Глава 5. Секретные бумаги.
Самым завораживающим был отливающим на солнце родной её сердцу силуэт, перебирающий шёлковые лепестки огрубевшими уже от возраста пальцами, нашептывающий названия юному по сравнению с ним, что стоял рядом. Собирая их в связки, букеты, причудливые цветастые узлы старец вдобавок успевал рассортировывать их в витиеватые мешки.
- Стой рядом, погоди, - слышится бархатистый голос рядом, отчего трепетные тёмные ресницы слегка вздрагивают, затуманенный воспоминаниями тайного прошлого взор яснеет, начинает сиять, стоит ей только сконцентрироваться и обратить карие очи на двух самых близких людей рядом. Лишь по советнице Зении тосковало её сердце.
- Твой чай, дорогая Джи. Угощайся, - с тёплой улыбкой на устах произнёс молодой человек, поставив чашку с ароматным напитком поодаль от себя.
- Благодарю. Ваш с Чоганом чай один из самых восхитительных на свете.
- Желаю претендовать на первое место. Твои родители собиратели с полей, как ты однажды говорила, верно?
- Именно так.
- Следовательно, они должны превосходно разбираться в травах, я лишь балуюсь по сравнению с ними.
- Вероятно, вы правы.
- Тебя, что же, совсем этому не учили? Чего же желали твои предки тогда?
- Поучали, безусловно, но не так много, как я бы того желала. Меня должны были удачно выдать замуж.
- И всё почти сбылось, - ухмыльнулся старик, искоса взглянув на потомка. Тот сидел, залившись тёплыми лучами, отражавшими всю его душу, тихо и ласково улыбаясь разговору, безмолвно наблюдая за ними. В его простоте было искусство.
- Виновницей этой участи стала не я.
- Судьба дам в нынешнее время и впрямь тяжкое бремя. Я отдаю сочувствие всем вам и благоговею перед вами.
- Благодарю. Обыкновенно слышатся совсем примитивные фразы.
Чоган ухмыльнулся, восхищая улыбкой. Многих завораживал тот светлый, нетронутый образ великого нераскрытого ума, таившегося в этой старой, поседевшей голове. Пожалуй, ему не было бы чуждо в одиночестве, ведь человека этого в преклонном возрасте не интересовало мнение других, не было же и желания следовать общепринятым нормам. Он был смирён с обстоятельствами своей судьбы, оставившей глубокий отпечаток в его разумных глазах: усталый, удручённый, при этом погребённый в рутину. Старец общался с окружающими как ни в чём не бывало.
Если же беседовать о мнении Драковой, то она ассоциировала старшего с Отцом Рождество, или же, как было принято в новом времени, с Санта-Клаусом. В детской душе отражался он добрым, набравшимся за долгую жизнь опыта, стариком. Именно он привносил в её бесхитростное сердце радость.
***
- Осенняя пора одна из самых нудных на свете! В хоккей не сыграешь, жара ушла, а в школу ходить надо!
- Эх ты, Джо! Всё равно осень прекрасна.
- Сус, вечно ты за своё. Начиталась этих книжек про это и радуешься!
- Я лично ничего плохого в ней не вижу, но скучна пора дождей до безумия, - заявил о себе Джек.
- Сезон листопада – любимое время Александра Сергеевича Пушкина. Отчего же они спорят? – Тихо прошептала Джэйн на ухо собеседнице.
- Несмотря на то, что мы сидим чуть поодаль, следовало бы прикусить язык. Ненароком услышат.
- И всё же, Ива! – порывисто начала темноволосая дева, - да и кому какое до нас дело...?
- Любопытно бывает всем. А не любовь к чтению им свойственна.
- Я же не об этом! Я про то, что многие творцы отмечали живопись жатвы. Им бы следовало к ним прислушиваться.
- Они этого просто не знают, Донован. Уж не знаю, насколько начитана ты, но знаю, что из себя представляют они. Дай им детство.
- Сплетничаете, девочки? – подлетела Бетти к двум девушкам, пряно улыбнувшись.
- Что ты, нет! Подхватили тему про осень и обсудили её красоту. – Эддингтон хитро ухмыльнулась, чуть поведя бровью.
- Опять ты за своё, Арчибальд. Тебе нет необходимости быть идеальным примером при нас.
- Её отец – наследственный герцог, - только было начала Кэрол, но была прервана порывом Бетти.
