Часть 5,6
Стараюсь не смотреть, но Тэхен так аппетитно уплетает незамысловатый ужин за обе щеки, что я не могу сдержаться: наблюдаю. Пар от лапши забавно оседает на слишком идеальной для парня коже. А перед тем, как засунуть подхваченную палочками лапшу в рот, одуванчик каждый раз облизывает свои пухлые, до приторного раскрасневшиеся губы. Ему бы работать в магазине «на диване»: рекламируемая им продукция питания расходилась бы на ура! — Тебе сколько лет? — сама не знаю, почему спрашиваю. — Двадцать, — отвечает он незамедлительно, причмокивая.
Примерно так я и думала, скорее всего — студент. И в голове на автомате включается калькулятор: шесть лет разницы. — Я поступил в Ханянг, на архитектурный, — словно в подтверждение моих умозаключений, добавляет он. Хм, а он не так прост: Ханянг в десятке лучших университетов страны! Одобрительно киваю, делая большой глоток: пора заканчивать ночные посиделки. — Можно кое-что спросить? — подчистив весь рамен, Тэхен чуть отодвигает от себя кастрюльку. — Можно. — Делаю то же самое с пустой кружкой. — Как вас зовут? — он так чисто и наивно хлопает ресницами, что я отвечаю, напрочь забыв о том, что знакомиться с соседями не входило в мои планы. — Хеджин. — Спасибо за еду, Хеджин-ши, — он привстает из-за стола, чуть склоняя голову — ничего себе вежливость! — Я помою посуду, но прежде позвольте мне кое-что проверить. Тэхен огибает стол и садится рядом со мной на корточки. Я слежу за его движениями ошарашено: что он задумал на этот раз? — Дайте мне, пожалуйста, вашу левую ногу, — говорит он спокойно, беззастенчиво. Не приказывает, но подчиниться, на удивление, хочется. В голове совершенно неожиданно появляется сцена: Тэхен — щеночек, я — хозяйка, накормившая его. И чтобы выразить благодарность, он хочет потереться об... Боже, что за бред? — даю себе мысленного подзатыльника, стыдясь своих мыслей. — Зачем тебе моя нога? — все же уточняю, а то мало ли. — Я заметил, что вам больно наступать на нее, — одуванчик опускает взгляд, и я автоматически прячу ступни под стульчик. — Высокие каблуки и таблетки... я прав? — Да, я, кажется, подвернула ее, — соглашаюсь. А он наблюдательный. — Мой отец работает врачом бейсбольной команды. Игроки часто травмируются, и я кое-чему научился у отца, — он накрывает ладонями свои бедра, а я внимательно смотрю на его пальцы — изящные и длинные. — Не бойтесь, Хеджин-ши, я не сделаю вам больно. Конечно, не сделаешь, ты же одуванчик, да? Меня подкупает его внимательность, смиренность и... да черт возьми, я просто разворачиваюсь к нему и выставляю вперед ногу. Чужая ладонь аккуратно ложится на мою голень, а вторая — на стопу. Ткань спальных штанов мешает Тэхену, и он чуть подкатывает штанину. — Учти, я — мастер спорта по тхеквондо, — вру, конечно, я ни разу не участвовала в соревнованиях, так, год ходила на тренировки в целях самообороны. Тэхен смеется себе под нос, мягко ощупывая мою лодыжку, а я возмущенно фыркаю: хоть и не мастер, но хорошенько двинуть могу, если что. Он притрагивается к лодыжке нежно, потому что руки на удивление мягкие, горячие. — Ничего серьезного, вы просто слегка потянули мышцу, — не сильно надавливая пальцами на кожу, говорит он. — Массаж и теплый компресс облегчат боль. Натянуто улыбаюсь, потому что от его касаний мне... приятно? Сглатываю, не желая признавать этого. Пфф, ничего особенного: массаж — это всегда приятно. — У тебя хорошо получается. — Буквально чувствую, как боль потихоньку отпускает. Неосознанно прикрываю глаза и довольно растягиваю губы в блаженной улыбке — одуванчик и вправду очень нежное создание, а его руки — то, что доктор прописал. — Я много раз помогал отцу и рад, что вам тоже пригодился, Хеджин-ши. Как и обещал, Тэхен остается мыть посуду, а я, искренне поблагодарив его за помощь, иду к себе, решив перед сном все же сделать компресс, следуя совету моего новоиспеченного лекаря. Открываю дверь в спальню, включаю свет и... немой крик застревает посреди горла: с неподдельным ужасом наблюдаю, как поперек кровати, по белоснежной простыне передвигается огромных размеров черный ворсистый паук. МАТЕРЬ БОЖЬЯ! Не паук - ПАУЧИЩЕ!!! — Т..тэ.. Т..тэхен, — враз севшим голосом пытаюсь позвать соседа и испугано пячусь назад. — ТЭХЕН! Разворачиваюсь и как ужаленная залетаю на кухню, слыша учащенное сердцебиение где-то в висках, а парень смотрит на меня удивленно распахнутыми глазами. — Что случилось, Хеджин-ши? — Я... — шепчу дрожащими от испуга губами и хватаюсь за ткань его растянутой футболки. — Я убью тебя! Ну что за день такой, а? Не хватало еще разрыдаться перед одуванчиком, показывая одну из своих бесчисленных слабостей.
