Глава 23
До самого утра я не ложилась спать. Во-первых, я не знала, где мне уснуть, а во-вторых, я не хотела отставлять Чарли одного в доме, где он толком ничего не знает. Вспоминая о втором пункте, первый автоматически терял свою ценность.
На часах было 5 утра, и до пробуждения членом семьи и Чарли, мне ужасно сильно захотелось посмотреть старенький фильм про двух сестер-близняшек, что были разлучены родителями в детстве, и после случайной встречи в летнем лагере, они снова стали одной большой семьей.
Этот фильм я пересмотрела до дыр с папой, когда была еще ребенком. Теодор тогда еще не родился, но мама уже была им беременна. Папа включал мне этот фильм каждый раз, когда я была зла на маму. Не знаю, чем мне это должно было помочь, но это действительно срабатывало.
Улыбнувшись титрам, я увидела в потухшем огромном экране телевизора чье-то лицо. Внутри груди завибрировало от страха, словно я проглотила целый улей с агрессивными пчелами. У меня вышло не закричать, хотя обычно я именно так реагирую.
С сердцем в пятках, я обернулась и увидела уставшие красные глаза Чарли. От него пахло потом, кровью и моим парфюмом.
— Ты можешь хотя бы шепнуть, когда хочешь подойти ко мне сзади?
Скинув мешок страха с плеч, я выдохнула воздух, что таился во мне примерно минуту от удивления.
— В следующий раз я так и поступлю.
Сел рядом со мной, после чего я немного скорчила рожицу:
— Ты надушился моими духами, чтобы от тебя не пахло кровью и вчерашними событиями?
Чарли прищурился, пройдясь пухлыми пальцами по своим измаранным джинсам.
— Я ничем не душился, Вивиан, — покривил бровями он, и продолжил, — Но смыть с себя этот железный запах крови и мерзкой земли, было бы действительно неплохо.
Чарли улыбнулся уголком губ.
— А пахнет наверное твоим одеялом. Я даже во сне чувствовал эти твои сладкие духи с запахом груши и шоколадки. Они взяли меня в плен. У меня не было выбора, так что не ругайся.
Я вскинула брови и ухмыльнулась тому, как он быстро угадал ноты моего любимого парфюма. Обычно все говорят просто «приторные» или «очень сладкие».
— Но вот кровь там была точно лишняя! — подколола я.
— Да, кровь и мужской пот — не лучшее сочетание к груше.
— Хочешь значит сходить в душ?
— Да, только вот что я надену... — задумался Чарли, слабо закусив израненную сухую губу.
— Наденешь папины. У него одежды больше чем у мамы, и я сейчас даже не преувеличиваю.
— Виви, — начал Чарли, улыбаясь как довольная лиса, и будто-бы умоляя меня согласиться на его следующие слова, продолжил: — Мне неудобно уже от твоей семьи, давай я пойду домой и там продолжу лечение. Обещаю тебе, что я не пропущу ни один компресс и не буду напрягаться!
В памяти всплывает картина: порезы на его руках, таблетки против приступов агрессии и депрессии. Смерть брата, что может сработать как побочный эффект и его избитая трубой спина, которую вряд ли продолжит лечить. И тогда я изрекаю:
— В таком случае, я пойду с тобой.
После услышанного, Чарли опустил голову в пол, с наигранным весельем в голосе прошептав:
— Как скажешь. Хорошо.
Приняв поражение, я немного занервничала. Мне казалось, что сейчас он резко передумает, наденет одежду моего отца, что скорее всего ему бы была слегка мала, и примет чертов душ. Все останутся на своих местах и всем будет спокойно. Но мой план утонул как хлипкий бумажный кораблик на бурной речке.
— Ты хочешь уйти сейчас? — мне стало грустно, и думаю этоо нетрудно разглядеть на моей физиономии.
Чарли медленно покивал головой, обняв меня улыбкой. Его улыбка обладает невероятной способностью. Она способна превратить гнев в спокойствие, а грусть заставить увидеть под совершенно другим углом, словно грустить — это классно.
— Еще бы таблетки мои отыскать, — засуетился он, с болью приподнявшись с дивана. — Они бы были очень кстати сейчас.
Теперь, когда я точно знаю, что он принимает антидепрессанты, а не таблетки для качков, его лапша для моих ушей кажется очень жалкой и смешной одновременно. Еще вчера я бы подумала, что «очень кстати» обозначает его потребность в силе. Теперь же, я знаю, что имеют эти слова совсем другую суть — «очень кстати» бы они были для встречи с безжизненным телом брата и для того, чтобы смочь туда направиться.
Приняв свои таблетки и посидев десять минут на дорожку, Чарли попрощался с моей семьей, поблагодарив их за все, что они ему сделали. В общем, как обычно бывает перед уходом гостя. А после, когда за окном уже настало полноценное утро, мы отправились на встречу тому, от чего сама я до сих пор не до конца оправилась. Это я про смерть дедушки.
Я никогда не боялась смерти. Я всегда боялась того, что прежде смерть унесет того, кто давал тебе смысл жить.
В школу мы не пошли. Сами понимаете.