Глава вторая.
СТАНЬ ИДЕАЛОМ, ЗАБУДЬ ПРОШЛОЕ.
Глаза слиплись от слез, ресницы склеились, не позволяя Нозоми распахнуть их, увидеть, где она очнулась.
Перед глазами мелькали воспоминания перед потерей сознания:
Сложенные друг не друге родственники, на верхушке "горы" лежали родители.
Вспышки огня, клубы дыма взымающие вверх к плачущему небу.
Ужасные воспоминания превратились в физическую боль, которая отдавалась от сердца, превращалась в холодный пот.
Ее глаза все еще закрыты. Нозоми, собираясь открыть их, собираясь с силами, резко замерла, как мертвая.
Послышались хохоты за стеной, и с каждым разом они становились громче.
Девушка совершенно спокойно расслабила свое тело, делая вид, что спит. Спокойно ей не было. Вопросы как цунами, заполнили голову.
«Что происходит? Где я? Нахожусь ли я все еще в Японии, в Фукуоке?...Кто эти люди? Почему Тори умерла...»
Внезапно тишину помещения нарушил грохот большой, металлической двери. Как в бункере.
Слышен лишь шелест одежды, тяжелые вдохи. И сразу после громового звука, Нозоми услышала голос. Мужчины.
Она напрягла уши, все также пытаясь убедительно притвориться спящей.
- Вы проверили документы? Это точно Нозоми Сигэцу? Если эта девушка не она...нам крупно срежут зарплату. Да вовсе лишат ее! Хоть жизнь потерять бойся. - Тревожно заявил странный человек, Нозоми, услышав свое имя, почувствовала, как холод сковал ее всю.
Зарплата за Нозоми Сигэцу? Звучит как что-то нереальное...
- Да не парься ты! Куколка выглядит точно как она, как на фотографиях. Разве я мог ее перепутать?
- А что, если она выпила тот сок? Что, если мы взяли другую девушку... - В его голосе скользила тревога.
Вдруг раздался смех. Громкий, влажный и мерзкий смех.
- Ты это сейчас серьезно? Она ненавидит томатный сок. Было же сказано: Нозоми Чан, ненавидит томатный сок, и в жизни не притронется к красной жидкости. - Он будто начал читать с листка, когда рассказывал про не ненависть к напитку. - Всё! Никаких проблем, парень. Довезем ее в Нью-Йорк, и считай мы богаты.
Девушку окутал гнев, а то и неописуемый страх. Откуда они столько всего знали про обычную, бедную японку? Которая жила в глуши Фукуоки.
Нозоми хотела глянуть мельком на собеседников, но остановилась. Мало ли, их глаза прикованы к ее лицу. Было слишком рискованно.
- Ладно, усыпи ее, удвой дозу. Она все услышала, чтобы вызвать у нее страх. - Неожиданно произнес тревожник.
Девушка распахнула глаза, как только поняла, что знали - она не спит.
Оглядевшись по сторонам, над ней стоял молодой парень, по голосу он казался старше.
В попытке ударить его кулаком, ее руки оказались связанными.
Тот не спеша, забавляясь ее реакцией, нажимал на кнопку, сам нацепив на лицо противогазовую маску. Его друг повторил за ним.
Серая бетонная комната, без пола и стен, начала заполняться беловатым дымом, заставляя голову кружиться.
Она успела взглядом увидеть маленькое окно - там виднелось темное небо. Из окна поступали звуки чаек. Она на корабле?
Вдруг сознание упало куда-то вниз. В самый конец ее души.
Они знали, что она подслушивает.
Когда сознание Нозоми покинуло ее, парни отодвинули стол на колесах к дальнему углу сырого помещения. Стены возвышались в величественных размерах.
В ее правую руку снова пустили иглу. На этот раз она потерялась в своем сознании надолго.
***
Следующий вид, который увидела Нозоми при открытии глаз, отличался от прошлого.
Темно-красные стены, заполненные японскими, старыми узорами, как на веере гейш.
Кровать с такой же простыней, голова лежала на сразу нескольких полушках, две из них больших размеров, а остальные намного меньше.
