Глава 15: Коринн
— Гейл тебе за это голову оторвет, — говорю я, вытаскивая нож из стены. Он вошел достаточно глубоко, и чтобы его вынуть, пришлось приложить немало усилий. Бросок принца оказался безупречным.
Китт пожимает плечами:
— Я готов рискнуть. — Он втыкает другой нож в стол, и от удара металл тихо вибрирует. — Мне нужны ответы, Лоус.
— Теперь Ваше Высочество больше не зовет меня по имени?
Он вздыхает:
— Мне нужно знать, какую роль ты играешь во всем... этом.
Он избегает слова «сопротивление», чтобы лишние уши его не услышали, хотя прислуга сохраняет невозмутимость.
— Ты посадишь меня за это в камеру?
— Не давай мне повода.
Его ошибкой было избавиться от единственного оружия. Мой кинжал оказывается у его горла в следующий миг. Я смотрю на него из-под ресниц, пытаясь увидеть тот страх, которого ожидала... но его нет.
— А если я дам тебе все основания избавиться от меня? Тогда, может, тебе будет легче обойтись без ответов и принять решение.
Он молчит, явно сосредоточившись больше на своем дыхании, чем на моем вопросе.
— Я не замешана в этом. Моя верность принадлежит Илии, — я опускаю лезвие на дюйм, — и тебе.
В воздухе ощущается тепло. Я замечаю, как на его руках пробегают крошечные язычки пламени, прежде чем он их гасит.
Китт выпрямляется и кивает:
— Хорошо. Но я все еще хочу знать, что произошло той ночью.
— Это приказ? — спрашиваю, убирая кинжал в ножны.
Китт переминается с ноги на ногу и берет яблоко со стола.
— Просто просьба. К тому же, — он откусывает сочный плод, — ты ведь не послушалась бы, если бы это был приказ.
— Ты знаешь меня лучше, чем я думала, принц.
— Вот и договорились. Сегодня вечером я буду ждать тебя на террасе. У меня будет еще немного этого, — он подбрасывает яблоко, — и немного вина. Можешь составить мне компанию.
— Приглашение в покои Его Высочества? — я поднимаю бровь, изображая шок, и усмехаюсь. — Разве это уместно?
— У тебя есть ключи от всех комнат во дворце. А это всего лишь плановая проверка, чтобы убедиться, что я... все еще жив.
— Что, если ты впустишь волка в свое логово?
— Этот волк — риск, на который я готов пойти.
Его слова меня удивляют, и я невольно сглатываю, пытаясь потянуть время для ответа. Но на ум ничего не приходит. Почему-то, когда мне действительно нужно что-то сказать, мой разум не может выдать ни слова.
— Лоус, — раздается голос из дверного проема. Мэттью стоит на пороге кухни, привлекая наше внимание. — Пора идти.
— Верно, — я бросаю последний взгляд на принца, не находя слов. — А за это, — киваю в сторону наполовину съеденного яблока, — Гейл, пожалуй, сделает из тебя начинку для своего пирога.
Он улыбается мне, легкая тревога мелькает в его взгляде, когда я выхожу. За моей спиной Гейл возвращается, и я слышу её привычные упреки. Улыбка сама появляется на моем лице, когда дверь за мной закрывается. Для Гейл принцы словно сыновья, и я знаю, что они отвечают ей тем же. Эти редкие утренние минуты, когда они собираются на кухне, напоминают мне о том братстве, которое становится частью воспоминаний, ускользающих в прошлое.
Мэттью молчалив, и вскоре мы мчимся на лошадях по тихим улочкам Илии. Почувствовав стремление к свободе, я наклоняюсь вперед, позволяя своей лошади унестись вперед и обогнать его. Луна мерцает на его униформе и маске, придавая ему призрачный облик на фоне темных трущоб, и я осознаю, что мы выглядим одинаково устрашающе. Наша работа не ограничивается выполнением приказов, мы создаем атмосферу страха. Наши строгие образы, ровная осанка, безупречный вид и холодные маски напоминают всем, кто мы есть и что представляем.
Когда мы наконец замедляемся, Мэттью догоняет меня.
