Портрет

Первое, что пришло из темноты, — боль. Жуткая головная боль, пульсирующая и режущая одновременно. Словно кислота, которая разъедала все внутри ее черепа, заставляя тихо стонать от мучительных наплывов.

Ей хотелось открыть глаза, но ресницы будто склеились. Пришлось приложить немало усилий, чтобы совершить задуманное, но даже это не принесло удовлетворения — яркий, как тысяча солнц сквозь призму телескопа, свет ослепил, заставляя снова сомкнуть веки. Получилось лишь издать сдавленный хрип, ведь рот высох и горло нещадно саднило, словно во сне в него засыпали песок с кусочками стекла.

Вторая попытка открыть глаза была успешнее: ей удалось рассмотреть белый потолок, а вместе с тем услышать неприятный запах лекарств, от которого захотелось прокашляться. Все органы чувств будто пробуждались от коматоза вместе с хозяйкой: под рукой ощущалась прохладная ткань, а шея неприятно затекла.

Последним вернулся слух, известивший о зашедшем человеке. Ей хотелось повернуть голову, чтобы увидеть гостя, но мышцы не слушались, а еще эта попытка принесла с собой новую боль теперь во всем теле. Казалось, болели даже пальцы ног.

— Мисс Браун, вы очнулись? Как самочувствие? — спросил мужчина вежливо наклонившись, чтобы она могла его рассмотреть.

Он обладал приятной внешностью: темные волосы были зачесаны назад, видимо, чтобы не мешали работе, а большие карие глаза внимательно осматривали пациентку.

— Воды... — просипела она, зажмурившись от резко возникшей боли в горле и звука собственного хриплого голоса.

Врач аккуратно поднес к ее губам стакан воды, придерживая голову, чтобы она не захлебнулась. Первый маленький глоток был похож на раскаленное масло, и девушка чуть не поперхнулась, но дальше становилось легче. С каждым новым горло словно регенерировало, а боль сходила на нет. Однако жажда не отступала, а, наоборот, становилась все сильнее. Через пару секунд девушка уже жадно глотала воду, не в силах напиться вдоволь.

— Достаточно, не спешите, — сказал мужчина, отнимая стакан от ее губ и возвращая на столешницу рядом. — Итак, как ваше самочувствие?

— Что произошло? Где я? — ответила вопросом на вопрос мисс Браун и тут же замолчала, удивившись услышанному. Собственный голос показался чужим.

— Вы в больнице Джона Хопкинса в городе Балтимор, вы попали в аварию несколько дней назад. Меня зовут мистер Джонс, что вы помните?

Авария? Она постаралась напрячь память, но в мыслях ничего не откликнулось. Сердце начало колотиться быстрее, о чем совершенно неуместно оповестил кардиомонитор.

— Спокойнее, вам нежелательно нервничать, — совершенно холодно сказал врач.

— Я... Я ничего не понимаю.

Мистер Джонс ничего не ответил, только записал что-то в планшет, после чего достал маленький фонарик.

— Следите за светом, мисс Браун.

Она пыталась, но никак не получалось успеть поймать взглядом огонек. Мало того, что боль простреливала виски, так еще и за светом тянулся хвост, как от кометы, поэтому было совершенно непонятно, где фонарик. Это ее раздражало.

— Вы помните, как вас зовут? — спросил врач.

Зовут... Мысль ускользала, как бы девушка ни пыталась за ней угнаться. На ум не приходило ни единого имени. Мисс Браун попробовала вспомнить родителей. У нее же есть родители? Безрезультатно.

— Я... — она попробовала снова, отчаянно стараясь направить все мысли на конкретную задачу, но голова словно опустела. Там не было ни имен, ни воспоминаний... Ничего. — Не могу вспомнить.

— Может, вы помните что-то другое? Возраст? Аварию?