Матрас будто поглощал не в себя, приглашая ко сну. Но Нозоми не хотела спать. Ее голова разрывалась от боли на куски.
Заставив себя принять сидячее положение, Нозоми взглянула на потолок - Точно такой же цвет, как у стен, с теми же узорами. Она будто попала в клетку японских рисунков.
Люстры не было, на стенах весели милые подсвечники, в форме лепестка сакуры.
Это стало мозолить глаза. Куда она попала? В чьи руки? Кто решил убить всю семью обычной японки? - В голове лишь тишина.
Она посмотрела на столик, стоящих около большого шкафа белого цвета, с рисунками сакуры.
Псих, что сотворил с ней это, явно является фанатом Японии. Или, он просто хочет ей уютную атмосферу. В Нью-Йорке.
На столике лежали свечи и спички. Слезы поступили, стекаясь по щеками. Свечи...теперь этот предмет для нее станет частью ужаса в ее жизни. Напоминанием о смертной ночи.
Она утерла глаза, поворачивая голову в поисках окон. Не было. Ни окон, ни щель у двери.
Снова вернувшись к спичкам на столе, Нозоми только сейчас заметила, что рядом лежит записка.
Не решаясь взяв ее в руки, она открыла послание:
«Одиннадцать свечек. Зажги их в каждом подсвечнике, в память о родных. Не обожгись, Окия»
Нозоми слышала собственное сердцебиение в растянутой тишине, этот неизвестный назвал ее домом гейш. Неужели...все что случилось за эти часы - связано с гейшами?
Эти свечи служили проклятием. Проклятым воспоминанием о ее ошибке.
Девушка подняла одну длинную свечу, подойдя к стене, положила ее, и, вдохнула в твердую штуку жизнь. Жизнь огня.
Она взяла записку, поднесла ее к свече - сожгла послание к чертям.
Сейчас она хотела одно - не верить в произошедшее ночью.
Сев на кровать, она уперлась локтями о колени, закрывая свое лицо руками. Нозоми заперли в клетке. Загнали в угол. Но кто? И зачем? По какой причине?
Она начала рыдать, сердце колотилось, готовое вырваться из груди, оно будто билось об ребра со всей силы. Слезы перекрыли доступ к воздуху, в легких застрял острый осколок боли. Такой осколок, как в ее комнате.
Ее длинные волосы закрыли всю ее фигуру, Нозоми резко подняла голову - снова рассматривая помещение на наличие предмета, чем можно убить себя. Пусто, ничего. Он предоставил ей только свечи и спички. Сжигать себя заживо не хотелось.
Мама...папа...сестра, двоюродные сёстра и братья...дяди, тети. Все они сгорели, умерли во сне.
Все из за томатного сока, который они пили каждый вечер. Как? Что? Что они посыпали туда? Как посыпали? А самое главное: зачем?
Как это связано с ее увлечением культуры гейш?
Она даже не знала, сколько времени, сколько она пробыла в лежачем положении без сознания, как долго ее заперли.
Нозоми никогда не любила сопротивляться, принимать какие либо решения, даже в таких ситуациях. Стоит ли попробовать сбежать? Есть кто-то, кто слушает ее за дверью? Девушка успокоила себя, ну...внушила себе, что все это - сон.
Это не ее жизнь. Жизнь Нозоми Сигэцу спокойна, единственная проблема в которой является финансовое положение. Нет, жизнь японки не кипит в Нью-Йорке. Ее место в Фукуоке.
Щелчок.
Девушка интенсивно вскакивает с кровати, поправляя свою белую ночнушку, на которой остались следы и запах младшей сестры.
Дверь открыли, но там никого не было. Будто призрак просочился, помогая выбраться из темницы красной, маленькой Японии.
Но Нозоми стояла на месте. Ноги подкосились, лицо ощущалось липкий из за слез, сердце замерло. Замерзло от ожидания.
За дверью были обычные комнаты старых, японских домов, даже слишком старых. Прищурив глаза, она увидела дальше сад.
Она точно в Нью-Йорке?
- Кто там? - Осмелилась спросить Нозоми, стоя на месте.
