Панацея

Подпишись!

***
Хенджин

На входе в особняк меня и Феликса доброжелательно встречает пожилой охранник, махающий нам рукой. Я одаряю его кротким кивком и прохожу во двор, волоча за собой чуть растерянного мальчишку, уставшего после долгого перелета. В одной моей руке кожаная сумка с небольшим количеством одежды и документами, а в другой компактный чемоданчик Феликса, в который он бережно сложил все свои дешевые тряпки. Он еще не знает, что на днях я собираюсь одеть его с ног до головы в нормальную человеческую одежду, которая изысканно подчеркнет его обворожительную фигуру.

– А ты... Ты говорил ей? – Феликс потеряно смекает на мою, в скором времени, бывшую жену.

– Я предупредил ее по телефону. Обсудим с ней пару вопросов и она оставит нас, – отвечал я смиренно, перешагивая ступеньки маленькой лесенки.

Феликс вдруг остановился на тропинке, выложенной обработанным камнем.

– Не слишком ли это все просто? – Вопросил он в полголоса.

Я сбросил сумки у порога и, улыбнувшись одним уголком рта, широким шагом преодолел расстояние между нами. Обхватил ладонями поникшее личико и прилип губами к пунцовому носу.

– Если вопрос не будет касаться тебя – я не стану его усложнять.

Феликс натягивает слабую улыбку и тянется ко мне на носочках, а я склоняю голову вниз и жадно накрываю его губы своими, невесомо поглаживая веснушчатые щеки.

– Я вижу, ты не остановишься, – хихикнул брюнет, когда я стал спускаться к его манящей шее, – идем в дом, ладно?

– Повинуюсь, – выдохнул я с невесомой усмешкой.

Через пару мгновений мы уже оказались внутри особняка. В нос ударил сладкий цветочный аромат и запах хорошо выдержанного вина. Шин Юна, словно не ждавшая гостей, разложилась в своем откровенном халатике на диване, привычно зажимая в руке стеклянный бокал.

– Ты почему в таком виде? – Не скрывая раздражения в голосе, процедил я, недовольно зыркая на жену.

– Это мой дом. Как хочу - так и буду ходить, – скептически отвечает Шин Юна, элегантно поднимаясь с дивана, – а ты все-таки его привел?

Ее глаза оценивающе скользят по, вероятно, уже не радостному Феликсу, и тогда я грубо хватаю женские предплечья, дабы увести языкастую девушку в сторону для разговора.

– По телефону тебе мои слова были непонятны? – Свирепо допрашивал я, – это больше не твой дом. И не делай вид, что тебе некуда идти. Собираешь вещи и уходишь, это тебе понятно?

Я собираюсь развернуться и воротиться к более интересной персоне, находящейся в этом особняке, но девичья ладонь тут же одергивает меня.

– Ты хочешь променять шесть лет брака на этого парня?! – Склеив несчастные глазки жертвы, протараторила она, – Хван, не глупи! Ты с ним наиграешься и бросишь, и к кому ты тогда вернешься, если не ко мне? Давай не будем торопить события, ладно?

От одной только мысли о том, что кто-то может посчитать мою неизлечимую зависимость к Феликсу «наиграешься и бросишь», меня бросает в мандраж. Я брезгливо отталкиваю обеспокоенную девушку от себя, и тогда она судорожно развязывает ремешок на своем халате, оголяя обнаженное тело.

Теперь взор на кого-то в таком виде не вызывает у меня ничего, даже простой эрекции в штанах. Мне до жути противно глазеть на кого-то кроме того, кто терпеливо ждет меня в прихожей.

– Десять минут у тебя на то, чтобы уйти.

– Но...

– Семь минут. Не позорься, Юна. – Отрезал я напоследок, больше не смея оборачиваться.

***
Феликс

Я утопаю в чужой одежде, пахнущей вкусным кондиционером для стирки. Хван одолжил мне ее для неопределенного визита, предложение насчет которого я вовсе никак не ожидал. Свидеться с Мивиной Диерс и Саном. А еще с их тремя карапузами, которые по словам Хвана те еще маленькие монстры, крушащие все вокруг.

– Сан не будет рад меня видеть, – констатирую я, робко плетясь к входной двери, которая ведет в их шумную квартиру.

– Брюнетка, он считает себя виноватым больше, чем ты. Попробуй расслабиться, они будут рады увидеть тебя.

Я остановился.

– Ты даже не сказал им обо мне?! – Всполошился я, выпятив глазища. Хван улыбчиво кивнул. – Слушай сюда, ты... Вот если они сейчас выставят меня за дверь... – Я задумчиво оглянулся по сторонам, – я сожгу этот подъезд и скажу, что это сделал ты.

– Ладно-ладно, – залился смехом он, прежде чем нажать на дверной звоночек.

Дверь открылась почти сразу же, и в проеме показался высоченный мужчина, явно приумноженный в своих габаритах. Я не видел его слишком долго, как и он меня, потому его усталые глазища вдруг стали ошарашенными; пристально осмотрели меня, словно я ненастоящий, слепленный из пластилина.

