//второй эпизод
— Вася! — послышалось из-за расположившихся неподалёку от ворот школы гаражей.
Я повернулась в сторону звука и сразу заметила Софу — мою одноклассницу и близкую подругу по совместительству. До звонка на первый урок оставалось от силы три минуты, но не отозваться на её подзывающие размахивания рукой было непростительно.
— Васька, Дубай — редкая дрянь, — призналась подруга, затянувшись уже полюбившейся шоколадной сигаретой. — Скучища! Родители с братом достали за эту неделю так, что сейчас смотреть на них не могу…
Софа быда дочерью Беляева — крупного по местным меркам бизнесмена в настоящем и шестёркой бывшего криминального авторитета в девяностых. О его не отдающем чистотой и свежестью прошлом знали поголовно все, но никто не говорил открыто. Впрочем, когда человек регулярно жертвует на ремонт школы кругленькие суммы — мало у кого возникает желание отзываться о нём плохо.
— В инстаграме ты разочарованной не выглядела, — подметила я, вспоминая её многочисленные фото.
Беляева фыркнула, параллельно выпуская в свежий после дождя воздух едкий дым сигарет.
— В инстаграме, рыба моя, все кажутся счастливыми и довольными жизнью. Только без фильтров и обработки постановочных кадров всё выглядит куда печальней.
Иногда Софа страшно меня раздражала. Бесконечные жалобы на жизнь, о которой мечтала добрая половина жителей нашего городка, частые истерики на ровном месте, избалованность — всё это совершенно её не красило. Но, несмотря на дурной характер, внешность у Беляевой была просто отличная. Иногда мне даже не верилось, что девушка, больше похожая на модель недосягаемого уровня живёт в нашем захолустье. Светлые волосы, идеальная кожа, точёная фигура — о чём ещё можно мечтать?
Но, хоть я и не могла сравниться с Софой, окружающие считали меня очень даже милой. Наверное, тёмные, практически чёрные, волосы до пояса и огромные серо-голубые глаза делали мою внешность интересной.
— Кстати, — Беляева опомнилась и кивнула на сигарету в руке, — хочешь?
— Не, — я тут же замотала головой, — решила завязать с этим. Все каникулы держусь.
— Ого, ничего себе! ЗОЖница ты моя любимая, — она рассмеялась и бросила окурок в лужу. — Ладно…
Из школы послышался мерзкий треск звонка. Первым уроком была алгебра, а опоздание на неё приравнивалось к попытке суицида, поэтому мы с Беляевой изменились в лице и бросились к входу в здание, шлёпая по грязным лужам.
— Людмила Александровна, извините за опоздание! — воскликнула я, стоило нам с Софой ввалиться в душный кабинет. — Можно войти?
Математичка тут же разразилась тирадой о том, что школьники потеряли совесть и уважение, не хотят учиться и, вообще, в их время такого не было, верните Советский Союз! Разумеется, это не прямая цитата.
Потом мы с Софой сели за вторую парту третьего ряда, прямо под постоянно мигающей лампой. Я достала тетрадь и начала бездумно списывать с доски цифры, которые никогда не могла понять, а Беляева положила на коленки телефон и начала актино кому-то написывать.
Спустя пару минут после начала урока Костя, сидящий сзади, постучал меня по плечу. Я шлёпнула Софу по бедру, и мы вместе развернулись к Попову.
— Привет, девочки, — зашептал он, — посмотрите на первую парту первого ряда.
Мы с соседкой переглянулись и устремили взгляды к месту, на которое человек в здравом уме никогда не сел бы. В первые секунды я не могла узнать человека, который расположился прямо напротив Людмилы Александровны, но потом…
— Мне кажется, или это…
— Прохорова, — подтвердила я. — Она самая.
— Охрене-еть! Как же она изменилась!..
Весь урок Софа только и делала, что удивлялась и перешептывалась с остальными одноклассниками. А я… я сидела молча, сжимая ладони в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
В голове мелькали обрывки тысячи воспоминаний, меня бросало в дрожь, а на коже выступил липкий пот. Тысяча вопросов бушевали внутри, но один из них, самый яркий, врезался в подкорку мозга и отвратительно зудел внутри.
Зачем она вернулась?