- Титул герцогини истинно передаётся не от отца! Следовательно, пока Ива не вышла замуж, она не может называться герцогиней.
- Обыкновенно дочери людей с удачным положением в обществе выходят замуж за себе подобных.
- Но ты ведь знаешь, Кэрол, что...
- Молчать! Holy cow, тут же полно людей... не стесняй меня, дорогуша.
- Ты ведь не думаешь, что он всё знает?
- Это будет моим большим smilamalink.
Проклятие легло на любопытную речь Эддингтон. Джэйн же замечает, насколько обстановка вокруг притихла. Почти каждый понимал суть сказанного и участь юной, скованной цепями звания, не смея сказать лишнего. Иве же, бесповоротно забывшейся в омутах подсознания, сейчас это безразлично. Она, казалось, не слушала их; молча озиралась по сторонам, концентрируясь на определённых вещах, создавая то самое чувство, когда в тебе умерли всяческие эмоции, оставляя лишь печальный след на очах. Ей сейчас это неважно, что ждут от неё старшие, - здесь и сейчас существует только тенью проходивший мимо Мэтью, а его сбитое усталостью дыхание и учащённое сердцебиение вгоняет в танцующую на душе лихорадку и её саму – некогда осознавшую, что ей никогда отныне не познать, что такое любовь.
- Чего замолчали, девчонки?
- А вы меньше подслушивайте!
- Ну же, нам ведь тоже интересно, о чём вы беседы ведёте.
- Вот ведь брат-близнец Бетти! Оба ненасытны на сплетни.
- Ещё его! Чего сразу брат-близнец, если слухи местные послушать охота?
- Вот-вот! Я бы не хотела быть сестрицей Элвина.
- А я будто в родственники к тебе набиваюсь!
Разгорячённый спор, начавшийся из-за мелкого пустяка, перерастал в перепалку. Даже лица, ныне не причастные и безмолвно бездействующие, стали принимать чью-то сторону. Казалось, что детская их ссора, которая должна была непременно закончиться, стала нечто большим и обезумившим.
Несмотря на шквал острых, как лезвие ножей, реплик, хрустальная дева остаётся непоколебима. В её очах отражалось буйство толпы, но вместо хаоса от неё лишь исходила энергия власти. Лицо девушки слегка изменяется, и она приоткрывает рот, в то время как брови приподнимаются, показывая некоторую растерянность. Однако юная герцогиня спешит замести следы своего замешательства под маской утончённой серьёзности. Веки на мгновение опускаются в задумчивости, пробуя на вкус услышанное, изучая его, раздумывая.
- Ива, , ты в добром здравии?
Её синие глаза отражают удивление.
- Ты знакома с французским?
- Отчасти.
- Как странно для девицы из семьи собирателей с полей.
- Дай ответ на мой вопрос, Ива.
- Я в добром здравии. Однако мне неприятно слышать пустые споры и интерес других обо мне.
- Отчего же? Ведь вести из таких заставляют поднимать увлечённость к твоей персоне.
- Я не из таких, - она замолчала, - как и ты.
- Как я? - переспросила та.
- Как ты.
- Опять вы приуныли! Отчего же вы...? – воскликнула Эддингтон.
- Теряю последнюю надежду на то, что мою тайну не донесут.
- У тебя же всё на лице написано! Ты ведь помнишь, как мы узнали?
- Помню, Бетти. Догадались.
- Но ведь мужчины не обладают подобной дедукцией, - осторожно начала Джоан.
- Я считаю, что он и так всё знает! Ты посмотри, как он тобой увлечён.
- Перестань, перестань, Бетти! Ты ещё от только что минувшей ссоры не отошла?
Все мимолётно посмотрели на то место, где недавно вспыхнула склока. Ныне данное пространство пустовало.
- Кэрол, прикуси язык. Я ведь правду вам говорю!
- Вам не наскучил этот разговор? Позвольте же вы Иве самой решить свои дела. К тому же, перерыв заканчивается...
Молча вошли в класс. Все были поглощены в свои мысли, далёкие и тайные, словно птицы в небе. Их недавний разговор оставил некий осадок в душе каждой, заставляя вспоминать и анализировать каждое сказанное слово. И даже сердитый взор педагога не мог оживить их уставшие бренные головы. Юная Дракова села подле Арчибальд, остановив свой взор печальных очей на ее застывшем, задумчивом лике.
- Да чего же ты беспокоишься, Ива? Ты прекрасна и талантлива, он непременно в тебя влюблён!
