Глава третья.
ОДИННАДЦАТЬ СВЕЧЕЙ.
После согласия, что Нозоми останется, Том стал к ней относиться как к редкому экспонату. Он знал, что за ней не будут приходить, не будут искать, ни полиция, ни родственники, ни друзья, которых у нее не было, и ни соседи. Японцы слишком трусливы, чтобы заявлять о чем либо полицию. Он предусмотрел это еще до похищения.
Первую неделю болтал лишь Том, а Сигэцу молчала, злясь уже и на него, и на себя. Она не могла себе просить согласие.
Остаться в одном доме, в стране с убийцей семьи? Только она так могла поступить ву глупо.
Всю неделю похититель не возлагал на девушку никаких задач, кроме как зажигать все одиннадцать свечей, которые он приносил ей и утром, и ночью. Он уважал японку, а после согласия стал больше уважать.
Нозоми так и делала - зажигала проклятые одиннадцать свечей ночью и с пробуждением.
Домик, который вызвал сомнения в том, что она находится в Нью-Йорке, оказался лишь отдельно выкупанным местом. По словам Тома, оно принадлежало для туристов, но он заплатил огромную сумму для выкупа. Чтобы Нозоми чувствовала себя комфортно, без напряжения от шумного, оживленного центра.
Утром парень уходил неизвестно куда, он не оповещал ее о местонахождении. Только предупреждал об уходе.
Том больше не играл с ее эмоциями, с ее чувствами. Больше не проверял, как она будет реагировать на его близость. Однако чувство отвращения витало возле ее шеи, даже спустя несколько принятых душ. А принимала она душ по нескольку раз в день. Том поставил три условия в ее доме:
1. Ходить все время в традиционном кимоно.
2. Делать все по его приказу.
3. Не врать.
Слава Богу, что не заставлял наносить макияж каждый день.
В таком состоянии девушка прожила в запрети целых две недели. Она выходила только в сад, чтобы подышать воздухом.
В доме была кухня, ванная, ее спальня и кабинет Тома. В другие помещения «хозяин» не давал разрешения входить, но это не было правилом. Он много что запрещал:
1. Трогать волосы: он не позволял ей с ними что-то делать: хочет подстричь челку - жди ответа «нельзя, ты гейша»; захотела волосы под мальчика из-за давления эмоций - «нельзя, они важны».
2. Задавать сразу несколько вопросов.
3. Унывать.
Он беспокоился о ее состоянии, конечно парень знал, что так будет, что его ждет сломанная девушка. Ждет сложная работа.
Но этого он и добивался. Том сломал ее для создания новой личности.
И вот, началась третья неделя: неделя подготовок, стать истинной Гейшей.
Том приехал из центра Нью-Йорка в пять часов вечера, Нозоми в это время сидела в саду, веером пытаясь себя как-то охладить. Длинные волосы до колен, которые Каулитц просил не собирать, скапливали неприятный пот по спине.
Солнце уже пряталось за горизонтом, уступая место луне, которая будет освещать кромешную ночь.
Нозоми даже не заметила приход Тома Каулитца, продолжая охлаждать себя веером. Закрыв глаза, она наслаждалась тишиной. Из-за таблеток, которые стабильно приносил Том, чтобы та не впадала в тяжелую депрессию, тяжкие мысли ее не беспокоили.
Том разулся, с полными пакетами в руках, поплелся на кухню, но остановился посередине коридора, смотря, как Нозоми сидит в кимоно. Его взгляд - что-то непонятное...что он хочет? Для него Нозоми просто объект, который позволит ему достичь его цели? Или...есть другая цель? Другая версия этого всего?
В момент, когда он глядел на нее, казался ему чем-то интересным, растянутым, особенным.
Как будто в этом доме,в его власти находится что-то из другой планеты. Точно, неземное. Нозоми Сигэцу именно такая - неземная.