– Живой?! – Одними лишь губами промолвил Сан, машинально пропуская нас в квартиру, – ты живой, сынок?

– Я рад, что вы тоже, – смущенно улыбнулся я, и крепкие руки внезапно притянули меня к себе, наделяя удушающими объятиями.

– Какой груз с души... – Тяжело выдохнул он, аккуратно гладя мой затылок, – ты так вырос...

Я попытался обхватить руками широкие плечи, но у меня не вышло этого сделать. Сан действительно был похож на донельзя заботливого отца, и сейчас, видя его искреннюю радость за мое благополучное возвращение в Сеул, я вдруг пересмотрел свои взгляды насчет него. Сан – добродушный и замечательный человек, и я в одно мгновение размяк в его руках, словно стал окутанным отцовской заботой, которой мне так не хватало.

– Я начинаю ревновать, – усмехнулся Хван, – причем и тебя и брюнетку.

Сан вдруг опешил и чутка отстранился от меня.

– Новое прозвище? – На усталом лице проскользнула усмешка.

– Какая брюнетка? Вы кого привели? – С кухни примостился знакомый голос Мивины Диерс, который возглашал некую злость, – какие брюнетки... Ликси?!

Девушка замерла в проходе и демонстративно зажала рот руками. В уголках ее глаз промелькнул горький блеск, и следом по щеке скатилась скупая слезинка, которую она тут же смахнула пальцами, прежде чем ринуться ко мне и потеряно уткнуться носом в мою грудь.

– Как я боялась за тебя! – Сжимая мои плечи, она бескорыстно разрыдалась, – где ты был?! Я думала, что...

– Милая, – Сан положил ладонь на ее плечо, одаряя нас обоих сочувствующим взглядом.

Я обвил руками худые женские плечи и вдохнул цветочный аромат ее духов. Она все еще пользуется своим недорогим парфюмом с уличных прилавков, и этот факт не мог не вызвать неконтролируемой улыбки на лице. Я запустил пальцы во вьющиеся шелковистые пряди и дал девичьим слезам впитаться в ткань своей кофты. Все же, эти люди остались для меня одними из самых близких, и я не могу не сдерживать эмоций, когда спустя такое долгое время вновь оказываюсь рядом с ними.

– Так и знал, что будут слезы и сопли, – скептически вынес Хван, усмехнувшись.

– А ты как будто на все наплевал и сразу своего пацана в койку уволок? – В таком же тоне вопросил Сан.

– Ну... – Мы с Хваном игриво переглянулись, – вообще-то так и было, – добавил он, за что следом получил отцовский подзатыльник.

– Вот же дебил.

***
Хенджин

Недолго переговорив наедине с Саном, я вошел в детскую комнатку, расположенную в конце коридора. Феликс, вероятно, находился там, ведь ни детей, ни темной макушки нигде нет. Я открываю дверь, увешанную мягкими игрушками и детскими сумочками, и представшая передо мной картина вводит меня в нехарактерное мне умиление.

Феликс, усевшись на полу около дивана, увлеченно заплетает Карине, сестре-двойняшке, небрежный колосок, старательно вплетая в него широкую розовую ленточку. Кей, братик-двойняшка, сидит сзади брюнета и нацепляет на его волосы заколки с ягодами, звездочками. Клеит разномастные наклейки с котами, зелеными жабами, а веснушчатое лицо уже усыпано блестящими стразами.

– Ты в секс-рабстве? – Усмехнулся я, усаживаясь рядышком.

– Не выражайся так при детях! – Агрессивно прошептал Феликс, продолжая плести косичку, – Кей, милашка, а сделаешь дяде Хвану-хену новую прическу?

– Сделаю-сделаю! – Гордо возгласил младшенький, двигаясь поближе ко мне.

Я посмотрел на Феликса со взглядом, скрыто гласящем: «тебе не жить», а тот в свою очередь одарил меня лисьей улыбкой и, сощурив глаза, наделил мои губы сладким поцелуем, прежде чем Кей взялся за свое незаменимое дело.

– Сделай ему две пальмочки! – Рассмеялся Феликс, мазнув азартными глазищами по Кею.

– О боже... – Выдохнул я, томно прикрывая веки.

Дверь в детскую аккуратно открывается, и в проеме, хихикая, встают родители. Я пытаюсь отвернуться, но все мои тщетные попытки скрыть два нелепых хвостика на голове, заплетенные в разноцветные резинки с шармами в виде ягодок, оказываются полным провалом. Сан заливается смехом.

– Мама-мама, а давай поиграем в секс-рабство? – Восторженно пропел Кей, осторожно спрыгивая с дивана.

Взрослые выпятили глаза и, прекратив смеяться, посмотрели на меня с чрезмерным недовольством.

– Я тебя убью, сынок. А лучше вас обоих. – Рыкнул Сан, а мы с Феликсом лишь тихонько засмеялись, взявшись за руки.

***
Хван плохому не научит, верно же?