- Тише ты, не разговаривай... я перед тобой объяснюсь позже, Джэйн.
- Почему я должна замолчать? Они же не слышат!
Арчибальд только было хотела приоткрыть рот, но взор мистера Барлоу упал на них двоих. И взор этот не предвещал ничего хорошего.
- Как смеете вы, мисс Донован, разговаривать во время урока?
- Прошу прощения. Этого боле не повторится.
- Уж будьте добры. Я абсолютно возмущён вашим поведением. Не говоря уже о том, что этикету собиратели с полей вас не обучили. Не удивлён.
Плечи юной девушки понурились, и сама она, казалось, стала меньше ростом. Эти речи до глубины души тронули ее ребяческое сердце. Казалось бы, что все его высказывания были по справедливости, однако в ней зародилась слабая обида, разгорающаяся с каждой прожитой минутою. Сердце пробило удар, напоминая о боязливых днях, всплывающих в памяти каждый раз при упоминании невыполненных ожиданий и ложной фамилии. Юную, смотревшую неестественно внимательно и трезво, оценивали по обложке, заставляя этой оценкой переворачивать все содержимое и зарытое внутри, напоминая глубокую, бурлящую реку; если упадёшь - не достанут, но в разуме все ещё будут всплывать воспоминания, оковы которых сделают тебя пленником, а сам же ты станешь обыкновенной пешкой в руках собственных страхов и несбывшихся надежд. Однако в душе тут же появляется что-то подобное на смятение. Как она, все еще не выросшая, ни разу не учившая последователей и не знающая, тяжело ли держать дисциплину, смеет осуждать замечание своего преподавателя?
Её взор обратился к окну в попытках избежать назойливых рассуждений в голове. Сгрудившись отдельными группами, тучи повествуют свой лад, даруя вдали, там, где все тускло и серо, дожди. Настроение их передавалось искусно, создавая сладостную пустоту на душе, но было в этом нечто прекрасно далекое, что было неподвластно обычному глазу. В очах Джэйн же все было иначе. В них отражалось как раз это нечто прекрасное, необычайно по-детски воспринимающееся, воссоздавая состояние грандиозное, располагающее к себе. Солнечный свет, проникающий сквозь просвет в зарослях, освещал стволы различных древ. Их листья почти голубым оттенком отливали на солнце, а бледно-синее небо, казалось, возвышалось прямо над ними. Тонкие частые стволы принимали отблеск нежного белого шелка, в которые так любят укутывать дам модистки. От прежних мрачных, томных туч показывалась лазурь, ласковая и нежная, как прекрасные очи влюблённых, смотрящих друг на друга чисто и искренне. От нынешнего сияния солнца лица сидящих казались чуть загорелыми, а на страницы книг, казалось, пролили что-то похожее на только что изготовленный сироп. Могучие древа над головами, раскидавшие наземь игловые ветки, сейчас напивают звучную мелодию, покачиваясь из стороны в сторону... Приятные дневные лучи играются меж собой, будто в салки, догоняя друг друга. Всё это заставило её засиять, посмотреть на мир так, словно она - маленькое дитё, только что открывшее глазки, поспешно прогоняя мысли о приторной горечи, вновь помогая ожить духом.
- Именно поэтому, - шепнула соседка, боле ничего не сказав и продолжив бережно выводить буквы в тетради.
Урок прошёл безмятежно безразлично. Молодой человек, обучавший их грамоте, всё рассказывал о правилах нормы. Юная, непременно желая поскорее уйти из этого злосчастного кабинета, торопливо выписывала буквы, надеясь, что это ускорит секунды. Беспокойный взор собеседницы лишь единожды упал на неё, словно она беспокоилась о нервозности Драковой, однако скоротечно его отвела, увидев скомканное выражения лица. Все эмоции ее были наружу. И, казалось, ещё мгновение и та точно объявит о несправедливости всей жизни, но этого не происходило. Её удивил тот факт, что сдержанное отчаяние переменилось в минуту.
- Донован, ты в порядке? – послышался её голос по окончании занятия.
- Ты только взгляни, насколько же красив мир вокруг нас! Как он приятен! Неужто это не удивляет?
- Меня лишь покоряет, как ты быстро можешь сменить своё настроение.
- Мир вокруг слишком удивителен...- Арчибальд протяжно кивнула, отмечая что-то про себя после этих слов.