И вновь бесполезная попытка, от которой внутри все сжалось от страха. С каждым его новым вопросом ужас внутри рос, ведь она не знала ни одного ответа и понятия не имела, кто она, сколько ей лет и что с ней произошло. Кардиомонитор вновь запищал, оповещая об ускорении пульса.

— Не волнуйтесь, такое случается, — сказал мистер Джонс и осмотрел бутыль в капельнице, после чего что-то поправил. — Попробуем позже, а пока отдыхайте и постарайтесь не нервничать.

Как можно не нервничать, когда ты даже не знаешь своего имени? Не в силах вспомнить черты матери, отца, даже собственные...

— Нет, стойте! — устало выкрикнула она, но это забрало последние силы. Дыхание становилось ровным, а глаза предательски начали закрываться.

— Отдыхайте, я зайду позже, — невозмутимо ответил врач и направился к выходу.

Она хотела окликнуть его вновь, ей чертовски необходимо узнать имя... Усталость накатила так резко и так маняще, что сопротивление казалось, как минимум, глупым. К тому же он уже все равно ушел, так зачем бороться с собой?

Мисс Браун прикрыла глаза, тут же погружаясь в уже соскучившуюся по ней темноту.

***

Второе пробуждение было приятнее. По крайней мере, голова не болела, а лишь неприятно пульсировала где-то в районе затылка. В палате никого не было, а пить хотелось страшно. Она попыталась напрячь мышцы тела, и те, хоть и вяло, но откликнулись на зов, позволив ей с трудом подвигать рукой, чтобы взять пульт от кровати, лежащий рядом.

Но здесь встала новая проблема: кнопки на нем были так стерты, что было и не разобрать, какая из надписей отвечает за подъем изголовья. Мисс Браун не придумала ничего лучше, чем понажимать на все. Первая подняла ее ноги, отчего те захрустели, будто вот-вот сломаются, после другой не произошло чего-то видимого, а вот третья — в точку. Изголовье приподнялось, позволяя девушке наконец осмотреть палату.

Вокруг не было практически ничего кроме постели, каких-то устройств, подключенных к ней, раковины в углу комнаты и шкафа напротив. А еще на стене, прямо перед кроватью, висел небольшой телевизор, жаль, что он был выключен. Немного рекламного или новостного шума не помешало бы, наверное.

Мысль пощелкать на пульте ушла сразу же, как только взглядом девушка увидела другой пульт лежащий на ящике под телевизором. Ну кто так делает? Кощунство.

Мисс Браун повернула голову к полному стакану воды справа от нее, и стоило ей его увидеть, как тут же вернулась всепоглощающая жажда. Девушка попыталась дотянуться до стакана рукой. Конечность плохо слушалась, а также бессовестно затекла, поэтому на эксперимент потребовалось больше десяти минут, но в итоге холодная вода снова увлажнила горло. На последнем глотке дверь в палату открылась, впуская недавнего знакомого.

Удивительно, но она понимала, что мистер Джонс — единственный, кого она в силах вспомнить. Собственно, потому что лишь он заходил к ней в палату. А до него совершенная пустота. Каждая мысль в этом направлении запускала механизм ужаса внутри, поэтому мисс Браун решила пока об этом не думать.

— Мисс Браун! — приветливо воскликнул он. Видимо, сегодня он находился в лучшем расположении духа, чем в прошлый раз. — Вижу, вам лучше.

— Как заново родилась, — она посмотрела в его темные глаза, нахмурилась и добавила: — В самом, что ни на есть, прямом смысле.

Мистер Джонс улыбнулся и опять записал что-то в свой планшет. Это начинало раздражать.

— Вспомнили что-то? — спросил он, дописав свои каракули.

— Я помню, как дышать, пить, знаю, что такое телевизор и как работает пульт, но, как бы ни старалась, не могу вспомнить ничего о своей жизни.

— Ясно, что-то еще? — он снова начал писать в планшет.

— Расскажите уже, что со мной произошло, я прошу. Мне нужно знать, почему я валяюсь тут подключенной к проводам под мелодию кардиомонитора, — она нахмурилась, поражаясь тому, что знает это название. — Видите? Я даже знаю, что эта за пищащая штуковина, а вот имени своего — нет.