Часть 6
Из Инчхона до Сеула невозможно добраться, не постояв в пробке как минимум полчаса. Перелет был спокойным, усталости почти не чувствую, почему бы не сделать несколько рабочих звонков? Прошу водителя такси скрутить звук на колонках и достаю из портфеля документы. — Здравствуйте, вас беспокоит Ли Хеджин... Я не привыкла полагаться на других, поэтому перед каждым мало-мальским мероприятием в галерее я все перепроверяю сама. Как говорится, хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. — Спасибо, всего хорошего.
Обслуживание банкетов — зачеркнуто. Набираю следующий по списку номер. И так каждый раз: пока не удостоверюсь, что все идет по плану. Пока разговариваю, уточняю, киваю и перепроверяю, пальцы автоматически шуршат по бумаге ручкой, штрих за штрихом выводя что-то на подсознательном уровне. — ...о, меня не предупредили об этом! — возмущенно вскидываю бровь. — Можете прислать работы фотографа на замену? Да, спасибо, жду. Откидываюсь на спинку сидения и недовольно поджимаю губы — надеюсь, новый фотограф знает свое дело и снимки для каталога получатся достойными. Телефон коротко вибрирует, и я сразу же открываю смс от Хосока. «Встретимся?» Желание собираться, ехать по переполненным дорогам в центр города абсолютно нулевое. Хосок нравится мне: всегда ухоженный, вежливый, с отличным чувством юмора. Старается угодить и никогда не требует от меня чего-то больше, чем просто секс. А я знаю, он хотел бы отношений, но не хочу я. И на этом точка. Почти без сожаления вздыхаю: прости, Чон, сейчас не до тебя. «Не сегодня. я позвоню» Коротко отвечаю и возвращаюсь к работе. Фотостудия — зачеркн... Не довожу черточку до конца, потому что мое внимание отвлекает собственный рисунок. Несколько секунд не дыша, я заворожено смотрю на четко прорисованные черты лица и пока не понимаю, что меня удивляет больше: то, что за последние семь лет у меня впервые получилось нарисовать что-то приближенное к портрету, или тот, кого я нарисовала. Большие глаза, нос с маленькой точечкой на кончике, изогнутые в полуулыбке губы — все указывает на одуванчика. Странно, с чего именно он? Но главное, что... Боже, я сделала это! Я НАРИСОВАЛА! Водитель благодарит за чаевые, а я тем временем выхожу из машины. Вечерний воздух здоровски бодрит, и мне до чертиков хочется пива. А почему бы и нет? — нацепив ремешок увесистого портфеля на плечо, иду в круглосуточный неподалеку. Две банки будет вполне достаточно, — решаю я и уверенно иду с товаром на кассу. — Хеджин-ши! — Замираю на месте, боясь оборачиваться. — Хеджин-ши, где вы пропадали все это время? — и через пару секунд, глядя на меня с каким-то странным облегчением, Тэхен становится напротив. Закатываю глаза — только этого мне не хватало. А я ведь просила его больше НИКОГДА в жизни не попадаться мне на глаза! — На работе, — сухо отвечаю, пытаясь не воскрешать в памяти те ужасные события трехдневной давности. — С вами все в порядке? — с неподдельным интересом спрашивает. — Как видишь, — озадаченно пожимаю плечами и чуть приподнимаю руку с пивом. — Ладно, я пойду. — Я хотел зайти, но вы не открывали. — Зачем? — начинаю злиться. — Извиниться. И он опять делает это — виновато закусывает губу, в надежде... что я куплюсь на его невинное представление? И я покупаюсь, понимая, что глупо злиться на парня. Ну, сглупил, выпустив чудище из банки, с кем не бывает. Ну испугалась я, так и не уснув той ночью от стойкого ощущения, что по мне что-то ползает. Но все ведь в прошлом, не так ли? Да и извинился он, если не считать сегодня, раз двадцать точно. Выдержав паузу, решительно снимаю с плеча портфель, и он перекочевывает в руки одуванчика. — Готов к таким извинениям? — смотрю прямо. — Да, всегда готов! — его лицо вмиг озаряет широкая улыбка, и это, черт возьми, заразно.