Вдруг Нозоми собиралась повернуться, но тот быстро ушел на кухню. Девушка заметила лишь его уходящим, и, чуть насторожившись, она обратно обернулась, закрывая глаза.
Спустя пару минут рядом с ней оказался Том, тяжело выдыхая, садясь возле нее. Она старалась не придавать этому значения, продолжая закрыв глаза, наслаждаться моментом тишины. Что в ее голове, что в ее маленькой и короткой жизни.
Однако сильно ощущающийся взгляд на ней, не позволил этого делать. Том нарушил тишины, начав говорить:
- Я сходил в японский магазин, и купил продукты которые привезли прямиком из Японии.
Нозоми открыла глаза, чтобы посмотреть на него, но просто передала ему веер. Молча. Зачем? Она так и не нашла ответ на этот вопрос.
Парень сначала вскинул бровь, но все же принял его, взяв в свои руки.
- Зачем? - Задал лишь тот.
Девушка пожала плечами, но что Том только самодовольно хмыкнул.
- Я бы провел здесь кондиционер, но дом слишком стар для такого, так что терпи, Нозоми, в следующий раз будет домик с кондиционером. Обещаю. - Уже с серьезным лицом произнес Том, глядя на веер.
Что?! В следующий раз?! Нозоми тут же вопросительно посмотрела на него. Неужели ей придется опять быть похищенной? Или куда-то опять переезжать? Ее дом слишком далеко от нее...
- В каком смысле «в следующий раз»? - Острожно задала вопрос та. Она боится того, что ее ждет в будущем, хотя понятия не имеет, каково оно.
- Я же неоднократно повторял, Окия, что ты будешь покорять этот мир, будешь символом Японии и гейш. - Они оба смотрели прямо в глаза друг другу. Нозоми как на того, от кого хочется сбежать, а Том...как на...свое создание, но одновременно и слишком яростно. Он поджал губы, отводя свои глаза на закат. - Я не желаю тебе ничего плохого, поверь. Ты получишь то, что хочешь, как и я. Неужели мне нужно повторять это каждый день?
- Почему ты так добр?
- Что? - Он вскинул бровь, удивленным тем, что она вовсе могла подумать о таком вопросе. Но ведь этот вопрос действительно важен, интересен. - А я должен пытать тебя? Заставлять тебя делать что-то мерзкое? Окия, да я тебя не касался с того дня уже три недели, не считая твои волосы! Я не могу позволить себе, чтобы сделал с тобой что-то ужасное. Никогда. - Веер в руках сжался плотнее, а глаза бегали по ее лицу. Этот вопрос вывел его из себя.
- Но ты убил целую семью! Из одиннадцати человек! Нет...из двенадцати... - Внезапно она задумалась, потупив свой взгляд.
А ведь и вправду: он убил не одиннадцать человек, а двенадцать. Почему свечей всего одиннадцать, если убита и Тори?
Нозоми подняла свой взор на него. Она не понимала его мотивы, и, похоже, никогда не поймет.
- Почему свечей всего одиннадцать? - Почти хладнокровно подала свой вопрос девушка.
Том смотрел на нее так, словно прочитал ее мысли, так, будто знал, почему она задала именно этот вопрос. Уголки его губ слегка изогнулись в невинной улыбке. Хотя невинность этой улыбки была адресована девушке.
- Окия...из-за таблеток у тебя либо память начала хромать, или внимательность снизилась. - Он протянул руку, чтобы погладить ее по голове. Касаясь исключительно гладких, мягких волос. - Я же говорил, я не собирался ее убивать. Этого не было в моих планах. Тори умерла по ошибке...если хочешь, могу купить еще одну свечу, особенную, как ты. Она будет отличаться от других, обычных свечек. Будет ароматизированной, будет такой, что при зажигании или, когда ты будешь задувать ее, будет напоминать тебе теплые воспоминания. Поверь, я могу такую достать. Ради тебя я готов на всё, Окия. - Его тон звучал как зависимость, как пьяное признание, одержимость.