Мистер Джонс сочувственно поджал губы и подошел к кровати. Осмотрел ее с ног до головы, после чего аккуратно вынул катетер из руки.

— Вас зовут Элейн Браун, вы попали в автомобильную аварию, и мы предполагаем, что вследствие удара была утрачена часть воспоминаний, связанных с вашим прошлым и личными характеристиками. Однако узнать причину точно можно только после томографии.

Воздух словно выбило из легких, заставляя Элейн хрипло выдохнуть. Кардиомонитор ускорился, но она его не слышала, ведь ритм ее сердца и так стучал в ушах. Утратила воспоминания... Слово зазвенело набатом в голове: утратила, утратила, утратила. Глаза стали влажными от подступающих слез, которые было так трудно сдержать... Одна, самая упорная, все-таки скатилась по щеке, оставляя после себя мокрый щиплющий след.

— Я никогда...

— Мы не знаем пока наверняка, но, возможно, воспоминания вернутся со временем.

Возможно... Это слово должно было утешить, вселить в нее надежду, но лишь сильнее разбередила кровоточащую рану. Прежде чем задать следующий вопрос, пришлось сделать несколько глубоких вздохов в жалкой попытке совладать с эмоциями.

— Как это произошло?

— На трассе вы столкнулись с перестраивающейся в потоке машиной, — мистер Джонс боролся сам с собой. Ему нельзя было говорить это пациенту сейчас, так как информация подобного рода выпустит слишком много кортизола в организм пациентки, но ее большие выцветшие глаза, похожие на бледное зимнее небо, будто развязали ему язык. — Это все, что я знаю. Завтра придут следователи по этому делу, они знают больше меня.

Элейн должна узнать еще кое-что, но слова застряли в горле комом. Будто выброшенная на сушу рыба, она открывала и закрывала рот, стараясь задать нужный вопрос, ведь сама не помнила ничего... Даже боли от аварии. Вся ее жизнь свелась лишь к этому моменту, к больнице и мигреням, которые, как старые друзья, начинали захватывать ее вновь.

— Мне нужно идти, скоро придет медсестра, — мистер Джонс развернулся, но Элейн схватила его за руку так резко, что на секунду сама поразилась тому, как ловко умудрилась это сделать.

— Со мной... — она собралась с духом. — Со мной был кто-то в машине? Они...

Взгляд врача сначала был недоуменным, словно мужчина не сразу смог понять, о чем пациентка хотела узнать. Однако в следующее мгновение глаза стали теплее, а через секунду мужчина и вовсе мило улыбнулся, будто пытаясь утешить ее хотя бы этим. Она заметила, что у него была очень приятная улыбка с ямочкой на правой щеке.

— Не переживайте, вы были одна в машине, — он постоял у двери еще немного, наблюдая, как мисс Браун слегка прикрыла глаза на облегченном выдохе, а после добавил мягким, будто даже отеческим голосом: — Отдохните, у вас завтра сложный день и длительная реабилитация, мисс Браун.

— Подождите! — она приложила дополнительные усилия, чтобы повысить голос, постаравшись задержать его. — Мне нужно знать: та, другая машина... Они живы?

Мистер Джонс поджал губы, и это уже можно было счесть за ответ, но Элейн нужно было знать наверняка. Это казалось очень важным. Доктор отрицательно мотнул головой, и сердце девушки в тот же миг ухнуло вниз.

"Убийца", — слово заполонило все ее мысли, грохотало в голове, как гром во время самой сильной грозы.

С хлопком двери Элейн, наконец, дала волю слезам, которые прекратились не меньше, чем через час, после чего усталость в теле и голове вынудила вновь уснуть. Сны были странными. В них не было ни людей, ни чудовищ, ни даже знакомых мест — лишь темнота, удар и запах лекарств перед пробуждением.