3. Суховы
середина октября, 2017 год
Сестра Трофима – Наташка в детстве обожала бывать у бабушки, каждое лето проводила там и закатывала такие истерики, что родители просто не могли не отпустить дочку в соседнюю, более глухую деревушку. Когда Наташка желает, то ей трудно воспрепятствовать. Там мамина мать научила её шить, да девчонка так ловко сжилась со швейной машинкой, что теперь вот она шила наряды для выступлений танцевального объединения. Ей удаётся одевать десятерых девушек и пять забрёдших туда парней. Сегодня Трофим должен отвести её в Волгоград, чтобы им отдали заказ на ткани и заготовки.
Стоит Трофиму переступить порог своей квартиры, как он спотыкается. В последний момент рука успевает схватиться за стену, что спасает его от поцелуя с полом. Злосчастным препятствием оказывается лишь пакет. Школьная сменка с туфлями внутри.
— Наташка! — кричит он внутрь квартиры. — Кончай разбрасываться вещами, а то выкину.
— Не ругай её, — раздаётся в ответ женский голос. — Я там ключи уронила, ну и раскидала всё, пока искала. Забыла убрать.
Его мама мелькает в дверном проёме и, объяснив, уходит к себе. Всегда она так – делает, а потом другие с последствиями сталкиваются. Хорошо, что не накричала на него хотя бы. Трофим вешает куртку, рюкзак летит в угол. Парень хочет сказать ей, что он не в серьёз ругался, но она уже скрылась. Остаётся пожать плечами и, протискиваясь в узкой прихожей, идти к себе.
В комнате царит полный бардак. Наташкины кофточки валяются на полу. Розовые, серые, черные, темно-синие. Всё с длинными рукавами, все мятые. Трофим их перебрасывает ей на кровать. Пусть они и комкаются (будто больше возможно), но это лучше, чем если он по ним будет ходить.
— Наташка, — зовёт он, но никто не откликается. Она точно дома — вот лежит её сумка на стуле, вот телефон перед ноутбуком. Трофим, не переодевшись, отправляется искать сестру. Её безалаберное отношение к вещам вызывает глухое раздражение.
Дверь в кухню прикрыта. Мама сидит в своей комнате за компьютером — его гудение и клацанье мышки доносится до коридора.
— Ты не можешь просто брать и... — начинает проповедь парень, входя в кухню, но спотыкается на полуфразе, но в этот раз его не спасает ладонь, наткнувшаяся на стену. Такое от падение в шок не спасает. — Блять!
Ругательство врывается само собой. Оно кружит по кухне. Наташа машет на него руками. Прикладывается указательный палец к губам, но поздно. В родительской спальне повисает тишина.
— Трофим, что у вас там? — женщина явно заволновалась после крика. А он и сам не в себе ещё. Кровь стучит в висках, сердце колотится в горле. О нет. Не снова. Нет, нет, нет...
— Все в порядке, ма! — он врёт. — Я об косяк споткнулся.
— Будь аккуратнее, милый.
Голос не дрогнул и на этом большое ему спасибо, потому что Трофима окатывает паника. Главное не показывать её сестре, иначе она запаникует тоже и только господь бог ведает, что случилось бы в этом случает.
Наташка, бойкая девчонка, тринадцати лет, стоит ногами на стуле и тянется рукой за парящей под потолком кружкой. Кружки – не воздушные шарики, они не летают! Если оглянуться, то станет ясно, что не только кружка решила податься в лётчики: сахарница покачивается над столом, её белый бок отражался в начищенном до блеска дереве. Парит и другая посуда, приправы, чайник, техника. Особенно озорничает коробок спичек, нарезающий круги вокруг люстры.
— Помоги, пока мама не увидела, — без должного удивления, будто для предметов совершенно нормально брать выходной от законов физике и летать, просит Наташка.
— Блять, — уже шепотом повторяет Трофим.
Они успевают убрать всё до того, как мама выходит из спальни и спрашивает, пообедали ли они после занятий. Спичечный коробок умудряется сделать последнюю петлю и врезаться Трофиму в плечо, но тот сразу его перехватывает. Коробок последний. Больше ничто не летает. Парень уже не злится, движения его приобретают заторможенность, а некоторые делаются невпопад — он действительно ударяется локтем об косяк и шипит, пока Наташка вытирает рассыпанный сахар. Урон, принесённый кухне, никчёмен. Можно сказать, что всё в порядке, хотя они оба знают, что это уже не так. Что оно вернулось.
— Ты едешь за тканями? — Сухов решает, что если вести себя буднично, то ничего страшного не произойдёт. Сестра итак сидит, напуганная.
— Если ты со мной, — отвечает с вызовом. Если ты не боишься, — подразумевает она.
— Тогда беги, одевайся, — наливает себе кипятка в кружку. Пусть пообедать он уже не успеет, но выпить кофе нужно.
Наташка замирает, будто боится, что ослышалась, но улыбка освещает её острое личико. Она бежит, пока брат не передумал.
Они стоят на выходе, когда она вдруг признаётся:
— Это началось, когда я увидела женщину.
— Женщину? — Трофиму не нужно спрашивать, что это. Они знают. И слишком хорошо.
— А она увидела меня, — говорит, как отрезает Наташка, вдруг бледнея.