***
В конце концов, уроки подошли к окончанию, а, следовательно, не было смысла оставаться здесь дольше. Собрав все вещи, они отправились на прогулку всей компанией, с недавних пор в которой объявилось пополнение.
Центр городка обширностью не отличался, но красота растительности здесь была совершенна. В самом центре так называемой площади можно было лишь восхититься утонченной красой среды. Вся листва ещё пела живописностью, но заметно побледнела для зоркого глаза, желающего заметить изменения. Единожды можно было заметить яркую, подсвеченную редко пробивающим солнцем крону, распростертую на домах, усадьбах. Да и, на самом деле, везде. Картавый ручей журчал сквозь небольшой мостик, украшая своей мелодией, возвращая в состояние спокойно блаженства, проходя под мостишком, выложенным из камня. В самом деле, в этом месте создавалось ощущение приторной грандиозности, словно подготовка к балу или столь подобному величественную мероприятию, однако вызывая не суетливость, присущую дамам, готовящимся выбрать подходящий для себя вариант среди молодых людей, а скорее размеренность, когда время преподать себя еще достаточно. Торжество, охваченное вокруг столь небольшого городка, приводило в восторг, и влияло на это не только та авантажность, описанная мною ранее, но и сами дома. Кое-где неаккуратные, кое-где чуть повалившиеся естественно здания, вызывающие улыбку от той простоты, что окружает. Всмотришься - множество деталей, а за одной тянется другая, только было бы желание! Взглянешь в общем - всё те же домишки, похожие на хижинки.
Веселье момента сопровождалось радостными разговорами.
- А вы ждёте осеннюю ярмарку?
- Конечно! В городе традиционно будет весело, а в "Уэтсбери Белая Лошадь" будет продажа овец!
- Бетти самая заядлая любительница подобных мероприятий, - хохотнула Кэрол.
- Кстати, Элвин, твоя семья вновь попытает удачу в продаже овец? Я слыхала, что у вас есть почётная серебряная кружка победителя.
- Это ты верно подметила, Бетти. Мой отец трепетно относится к этому делу.
- Хэй, Джэйн, ты пойдешь на празднество с нами? Мы можем подняться к полю, где расположена белая лошадь.
Притихшая девушка, умолкнувшая после упоминания злополучного поля, где всё началось, резко ожила, нехотя согласно кивая.
- Ты знала, что это флаг Электорат Ганновера, который, возможно, вдохновился вскоре после того, как ганноверская династия унаследовала британский трон? По крайней мере, так гласит легенда.
- Откуда ей было знать, Клауд? Думаешь она приехала и сразу местными достопримечательностями увлеклась?
- Не дерзи, не дерзи, Элвин. Сусанна же делится с новоприбывшей!
- Ива, ты будешь присутствовать с нами?
- Вероятно, однако на данный момент точно сказать не могу. Мой отец собирается навестить торжество в качестве почётного гостя. Королевская семья в этом году может посетит столь знаменательное событие. Если так, то меня обязуют присутствовать.
- Отчего же? Ведь принцесса не посещает подобные ярмарки, почему тебе должно? Глупость!
- Королевская семья - иное, нежели моя. Её и в свет то никогда не выводили, ведь она единственная наследница престола!
- Боятся расправы, полагаю.
- Джек! - Укоризненно отозвалась Джоан, - в любом случае, Арчибальд, мы будем рады видеть тебя в присутствии нас, если тебя это не стеснит.
- О, а что это там? - Поинтересовалась Дракова, взором указывая на продаваемые печатные конверты.
- "Секретные бумаги", - отозвалась Бетти, - ты никогда не видала раньше? Ты откуда родом то? Хотя, не столь важно. Внутри описаны какие-нибудь преступления или ещё что-то интересное, что ты можешь прочесть.
- Детективные новости там заманчивые, но мне попалась одна и та же! Я боле не хочу рисковать, фортуна не моя сильная сторона, - с ноткой обиды сказал Мэтью.
- Любопытно. Надо будет обязательно как-нибудь купить и прочесть, - с благодарностью отозвалась Джэйн.
- Бессмыслица это всё! Это же небылицы для малых детей.
- Мэтью, если тебе не нравится, это не означает, что другие не могут быть этим заинтересованы.
- Каждая ваша беседа будет перерастать в перепалку? Pourquoi vous vous battez comme des gamines?
- Сама Ива Арчибальд защищает бедного выскочку Мэтью! Посмотрите на неё!