Тишина. Только вот...дверь закрыли. Значит, кто-то там все же стоял, все это время.
От испуга, девушка натянула на себя одело - будто это поможет. Словно оно являлось щитом.
Дверь снова открылась, пропуская в спальню лучи ярового солнца, ослепляя ее глаза.
Теперь у порога валялся прозрачный пакет, из-за большого расстояния она не разглядела, что содержалось в этом пакете.
Хотела девушка только сделать шаг, как дверь прихлопнули внутрь, занося с собой прозрачный пакет. Щелчок. Ее снова заперли с мучительными вопросами. В темной спальне, с жалким намеком на ее родину.
Несколько минут Нозоми даже не подходила к нему, опасаясь страшного.
Все же, минут через 15, она подошла к пакету,подобрала его с пола, и кинула на кровать.
Кимоно. Самое настоящее японское кимоно. В красно-белых цветах, и опять, с рисунками лепестков сакуры. Похититель фанат сакуры? В этом она нашла забаву, но сразу смахнула. Не время для забав, Нозоми. Ты в плену.
Сверху лежала записка. Тот же почерк, что на прошлой записке.
«Через двадцать пять минут я открою дверь. Надеть кимоно у тебя есть куча времени, так что без помощи справишься одна. Как только дверь откроется, сверни налево - в сторону лестницы. Там уже сама разберешься, куда идти. Жду, Окия. Не отвлекайся на интерьер дома».
- Двадцать пять минут...Черт! - У Нозоми осталось всего пять минут! И как она успеет надеть костюм за это время? Его надевать занимает не меньше часа. С учетом помощи других людей.
Псих не положил в комплект украшения к форме, точно не японец.
Девушка металась, в комнате не было даже элементарного зеркала. Нацепив на себя несколько слоев одежды, Нозоми чувствовала себя некомфортно. Будто готовится к приговору.
«Зачем я это надела? Почему слушаюсь?...» - Она поджала губы, тяжело выдыхая. Кимоно, конечно, красивое, но свисало из-за спешки во время одевания.
Вытаскивая свои волосы со спины, и затягивая ремень вокруг тонкой талии, дверь вновь открылась, пропуская легкий ветерок свежего воздуха.
Секунды Нозоми просто пялилась на сад впереди своей комнаты, боясь шагнуть через порог, оказаться в другом мире. Пусть они и пытались сделать ей комфортное условие имитируя ее родину. Может, она не в Нью-Йорке? А все еще находится в Японии...
«Не отвлекайся на интерьер дома» - слова из письма повторились эхом в голове.
Она сделала шаг за порог. Ветер блестнул ее волосы в стороны, которые она должна была собрать в традиционную прическу.
Как бы сильно не хотелось рассмотреть дом, ее интерес к похитителю брал вверх.
Сейчас, возможно, Нозоми встретится с убийцей семьи из одиннадцати человек. Или, может, ее спасли от тех людей, которые везли ее в Нью-Йорка? Но записки были на Английском...японец не стал бы общаться с японкой на Английском. Он сложно дается носителям японского языка.
Сигэцу повернула налево. К лестнице, которая находится рядом к проходу на кухню. Девушка старалась не обращать внимание на нагнетающий страх. Ее руки сжались, чтобы утихомирить гнев, страх.
Сердцебиение словно кричало, а не билось в обычном темпе.
Что ее ждет на верху? Кто ждет? Что будет после этого? Почему ее попросили надеть кимоно?...
Поднявшись, перед ней стояла одна единственная дверь, уже в японском стиле. А не в европейском, как в ее комнату.
Земля будто тянула вниз, прося остаться, не заходить. Ведь она не может даже предположить, что находится по ту сторону.
Постучав, она дернула за край двери, оттягивая ее в сторону, чтобы войти.
Девушка смотрела в пол, хотелось плакать, сбежать, кричать и исчезнуть с лица земли. Но она уже сделала шаг. Шаг в неизвестность.
Сложив свои руки, Нозоми наклонила голову в пол, боясь увидеть лицо убийцы. Она знала, что выглядит нелепо. Ее волосы закрывали ее бледное лицо, а кимоно свисало из-за спешки в сборах.