К глазам так и хотели поступить слезы, они горели, отдаваясь неприятными ощущениям в носу. Но она держала себя, чтобы не казаться слишком жалкой.
- Ты псих... - Прошплатала та.
Том встал, сунув в карманы руки. Уже смотря на нее сверху вниз, всё с той же улыбкой, он лишь сказал:
- Ты сама решила остаться. Если бы ты решила уйти, я бы отпустил. В какой-то другой Вселенной, ты свободна от моих действий, ты принадлежишь уже не мне, а судьбе. Но в этой реальности, Нозоми, ты принадлежишь ни Вселенной, ни судьбе, и ни себе. А мне.
И он покинул ее, не дав даже ответить. Его шаги эхом звучали в ее пустой голове...Том направился в кабинет, унес с с собой ее веер. Нозоми осталась смотреть в свою комнату, в открытую дверь. Смотреть, как свечи горят, напоминая о дне смерти семьи.
Тяжело выдыхая, японка подняла свои глаза на небо - Уже темно...звезды освещали путь. Путь в неизвестность. И если бы Нозоми умела ориентироваться по ним, то давно бы пошла по звездам прямиком домой. Луна отдавала лучами света, одаривая блеском ее длинные волосы, которые хотелось подстричь, отрезать, сделать что угодно, лишь бы избавиться от душевной боли вместе с длинной.
Что стало с их телами? Кто будет посещать их могилы? Почему японцы не помогли ей в тот день? Почему никто не позвонил ни пожарным, ни полицейским? Тори...маленькая девочка больше не сможет увидеть мир так, как мечтали они с Нозоми, найти биологических родителей...
Том Каулитц когда-то окажется тем, кто пожалел о том, что похитил Нозоми. Ей придется измениться. Не смириться с судьбой, а взять ситуацию в свои руку, взять судьбу.
- Иди переодевайся! - Послышался голос Тома из второго этажа.
Нозоми, нехотя встала так, чтобы не потерять равновесие, что у нее и получилось, направилась в сторону ванной.
В ванной девушка выдохнула, облокотившись на раковину: глядя на свое отражение в зеркале, не веря, что эта девушка - согласилась остаться в Нью-Йорке с убийцей ее семьи ради своей мечты стать гейшей. Неужели это стоит того?
- Ты отброс, Нозоми Сигэцу. Предатель, продажная дура. - С агрессией пробубнила она на японском, яростью в глазах.
Паника снова сжала грудь, сужая допуск к воздуху. Руки становились неощутимым, все что происходит - будто сон. Дышать становилось невозможно. И она, лихорадочно открывая кран, обмыла свое лицо прохладой водой.
В помещение зашел Том с одеждой в руках. Увидев паническую атакую у девушки, бросил одежду куда-то в угол, и подхватив таблетки на верхней полке над раковиной, отдал их ей, чтобы она сама их приняла.
Но ей становилась хуже. Глаза начали закрываться, все становилась размытым.
- Нозоми!!! - Прокричал Том, схватив ее руку с таблетками, - Проглатывай!!! - Он трес руку, но та не слушала, не слышала.
И Том, не зная что еще делать, сам сунул их в ее рот.
- Глотай! - Приказал тот.
Нозоми проглотив таблетки с силой, потеряла сознание. Упала в обморок. Потерялась в дали своей души, получила отдых на некоторое время.
***
Nozomi:
Холод...сырость...где я? Почему Том похитил меня? Для чего? Ведь он сделал это не для осуществления моей мечты. Нет...в чем выгода убивать целую семью ради чужой мечты? Будь оно так, Том бы лично пригласил к себе на учебы...а не это. Это слишком глупо. У него есть, что скрывать.
Его доброта чересчур подозрительна, с чего бы вдруг так относиться к жертве?
