разреженными осколками атомов, ощущая всю его огромность и бесконечность, которую сложно представить человеку. А мне представлять и не требовалось, ведь это нечто было прямо рядом со мной, хотя понимание "я" несколько стёрлось. 

-И чего ты от меня хочешь?

Отчего-то представив аббревиатуру ИПВ я почти засмеялся, да только забыл как это делается, ведь в таком состоянии я находился впервые. По правде говоря, приятного мало. Я всё же привык двигаться по-человечески, а не по-сверхэнергетически. 

-Ты раздробил Вселенную, которая теперь подобна густой пыли, Ричард, значит, должен знать, что делать дальше. 

Усталость наваливалась на меня всё больше и больше, заставляя отключиться от этого странного диалога с неизвестным мне существом. Оно не говорило словами, а, скорее, напрямую транслировало их в моё раздробленное сознание. Я склонялся к мысли, что это и не существо вовсе, а, скорее, чистая информация самой материи. Собственно, его "имя" это практически подтверждало. 

-Мне нравится, как ты мыслишь.- зазвучал голос.- но ты должен решить. 

-Что решить?

Глупый вопрос. Я прекрасно понял о чём мне сейчас вещает это странное существо, но задумавшись...Мне казалось, что позади этой бесконечной массы атомного песка нет ничего, кроме страданий, но действительно ли это так?

-Хочешь ли ты окончательно уничтожить всё или же вернуть существование?

Не у кого спросить, не с кем посоветоваться. Наверное, Рэм не колебалась бы, сразу же выбрав самый лучший вариант, да только её больше нет. И только через новую вспышку боли, пронзившей все частицы воспоминанием о ней, я понял практически всё. Я по-прежнему не знал наверняка как следует поступить, но зато знал, чего хочу. 

Рэм, Дэн, Арчи, Джи - все они стоили всего пройденного мной, ради них я был готов прожить ещё хоть тысячу жизней с тоннами страданий, наплевав на всё. 

-Твой мир был жесток, в нём существовало слишком много ужаса, который приходилось проживать людям вновь и вновь.-провибрировало Поле Вселенной. 

-Но ведь если бы не было ужасов, мы не знали бы и счастья, так?

Я вдруг вспомнил смех каждого из них. Джи смеялась громко, оскалив зубы, Рэм - переливчато, словно скрипка, Дэн - тихо, чуть прищуря глаза, а Арчи - громко, словно заражая своей радостью весь мир. А затем воспомнил слёзы, невольно сравнив их с другими эмоциями. Нет, я хотел чувствовать, черт возьми, и чувствовать всё. 

Мне показалось, что Поле Вселенной попыталось усмехнуться - гиганская усмешка длинной в тысячелетие. 

-Страдания, боль и смерти, Ричард.

Я помнил об этом слишком хорошо, чтобы отпустить хоть на секунду. Каждую смерть, что я пережил, каждый удар судьбы или чужого кулака, каждую слезу и крик. Всё. Но помимо этого было нечто важнее. 

-Дружба и...любовь.- подумал я для Поля Вселенной.- наверное, они стоят всего на свете. Стоят того, чтобы бороться за них, умирать и рождаться. 

Это ведь такая простая мысль, которая существует тысячелетия, так отчего бы жизни не дать ещё один шанс? Ведь человек любит не только лишь другого человека. Он находит любовь во всём, не сужая её смысла лишь до межличностных отношений, иначе она была бы не более чем поверхностной красивой окантовкой. Это нечто более сложное и странное, чего и сам человек понять, увы, не в силах, но ведь некоторые вещи можно просто чувствовать, не пытаясь разглядеть под микроскопом? 

-Так чего ты хочешь, Ричард Яффе?

 -Я...

***     

Резкий вдох и недолгое падение. Я открыл глаза и рывком поднялся, пытаясь прийти в себя. Грохнуться с кровати - не лучшее решение для пробуждения, но мне, видать, сейчас было не до логических умозаключений. Я моментально дотронулся до шеи и обнаружил там тонкий шрам, накрывающий пространство между ключиц и поднимающийся чуть выше. Наверное, он и не особо заметен, только если хорошенько приглядеться, но никто себя таким утруждать не станет. Удивительнее было то, что я был жив именно в том состоянии, в котором привык быть таковым.

Мир вокруг тоже жил. Дышал. Звучал. Где-то за окном кричали дети, разговаривали взрослые, кажется, пели птицы, скача по шуршащим веткам. Я медленно поднялся на ноги и подошел к подоконнику, упершись в него ладонями, уставившись на дерево, раскинувшее свои лапы за стеклом. Листья трепал ветер, пахнущий теплом, летом, криками детей на площадке, лаем бегающих за мячиком собак. С каждой секундой события, произошедшие между вошедшим в горло кинжалом и пробуждением, всё больше и больше размывались, растворяясь в реальности. В конце концов, я перестал помнить что-либо, кроме самого осознания того, что что-то всё же произошло, причём именно это что-то разорвало петлю, не без моей помощи.