— Двое Обычных, обвиненных в государственной измене, — тихо сообщает он, чтобы не разбудить тех, кто спит по обе стороны улицы.
Два приговора. Два изгнания в Скорчи.
— Есть хоть какие-то причины или объяснения?
Мэттью качает головой.
— Извини, Корин, я не могу сказать. Твоя задача — продолжить работу Силовика в его отсутствие.
Я молча киваю. Наша дружба всегда ограничена обязанностями перед короной. И так будет, пока мы связаны клятвами. Пока эти кожаные маски скрывают наши настоящие лица — никаких разговоров о личном, никаких признаков привязанности.
Мы одновременно спешиваемся и привязываем лошадей. Мэттью указывает на дом, и я направляюсь к ветхой деревянной двери. Рука зависает над ней, и я не понимаю, что меня останавливает.
— Быстро и безболезненно, Коринн.
— Да, — тихо отвечаю я, скорее себе, чем ему.
Я стучу. Удар по дереву отдается в пальцах, пробуждая воспоминание двухлетней давности, когда это делал сам Силовик. И вот где я теперь — обесчещенная или омерзительная? Даже не знаю, какое слово точнее.
За дверью слышится женский голос:
— Кто там?
— Королевские Гвардейцы. Открывайте.
Замки щелкают под дрожащими руками, и женщина средних лет, одетая в почти тряпки, отступает, впуская нас с Мэттью. За маленьким столом с перевязанной ногой сидит мужчина. Ему не убежать в Скорчи. Три обреченных. Я осматриваю каждый угол этой бедной комнаты, но больше никого не нахожу.
— Вы укрывали Обычных. Измена короне — это...
Мэттью повторяет речь, которую я слышала много раз, оставаясь на вторых ролях, теперь же я в самой гуще событий. Осматривая комнату, я замечаю шкаф. Я приближаюсь и, несмотря на предостережение мужчины, открываю двустворчатые дверцы.
На меня смотрят две пары глаз. Искра в каждом из них напоминает мне мою собственную. Передо мной стоят два ребенка.
Дети.
Я бледнею еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж белее. Мальчик и девочка не старше двенадцати лет выскакивают из своего укрытия и мчатся к женщине, но не успевают далеко убежать: Мэттью хватает их за руки. Дети извиваются в его хватке, но он молчит, не двигается с места, игнорирует мольбы женщины и крики мужчины. От шума, должно быть, проснулась половина трущоб.
— Лоус, — голос Мэттью возвращает меня к реальности.
— Я не могу, они же дети... — мой голос звучит слишком слабым.
Вот почему командир Лэйн был так уверен, что я не выполню эту миссию. Он знал. Этот ублюдок знал, и должен был сам идти на эту миссию.
— Лоус, — повторяет Мэттью с нажимом.
Я чувствую, как по моей коже начинают пробегать искры, на меня мгновенно накатывают эмоции. Я не стану убивать детей. Я не лишу жизни невинных. Они не сделали ничего плохого, но родились не на той стороне. Они даже не успели поучаствовать в этой жестокой игре под названием жизнь. Это не их выбор, и это не может быть их конец Это не их выбор, их конец не должен быть таким из-за чужих ошибок.
Я не могу, я не...
Что-то разрезает мою руку.
И я теряю контроль над своей силой.
Два разряда. Два направления.
Две смерти.
Дети падают. Их сердца больше не бьются.
Быстро и безболезненно.
Кинжал Мэттью валяется рядом со мной, на лезвии видны капли моей крови — он использовал свою способность. Он заставил меня сделать это.
Женщина рыдает, мужчина кричит, а я выбегаю из дома, оставляя Мэттью разбираться. Он может закончить работу, моя часть выполнена. Если бы я осталась там еще хоть на миг, я бы сожгла все дотла.
Я вскакиваю на свою лошадь и пускаю ее в галоп обратно ко дворцу. Я не могу нормально дышать. То ли из-за скорости, с которой мчусь, то ли из-за того, что мое сердце не успокаивается. Я не сдерживаю слез и кричу. Над головой сверкает молния, и через мгновение на меня обрушивается дождь. Я промокла до нитки, но мне все равно.
Две жизни. Невинные жизни.
Оборвались. Из-за меня.