- Какие твои мотивы, Том?! Чего ты добиваешься?! В чем твоя тайна?! Ответь! - Я услышала очень знакомый голос...такой далекий, но такой родной.
Что происходит?
Внезапно мои глаза распахнулись, и я почувствовала, что на них следы свежих слез. Совсем недавних.
- Ответь! Зачем ты так со мной?! За что!!?
Опять...этот голос. Я осмотрелась вокруг местности, где очнулась:
Мои ноги держали меня на краю обрыва, ветер сдувал мои длин...короткие волосы?...рядом со мной стоял он. Том Каулитц. Но почему я вижу себя от третьего лица? Это был мой голос...Почему я не чувствую своего существования? Почему, почему, почему, почему....на это слово начинаются слишком много вопросов. А ответов парень не дает.
Сзади нас виднелся Тихий океан. Япония? Что, черт его подери, происходит?! Это сон? Что это?!
- Окия... - Том приблизился на шаг, но я отступила. Что-то я слишком смелая в этом сне... - Ты не знаешь всей правды. То, что я делал и делаю, все ради тебя. Исключительно ради тебя. Ты никогда меня не поймешь, пока не потеряешь всё, и всех...
- Замолчи! Дай ответы на вопросы! И я сама покончу с тобой, Каулитц!
- Ты добилась того, чего мечтала с детства, чего хотела достичь, Нозоми. - Он проигнорировал угрозы.
- Я больше не... -
Что?! Сон обрывался. Мое лицо и Тома искажались, как и мои слова. Я попыталась разглядеть по губам, что она...я...сказала ему, но слишком поздно...Вдруг Тихий океан рассыпался, как и наши фигуры.
Темнота медленно поглощала картину в свои лапы, возвращая меня в реальность.
Кем ты не будешь в то время, Нозоми? Все мои надежды теперь направлены на то, что это лишь сон. Простой, а не вещий.
***
Расплывчатая комната становилась более четкой, зрение фокусировалось. Нозоми посмотрела по сторонам своей комнаты - свечи задуты, кроме одной. Она не выглядела как остальные, да и лежала на тумбочке.
Девушка простонала, попытавшись сесть. Понять, что за свеча...Голова раскалывалась, готовая лопнуть на тысячу осколок. Все кружилось, а сон не помнился...
Приняв сидячее положение, она наконец смогла разглядеть свечу в темной комнате: крупная красная счета с золотыми узорами в виде волн. Ну, хоть не лепестков сакуры.
Он уже купил свечу в память о Тори?
Нозоми показалась мила его забота, как он тоже иногда выполняет ее желания, оправдывает ожидания, пытается сделать комфорт для нее, купив даже отдельный настоящий японский дом. А не имитируя его.
«Что за глупость?!» - внезапно подумала Сигэцу. Она не должна считать его милым. Ни его поступки, ни его внешность, ни его отношение к ней. Ни за что.
Вдруг в двери послышался щелчок. Он что, закрывал ее на ключ? Он давно этого не делал.
Дверь со скрипом открылась в коридор, отражая его мужественную фигуру в проеме.
- Том? - Позвала его Нозоми.
- Он самый. - От знакомого голоса стало легче. Хотя, почему? Ей стоит тревожится о других людях в доме? Но их нет...и не будет. Она сама не поняла, зачем позвала его. Кроме них больше никого нет в доме.
Том вошел мрачную комнату, закрывая за собой дверь. Затем, подходя к ее кровати, Том на ходу нажал на выключатель, зажигая свет внутри помещения. Из-за отсутствия окон было сложно понять, сколько времени.
Девушка чувствовала волнение, когда он приближался, взял стул, подвинул ближе к ней, и сел напротив. Она чувствовала, как руки начинают потеть от одного его взгляда. Но почему? Боится?
- Как ты себя чувствуешь? - Обычным тоном спросил парень.