Одна маленькая девочка, поднявшая укатившийся мяч с земли, внезапно подняла на меня глаза, которые показались до невозможности огромными. Наш контакт длился не больше секунды. Она тут же улыбнулась и куда-то убежала, рассыпав по дороге смех и беззаботность, которые звонкими искрами разлетелись по всей улице, прилипая к ногам прохожих. Именно это вернуло меня к действительности, которая заставила метнуться к комоду, натянув на себя первую попавшуюся одежду, пулей вылететь из подъезда и побежать, не чуя под собой ног, будто бы я мог успеть. Я понимал, что от моей скорости не зависит буквально ничего, здесь играла лишь воля судьбы. Молиться смысла не было, я пытался лишь не свихнуться от пугающей меня неизвестности и обезумевшей надежды, появившейся в душе. 

Быстрее. Быстрее. Так, чтобы воздух вновь летел мимо, а планета вращалась на долю секунды быстрее, чтобы не опоздать туда, где, как я знал, меня ждали. Ждали раньше и, надеюсь, теперь тоже будут. Пожалуйста, пусть они будут.

Я запнулся об развязавшийся шнурок и шлёпнулся на асфальт прямо перед какой-то жутко серьёзной женщиной, проворчавшей что-то вроде "Носятся тут всякие..." Эти "всякие" сейчас находились в полушоке, так что, думаю, можно было и простить неловкость. Да я, в общем-то, не особо её и слушал, потому что, наскоро замотав шнурки и отряхнув мелкие камушки с поцарапаных локтей, я вновь поднялся и понёсся дальше, стирая подошвы кроссовок.

Тот самый поворот за полуживой автобусной остановкой, из-за которого всё начиналось из раза в раз. Пожалуйста, пусть в этот раз всё начнётся здесь же, но уже вне этих идиотских петель и мостов. Пусть теперь всё пойдёт по бесконечной линии куда-нибудь вглубь туманного будущего. Далеко-далеко. Пусть...

Я остановился. Китай-квартал преобразился и, честно говоря, поначалу я его не узнал, в ступоре остановившись перед дверью, которая должна была вести внутрь нашего кафе, но вела внутрь обыкновенного заброшенного здания с заброшеннвми коммерческими помещениями на первом этаже. Серые и безликие здания с покосившимися вывесками стояли там, где должны были выситься убежища для тысяч фриков с их бесконечным ощущением праздника. Некоторые здания окружили забором, загнав в кольцо реальности. Снос. Неужели...всё... 

Я зажмурился и прислонился лбом к холодному стеклу двери. Нет. Время ведь запущено вновь, а значит, теперь ребята должны были получить шанс на обыкновенную человеческую жизнь и в конце-то концов их жизнь не зависит от пары завалящих зданьиц... Я не хотел верить в то, что их не вернуть. Я не собирался верить в это. Нет.

Рэм... девушка с медно-зелёными глазами глубиной в бесконечность, которой я так ничего и не сказал. Неужели так и не скажу?

-Что не сказал?

Я резко обернулся, едва не споткнувшись и закричал. Закричал просто потому что внутри моему счастью было слишком тесно, оно должно было куда-то выплеснуться, чтобы не взорваться. 

-Рэм, господи боже!

Совершенно живая, с неизменным длинным хвостиком светлых волос, которыми, как обычно, играл ветер. Только...она не улыбалась. На её лице густой гуашью эмоций гротескным портретом наползла ярость, которой на лице было слишком мало места, поэтому она плескалась в глазах.

-Балбес!

Рэм заехала кулаком мне в плечо с такой силой, что по инерции опешивший я отступил на два шага, не понимая в чём дело. 

-Ты же мог исчезнуть к чёрту!- заорала она на меня, прожигая взглядом и вновь замахнулась.- а если бы что-то пошло не так?

Я совершенно растерялся, пытаясь выдавить хоть какое-то объяснение, прекрасно понимая, что слушать его она не станет. Во мне в жутком калейдоскопе смешались счастье, удивление и испуг.

-Рэм, подожди...- наконец остановил её я.- я не ушел с Ио. 

-Что?!

Рэм опустила руку в глубоком непонимании глядя на меня. Я видел, что она изо всех сил пытается понять каким образом повернулось всё на сей раз, но память путала её, загоняя в тупики логики.  

-Ты ведь помнишь, что мостом был я.- сказал я и слегка оттянул воротник футболки. 

При виде шрама она охнула, подняв брови. Её смятение дотронулось до меня испуганным порывом ветра. 

-Но как...-начала Рэм и осеклась, словно вопрос казался ей слишком жестоким. 

-Не помню.- просто ответил я.- просто думал о том, что...-я запнулся, смутившись, но всё же продолжил.- снова хочу встретиться с вами. 

Она вдруг улыбнулась, а затем рассмеялась. Громко, заливисто, да только я прекрасно понимал, что это было не одно лишь счастье. Скорее облегчение и шок от того, что спустя столько тысяч лет всё наконец-то...

-Рэм...ты...чего?- сбивчиво проговорил я, увидев, что что-то совершенно не в порядке.  

