Глава 22: Коринн
Музыканты, расположившиеся под раскидистой ивой в королевских садах, манят меня к танцующей толпе. Люди кружатся под музыку, бокалы с шампанским передаются из рук в руки, и, к моему удивлению, пока никто не пролил ни капли. Окинув взглядом собравшихся, я сразу замечаю Пэйдин Грэй — ирония в том, что Серебряная Спасительница больше не серебряная. Алое, как кровь, платье ярко выделяет ее среди зелени сада.
Как и следовало ожидать, Кай Эйзер устремляется прямо к ней. Похоже, даже в нетрезвом состоянии Силовик не может игнорировать красное, но на этот раз его привлекает не кровь, а сама девушка. Я держусь подальше от центра, не желая увязнуть в круговороте танцующих.
Я действительно его жду? Убедить себя в обратном почти невозможно, особенно когда взгляд снова и снова ищет светлую голову, сверкающую в лунном свете ярче, чем люстра в бальном зале. Фонтан неподалеку тихо переливается и, поддавшись его ритму, я подхожу ближе. Закрываю глаза, запрокидывая голову назад, и прислушиваюсь к звукам вокруг. Голоса, словно растворяясь в музыке, звучат приглушённо; вода течёт в такт мелодии, а ветер колышет листву, создавая убаюкивающий аккомпанемент. У Природы два пути: противостоять человечеству или идти с ним в унисон, и здесь она выбрала второй путь, находя баланс между миром и тревогой.
— Ты прекрасна. — Один единственный голос может прорваться сквозь преграду, воздвигнутую мною самой. Он не разрушает, а преображает мир вокруг, — Коринн, у меня нет слов.
Я медленно открываю глаза и позволяю себе задержать взгляд на будущем короле Илии. Его костюм безупречен, а в глазах читается восхищение, не подлежащее сомнению.
— Похоже, слова у тебя всё же есть. Одно из них — «прекрасна», не так ли?
Он усмехается, качая головой, но ни на миг не отводит взгляда.
— Изумительна, восхитительна, великолепна...
— Очаровательный, — отвечаю я. — Это комплимент специально для вас.
— Ты только что сделала мне комплимент, Лоус? — удивляется он.
— В этом вся я, Ваше Высочество.
— Именно такая ты и есть, — говорит он почти с трудом, и, словно что-то вспомнив, протягивает мне бокал шампанского. — Не могу решить, что мне больше нравится: твоё платье, волосы или глаза.
Китт делает ещё шаг ближе, и я невольно отступаю, теряя равновесие и едва не падая в фонтан, но он ловит меня за талию. Его объятие кажется надёжным.
— Возможно, всё вместе.
Мы остаёмся в этой позе, будто застыв в воздухе, но он не двигается. Вместо этого он наклоняется ближе, так что наши губы оказываются в нескольких дюймах друг от друга, а затем в последний момент подносит их к моему уху и шепчет:
— Ты никогда не перестаёшь меня удивлять, Коринн.
Когда он возвращает нас в обычное положение, мне требуется сделать вдох, чтобы не упасть перед ним. Он не просто лишил меня дыхания — он захватил ритм моего сердца, превратив его в хаотичное биение, которое я больше не могу контролировать.
— Ты вполне оправдываешь своё имя, Очаровательный.
Его улыбка говорит сама за себя, и мои щеки предательски розовеют. Влияние этого человека на меня сбивает с толку. Он будто потянул за невидимую нить, и всё, что я пыталась спрятать, развалилось перед ним. Всё, что я сама не хотела видеть, теперь принадлежит ему.
Окинув взглядом окрестности, чтобы убедиться, что мы скрыты от посторонних глаз, я с облегчением замечаю, что нас окружает густая листва деревьев, а танцующие остались вдалеке. Лучше пусть мои чувства останутся незамеченными, чем откроются перед ними.
Этот момент только для нас. Только о нас.
Я смотрю на фонтан и замечаю нечто странное: на дне больше нет монет.
— Куда делись монеты?
Раньше фонтан всегда был наполнен ими: каждый во дворце добавлял хотя бы одну, загадывая своё заветное желание. Монеты стали символом надежды на будущее. Теперь же дно чисто, ни одной монетки, ни единого отблеска серебра.
— Я приказал их убрать. Скоро монеты распределят среди жителей Илии.
— О, это... весьма благородный поступок, — внимательно смотрю на него. — Но почему именно эти монеты, а не средства короны?
Китт на мгновение отводит взгляд, прежде чем ответить:
— Эти монеты лишь тратились впустую на пустые мечты.
Тратились впустую? Я следую за его взглядом и понимаю, что эти слова не его.
— Это Пэйдин попросила вас, так ведь?
— Я счел её предложение справедливым, и решил его исполнить.
— Понятно, это действительно... благородно, — отвечаю я, но в голосе слышится горечь, от которой я не могу избавиться. Он смотрит на меня озадаченно, словно пытаясь разгадать, что изменилось, но я не позволяю ему этого сделать. Я не могу показать свою слабость, особенно в моменты, когда я не должна позволить себе отвлечься на мысли о его брате и девушке в красном. Это будет означать, что я сдаюсь перед тем, что представляет собой сам Китт.
Однако он не задает вопросов, чем немало меня удивляет. Вместо этого он протягивает руку:
— Кажется, ты обещала мне танец, Лоус. Хотя в прошлый раз мне понравилось украсть тебя, думаю, этот момент стоил ожидания. Доведи это до конца. — Его улыбка почти захватывает дух.
Стоит нашим рукам соприкоснуться, как меня вновь окутывает его тепло, и все мысли о Пэйдин исчезают, оставляя лишь размытое пятно на танцполе. Всё мое внимание сосредоточено на принце, который ведет меня в танце. Выполнить обещание никогда не было таким... освобождающим. Я словно разрываю все привязи, кроме одной — нашего ритма. Шаг за шагом мы движемся в единой гармонии, и я снова теряюсь в музыке, но на этот раз он здесь, рядом. Ощущение его присутствия, призыв нот, чарующих меня, — всё переплетается, создавая нечто большее, чем простая мелодия. Это чувство внезапно становится сильнее моей любви к музыке и чем-то совсем новым для меня.
Единственное, что может вырвать меня из этого момента, — тень, стоящая у входа во дворец, внимательно наблюдающая за каждым моим движением с принцем Илии. Дэмион никак не показывает, что заметил меня. Просто, встретив мой взгляд, он разворачивается и скрывается в глубине дворца.
— Китт, прости, мне нужно идти, — произношу я, выскальзывая из его объятий и спеша обратно во дворец, не дожидаясь ответа.
Я обыскиваю залы, но следа брата нет. Чума, куда он подевался?
— Значит, корона Илии? — его горький смех заставляет меня обернуться. В тени гардин он стоит и смотрит на меня с ироничной усмешкой. — Неплохую ты себе выбрала награду, сестрица.