Продолжение этого диалога, пожалуй, можно было не слушать. Виноватыми оказывались все, кто посмотрел на другого не под привычным углом, а потому расходились они по отдельности, наделенные своими мыслями.
- Люк, неужели это извечно так? Ведь это беда!
- Всегда, - кивнула белокурая собеседница, шедшая рядом, - Элфорд бывает реже меня вместе с ними, но подтвердить может.
- Ива права. Им вечно всё не так.
- И вы не пытались остановить это?
- Ох, малышка Джи, ты не до конца понимаешь, - голубые очи взглянули на молодого человека, пытаясь что-то донести ему, - к сожалению, мы не всегда умеем предотвратить что-то. Они нас не послушают, как бы мы не старались.
- Отчего Элвин так озлоблен на Сусанну? И Бетти, - стремительно перевела тему юная.
- Поначалу мы полагали, что так он скрывает свои чувства, однако...- задумалась, - однако, это было ошибочным решением, ma chère. У меня нет ответа на данный вопрос. А Бетти, кажется, им заинтересована, но сама вряд ли когда-либо сознается в этом. К тому же, они в прошлом близкие подруги с Клауд.
- В прошлом? Как это?
- Ты никогда не переставала общаться с кем-то дорогим, близким по духу тебе?
- Вероятно... вероятно нет. Это плохо?
- Нисколько, - с улыбкой матери взглянула на нее Ива.
Распрощались те в лучших почестях, желая доброго пути и удачи на развилке. Далее знатная отправилась своей дорогой, двое молодых людей - своей. Казалось, что вечер, начинавшийся приятно и закончившийся какой-то новой перепалкой, уже не мог быть скрашен чем-то удивительным, однако, эта беседа изменила эмоции в положительную сторону, отправляя разум к самым грезам.
- Скажи, Люк, находишь ли ты природу здесь занимательной?
- Какой вопрос, Донован! Пожалуй, тебе пора переставать говорить со мной подобно. Мы на светском вечере?
- Отнюдь. Я восхищаюсь с каждым разом все более! Все вокруг живое, настоящее, искреннее...
- Ты видишь во всём только прекрасное. Пожалуй, только за это тобою нельзя не переставать восхищаться.
- Очарование? В самом деле? Я же пытаюсь сказать, что многие не видят того великолепия, которое дарует нам природа. Представь, как хорошо на закате солнца собирать травы, наслаждаясь различными растениями и прекрасными видами...
- Многая зелень утрачивает свои свойства в определённое время, поэтому необходимо собирать их по часам. Неужто тебе не говорили об этом?
- Упоминали, но, как я сказала ранее, мои родители не были рады продолжению их дела. Они были собирателями по необходимости.
- Не всем уготована великая судьба!
- А как понять, что судьба велика, Люк? Ведь об этом никто не говорит с рождения!
- Это решено где-то там, где заканчиваются звезды и начинается нечто торжественно молчаливое, то, о чем мы пока не знаем. Да и знать нам об этом не положено. Ведь земная жизнь несравнима с божественной.
- В этом ты прав, - невольно взглянув, задержав при этом очи на тлеющем небосводе, отозвалась Джэйн, - но однажды и мы узнаем, когда-нибудь, позже...
- Я, кстати, кое-что тебе прикупил, пока ты беседовала с Ивой.
- И молчал?
- Молчал. Хотел увидеть твою радость в период задумчивости.
С этими словами молодой человек с пшеничными волосами протянул конверт, который дева приметила на одном из прилавков в центре. Тот самый, который в простонародье назывался секретными бумагами. Шоколадные очи героини зажглись, будто фонари в давно позабытом людьми парке поздней ночью. В счастье та раскрыла конверт, принявшись читать. Однако той сладости, которой ожидал Элфорд от улыбки ее, тот не получил. С прочтением каждой строчки сердце юной все боле замирало, а затем билось скорее и скорее, набирая обороты. Лико приняло каменное выражение, вызывая множество вопросов в голове собеседника, а затем и огонь пропал, даруя лишь страх, который бывает у невинных заключенных при вынесении приговора.
(Holy cow! (тж. holy Mackerel, Moses или smoke; амер. holy cats!)) ≈ подумать только! боже мой! вот это да! вот те на! ну и ну! (восклицания, выражающие удивление, досаду и. т. п.)
Smilamalink – секрет, стыд, волнение.
cher ami – дорогой друг
Pourquoi vous vous battez comme des gamines (франц.) - чего вы деретесь как дети малые?