Девушка чувствовала на себе тяжкий взгляд, прожигающий не насквозь. Ауру, которая обрушится на нее в ту же секунду, как она поднимет свой взор. Но она молча смотрела в деревянный пол, совсем не двигаясь, боясь издать хоть как нибудь звук. В глубине души Нозоми наносила на монстра сотни ножевых ранений.
- Посмотри на меня, Окия. - Странно красивый голос прозвучал не так угрожающе, как чувствовался его взгляд. - Что с твоим кимоно? Я ведь дал тебе достаточно времени. А волосы... - Цокая, он приблизился к японке.
Увидев напротив себя обувь, она дрогнула. Залилась мурашками перед ним, кровь застыла в венах.
- Окия... - Нежно прошептал похититель, коснувшись пальцами ее подбородка, чтобы приподнять. Заставить посмотреть в глаза. - Дозы было мало... - Уже адресуя себе, пробубнил тот, разглядывая ее глаза.
Наконец она смогла рассмотреть парня. Почти его ровесник. Черные брейды до плеч, неотразимо балансируя их с его стилем - не сильно мешковатая одежда, но достаточно широкая, темная футболка с белым иероглифом, обозначающий «новая жизнь». Это намек?
А бандана на голове, закрывающая его лоб, передавала все внимание на глаза. Карие, как темное дерево ели. Они были и ночью, и старым напоминанием о прошлом.
Он не выглядел так, будто убил целую семью своей жертвы.
Парень продолжал глядеть на ее лицо, оценивая внешность. Не тело. А лицо.
- Это кимоно...оно изящно, как и ты. Когда я покупал его, думал, на тебе оно будет смотреться как что-то неземное. Похоже, ты не украшаешь одежду, и она не украшает тебя.
Он отпустил подбородок, подходя к столу, он обошел его, встав у полок сзади, парень достал украшения на голову. Он кивнул ей, чтобы та подошла к нему.
Нозоми, скованная страхом, решила просто следовать за тем, чем ей прикажут. Его спокойное лицо, поведение, будто они знакомы с пеленок, напрягало ее. А он убил ее семью всего несколько часов назад. Как человек может быть таким спокойным после таких дел?! Только безумцы способны на такое.
Нозоми подошла к столу, и не задавая вопросов, просто стояла и пялилась на чертовски красивую морду парня. Их разделял только стол.
Он сделал уверенные, но спокойные шаги в ее сторону, приблизившись слишком близко, она сделала шаг назад.
- Не бойся. Я не кусаюсь - Усмехнувшись сказал он. - Я всего-то приведу тебя в порядок.
«ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! СДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО НИБУДЬ!» - Кричала в мыслях на себя Нозоми, тело не слушалось ее. Она слегла дрожа, как кукла на витрине, осталась стоять. Будто пол приковал ее к себе.
В его руках была шпилька, с брелоком красного шара, и золотыми лепестками, свисающая на золотой, тонкой цепочке.
Парень встал ближе, плотнее, почти соприкасаясь к ее телу.
Нозоми смотрела в его, на первый взгляд, невинные глаза. Дыхание неосознанно затихло в странном ожидании.
- Повернись ко мне спиной... - Пронзительным тоном попросил парень, разбегаясь глазами по ее лицу.
- Что? - Наконец, спустя столько времени молчания, хоть что-то сказала Нозоми.
- Не задавай вопросов, делай что говорят.
Заставив себя впервые что-то сказать, ее теперь затыкают? Нет, она не оставит это просто так. Но сейчас она, в ужасе от осознания того, что перед ней убийца, повернулась к нему спиной. В оголенной части спины, она почувствовала его дыхание даже через свои волосы.
Он взял расческу со стола, и, словно к хрупкому цветку, коснулся ее черных, тонких волос. Медленно расчесывая их, его взгляд скользил вверх-вниз, следя за своими движениями.
Она, сама того не осознавая, задержала дыхание, а тело стало ощущаться как камень.