Её лицо было мокрым от слёз, которые, перемешиваясь со звонким смехом, падали на асфальт. Я растерялся и неловко взял её за руки, которыми она взмахнула в порыве истерики. 

-Рэм, ну чего ты?

А она всё смеялась и плакала, пугая меня больше и больше. Мне хотелось успокоить её, сказать что-то, что хоть приблизительно напоминало бы утешение, но всё, что я, дурак, мог - держать её холодные ладони, борясь со своим вечным страхом прикосновений, который неожиданно вернулся с новыми силами. В конце концов этот самый страх согнулся под натиском другого чувства, определения которому я пока что не дал, и позволил мне неловко обнять её за дрожащие плечи.

-Рич, столько чертовых...тысяч лет...-горько усмехнулась Рэм куда-то в мою шею. 

-Всё позади.-ответил я. 

Уж не знаю сколько мы так простояли, да только я глупо жалел, что не целую вечность, в которую внезапно под натиском случая растянулись секунды.

Наконец, она немного отстранилась, вытирая покрасневшие глаза широким рукавом своей рубашки, и почти вновь засмеялась, увидев моё растерянное лицо, которое, наверное, было таким большую часть времени.

-Рэм, Рич!- раздался приближающийся громкий крик. 

Дэн с разбегу сгрёб меня в охапку, кажется, даже приподняв над землёй. Он сжал меня так, что затрещали рёбра и что-то явственно хрустнуло в позвоночнике, намекая, что это было уж очень резко и неожиданно. А я чуть от радости не задохнулся, когда Дэн наконец-то вернул меня на твёрдую поверхность, и я увидел его лицо, на котором светилась широкая улыбка. Лишь в глазах я видел усталось и напряжение, вперемешку с искренней радостью. 

-Дэн, а где Джи? И...Арчи?-спросил я после того, как он закончил обнимать Рэм. 

По его лицу пробежала тень и забралась в глаза, вмиг посерьезневшие. И я прекрасно понял, что Арчи нам не вернуть. Я не знал законов, по которым живут Хранители, но в этот момент с горечью подумал, что, возможно, если они "рассыпаются", как это случилось с Арчи, то отныне не возрождаются, ведь получается, что разрушалось не только лишь физическое тело. Вместе с ним была истёрта в порошок и его душа. Намного позже я уже догадался, что подобное было проклятием исключительно Арчи, да только вот смысла в этой информации было не много. Она никак бы не помогла вернуть его нам. 

-А...Джи?

-Я боюсь, что она не захотела возвращаться.-наконец сказал Дэн, глядя при этом на меня с сочувствием. 

Во мне резкой вспышкой пробудилось воспоминание. Джи. Кинжал. Глубокий шрам, который должен был пересечь мою левую половину лица, изуродовав его до самой смерти. Рэм непонимающе смотрела то на меня, то на Дэна, пытаясь понять о чём мы говорим, ведь в её памяти этих моментов отпечататься никак не могло, но судя по всему, она отчасти поняла всё сама, правда не буквально, а, скорее, близкообразно. Впоследствии одним из тихих вечеров, сидя в сумерках на тесноватой кухне за чашкой чая, я расскажу ей всё, что случилось после её гибели. Один-единственный раз, чтобы больше никогда не касаться того, что произошло, ведь в относительно новой Вселенной это, как мне кажется, не должно было играть значения. Наши многочисленные прошлые жизни останутся длинной цепью в памяти, но никогда не будут тянуть нас на дно, просто потому что несмотря на всё то, что пыталось нас раздавить и разломать, мы выжили, оставив кошмар позади. Мы выжили и продолжали жить, как чертовы одуванчики, проросшие сквозь асфальт, которые вопреки всему сумели изменить целую Вселенную, у которой отныне больше не было двойника-Тёмного пространства, а, следовательно, отпала потребность в Междумирье и, конечно, Хранителях. 

Время запустилось ровно с того дня, как я набрёл на Арчи, а, значит, мне вновь предстояло вырваться из отцовских кандалов, чтобы жить своей собственной жизнью, не оглядываясь на кого-либо. Отец в нашей Вселенной вне петли был именно моим биологическим отцом и, наконец-то, я понял одну простую вещь: мы никогда не станем хорошими для тех, кто этого не желает, даже если мы являемся ближайшими родственниками. Просто и сердито. Возможно, слишком жестко, но зато точно правдиво. 

Я почувствовал ладонь Рэм в своей и вздохнул, прикрыв глаза. Казалось, что нас вновь пятеро - таких разношерстных и странных, по-своему раненых жизнью, отчаянно ищущих чего-то, но это осталось в прошлом, нечаянно зацепившись за временную петлю.

Три фигуры, сцепившись ладонями, как звенья короткой цепи, стояли напротив заброшенного серого здания, будто прощались со старым другом. Мы, наверное, уже тогда знали, что никогда сюда не вернёмся, но возродим нашу дорогую и любимую забегаловку в другом месте, чтобы она не имела никакого отношения к старому миру, а стала олицетворением нового.