Нозоми не спешила с ответом. И спустя несколько секунд, ответила:
- Достаточно...хорошо.
- Отлично. Ты ела сегодня? Почему упала в обморок? - Начал интересоваться Том.
- Ела. Причина моего обморока тебе прекрасно известна. - Нозоми процедила ему, злобно морщась автоматически.
На лице Тома пролилась ухмылка, осматривая ее вид.
- Почему ты так смотришь?
Он кивнул на ее одежду, не поднимая своего взгляд до тех пор, пока она не осознает.
Глаза Нозоми прошлись по ней, и ее осенило. Домашний вид. Она была в кимоно до этого момента. Вдруг страх пробрался в сердце, от одного представления и осознания стало дурно и тошно.
- Перед тем как начать срываться на мне, послушай. - Сказал тот, замечая как ее губы раскрываются со злыми словами в его сторону. - Не я переодел тебя. Мне пришлось специально вызвать для этого девушку, чтобы она переодела тебя. Я обещал тебе, что не буду касаться твоего тела без твоего ведома. - Он откинулся на спинку стула, ожидая ее реакции.
Нозоми не осмелилась ответить, поскольку только что желала обрушить на него всю свою злость, ярость, гнев...хотела убить. Наконец-то, она сказала ему:
- Задуй свечу. - Приказной тон сам вырвался из уст. Она просто попросила задуть свечу, не отвечала на ее слова.
Том автоматически посмотрел на свечу у тумбочки, не понимая, что ей не нравится.
- Не нравится? - Взяв в руки подсвечник, смотря на нее, задал свой вопрос тот.
- Мне больно вспоминать сестру. - Устремив свой взгляд на свечу, призналась девушке.
- Так это не для Тори. Эта свечь твоя - Улыбка вернулась к своему месту. - Для Тори свеча будет особенной, уже забыла?
- Моя? - Будто не услышала вопрос Тома, переспросила девушка.
- Да, твоя. Не нравится? Хочешь я куплю другую?
- Задуй. - Снова попросила она.
- Тебе не нравится?
- Зачем мне свеча? Я не умерла...если ты коне...
Не успела она закончить свое предложение, как парень поспешил ее перебить, не желая слушать дурацкие предположения.
- Нет! Да не собираюсь я тебя убивать, Нозоми! Я тебе повторяю в сотый раз: ты мне нужна для того, чтобы сделать из тебя гейшу, символом Японии и домом гейш. Век умирает, а я очень уважаю эту культуру, поэтому взялся за это! Хватить дурить себе голову. Я за эти недели делал хоть раз что-нибудь плохое для тебя?
- Убил мою семью. - Спокойно ответила Нозоми. Она слишком спокойна...что за успокоительное впихивает ей этот Том?
Он раздражительно выдохнул, кладя свечу на место. Челюсть сжалась, а Вены припухли
- Окия, - Он поджал губы. Пытался усмирить гнев, Том не мог себе даже представить, что злиться на нее. - Твоя семья... - Пауза. - Я не пожалел об этом, но ты со временем всё сама поймешь. А пока, пожалуйста, не действуй мне на нервы. Хватит задавать одни и те же вопросы, я не говорю, чтобы ты их вовсе перестала задавать, но когда я слышу одно и то же каждый божий день, это ужасно раздражает! Пожалуйста, не заставляй меня с тобой что-то делать, мне этого очень не хочется. - Теперь его раздражало, что он сказал это слишком в грубой форме.
Нозоми молчала, не смотрела на него. А не знала, что ответь, что не так с ним и с ней.
В душе кипела вся обида, вся ярость, всё, что она чувствовала по отношению к нему - ненависть. А к себе - отвращения. Сигэцу сама загнала себя в угол иллюзий.
Том, так и не дождавшись ответа от девушки, задул свечу. Он даже не стал смотреть на ее реакцию на это, а просто ушел. Заперев ее на ключ.
Одиннадцать свечей.