- Расслабься, Окия, - Все так же смотря на ее волосы, тепло попросил он. - Том. Том Каулитц. Тебе нужно знать имя своего учителя.
Глаза Нозоми направились в его сторону, будто она увидит его. Том Каулитц...она запомнила это имя, опечатала в голове. Но что значить...имя учителя? Он только на год старше. Учитель чего?
- Не молчи, - Собирая ее волосы в своих руках, Том начал говорить тише. - Но не смей выходить из себя, тебе это не идет. Не задавай слишком много вопросов - несколько важных вопросов и ответов на них, тебе хватит. Остальное ты узнаешь со временем.
Когда Том отпустил гладкие волосы, Нозоми повернулась к нему лицом, и слишком маленькое расстояние между ними, сужал воздух. Она избегала его взгляда, устремившись в даль комнаты.
Его взгляд ощущался как огонь. Огонь, сожравший ее семью.
Том начал тихо смеяться, не мерзко, не издевательски, а по странному. То ли забавлялся ее реакцией, то ли ему нравилось чувствовать себя властным, стоя над ней, смотря сверху вниз.
- Окия, - Позвал ее он, и та, как под приказом, посмотрела на него, спрятав свои руки за спиной. Том внезапно наклонился к ней, наклонив голову к ее шее. Его дыхание согревало кожу, заставляя ту дернуться, отвернуться. Руки Тома легли на ее плечи: не грубо, а очень аккуратно, нежно и стараясь не пугать японку.
Он издал смешок в ее тонкую кожу шеи, его пирсинг на нижней губы еле коснулся к коже.
- В этом есть большой смысл...то, о чем ты думаешь несколько часов - имеет смысл. - Он резко отправился, снова взял в руки шпильку, и дал ее девушке. Сам сел за кресло у стола.
Нозоми взбесили его слова, то, как он говорил шепотом, как сблизился физически, нарушая все нормы. Казалось, девушка сейчас накинется на него со шпилькой, ударяя в сердце. Том будто наслаждался ее порывом чувств.
- Нозоми Сигэцу. Японка мечтающая стать гейшей. Так? - Он вскинул бровь, восхищенно улыбаясь. - Можешь задавать вопросы, но помни - без резкости.
- Почему ты убил мою семью? - Она спрятала свой страх, но и без резкости тоже обошлась. Шпилька сжалась в ее руках.
Том, заметив, как девушка борится со внутренним гневом, прямо задал встречный вопрос:
- И ты не злишься? Ты боишься меня, я вижу это по языку твоего тела.
- Это не ответ - Зашипела та.
- Я лишил тебя семьи, подарив свободу. Ты полностью принадлежишь мне, пока не станешь той, в кого я хочу превратить тебя. Окия, твоя семья была бедна. Мне пришлось убить их. Мои люди из Японии помогли мне в этом: они заранее приготовили соки, которые купит твоя семья, посыпали туда яд - без пены, боли, и агонии. Они спали, но потом умерли. Без боли, хотя я мог убить их жестоко. - Говорил Том так, будто репетировал речь задолго до встречи с ней.
Его слова привели ее в ужас. Грудь Нозоми тяжело поднималась и опускалась. Паника дала о себе знать.
Том, наблюдая за ее забегавшими глазами, достал из ящика воду и стакан - налил прохладный напиток, и протянул его девушке.
- Успокойся. Они все равно не были для тебя родными. Я знаю о тебе многое, Окия. Ты приемная дочь семейства Сигэцу. Твои биологические родители отказались от тебя еще в младенчестве, поскольку ты была нежеланным ребенком, как твоя сестра Тори. Кстати, ее убивать в планах не было - Он кивнул на стакан, чтобы та выпила. Но Нозоми схватилась за сердце, яростно смотря на него. Упоминание Тори одарила новую волну панической атаки. - Она по ошибке выпила сок, мне очень жаль...- Том снова намекнул на стакан. - Ты осталась сиротой во второй раз. Первый - предательство безответственных родителей. Второй - Свобода.
Твоя сестра Тори тоже оказалась незапланированным ребенком, в последствии чего ее отправили туда же, куда и тебя. Это очень мило, что семейка Сигэцу забрала в свою огромную семью вас сразу двоих. Ты, как старшая, по планам семьи, должна была потянуть их финансовое положение. Они поддержали тебя в сфере Гейши ради своей выгоды.
- Мозги не пудри. - Тяжело выдохнула Нозоми, чувствуя, как легкие скручиваются в тонкую трубочку.
- Я хочу сделать из тебя полноценную гейшу. Твоя мечта. Я наблюдаю за японскими гейшами уже давно, потому что являюсь большим ценителем этой культуры, очень большим. Все девушки, которые учились, не подходили мне - что внешне, что своим желанием добиться своей цели. А ты...ты вцепилась в желание несмотря на свое положение, несмотря на сложные задачи на этом пути. В твоих глазах горела страсть во время танца, но...поспешу кое-что огласить: гейши - это не только танцы, ты же танцуешь с лентой, это неправильно. Гейши это олицетворение женственности, скромности, хрупкости женского тела. Век вымирает, а ты станешь звездой в ночном небе, станешь символом этой культуры. Культуры своей страны. - Том встал с места, и уже делая шаги в ее сторону, проложил излагать свои идеи. - Нозоми, ты станешь той, кого запомнит весь мир. Станешь тем, кем хочу я, кем хочешь ты.
Он коснулся ее щеки, чтобы выразить сочувствие о гибели семьи. Том ничего не чувствовал к ним, только она. Она способна заставить его чувствовать что либо.
Нозоми ненавидела его. Все сказанными им слова для нее ничего - только цель, связанная с гейшами застряла в мыслях. Девушка сделала шаг назад:
- Я Майко...чтобы стать гейшей, мне нужно шесть лет. Это слишком долго...ты монстр, убийца...зачем ты это сделал.
Каулитц невыносил нытья, сунув руки в карманам он тяжело выдохнул:
- Ты гейша. Если понадобиться шесть лет обучения, то оно так и будет. Тебя никто не ждет, никто не держит из родных, только я и ты, Окия. Ты мой дом гейш, ты должна, обязана стать ей.
- Я не хочу таким путем добиваться своей цели...
- Каким? Ты никогда не будешь убивать. Просто делай то, что говорю я. У тебя будет всё: слава, собственно заработанные деньги, тебя будут узнавать люди, путешествия.
- Я не хочу... - Снова повторила Сигэцу.
- Тебя и не спрашивают. Не говори больше, пока я не закончу. Ясно?
Не способная перечить, Нозоми лишь кивнула.
- Молодец. А теперь слушай: я сделаю из тебя гейшу за год, не больше. Для меня это не профессия, для меня стать, сделать из девушки гейшу - чудо. Вы, японки в кимоно, с белым макияжем, само олицетворение красоты и любви. Так как осталось мало людей, которые хотят ими стать, ты будешь выступать в разных точках земли. В частности будешь танцевать с веером, занятия в две недели - это мало, я успею научить тебя всем техникам танцев, вежливого общения с людьми, правильно наливать чай, покрывать стол. Всем. Ты станешь моей живой куклой. В твоей школе по обучению стать гейшей, внушали, что ты - майко. Но это не так, ты враждебная гейша.
Гейш считают в распутном виде: женщин, заставляющие удовлетворение мужчинам. Молодое поколение извратило значение этого прекрасного слова. Прекрасных японских женщин.
Они как редкое явление в мире иллюзий, среди людей, которые утратили смысл существования этой культуры.
Нозоми долго молчала, переваривая слова Каулитца. Ей не дали выбора: остаться или уйти. Если бы парень не являлся убийцей ее приемной семьи, Сигэцу давно бы приняла решение остаться. Это шанс получить больше свободы в заперти. Девушку пугала мысль о том, что она станет зависима от него. От его действий.
Не дождавшись не ответа, Том снова заговорил:
- Согласна? Отвечай коротко.
Черт, да он тиран! Не дает подумать бедной девушке, которая и так в стрессе не может понять собственные чувства.
Выбор пал на...
-Я остаюсь.
Стань идеалом, забудь прошлое.